Глава 25.
Огромный зал и кресла полукругом. Сцена. Кафедра. Как в кино.
Редкий зал имел такую акустику. Лектор не напрягал связки.
Слышны были даже малейшие интонационные нюансы.
А нюансы были любопытны. Потому что лекции здесь проходили по психиатрии.
Лекции включали всегда практическую часть- то есть показ пациентов. И это превращало процесс (как сказали бы в 2023 г. в интерактивный).
На дворе стоял 1981 год. И группа Марии после бессонных ночей подработок - попадала именно на кафедру психиатрии. Сон мгновенно уходил с появлением профессора на сцене.
Тему записывали аккуратненько в тетради. Но потом не сводили глаз с людей, которые, казалось были такими, каки мы. Но рассуждали нелепо, невероятно и непостижимо. Было безумно наблюдать и слушать их.
Если это выражение уместно именно для данного случая.
Вышла перед студентами взрослая женщина, с прямой спиной и поправила волосы, как будто они были длинными и лежали на спине. Пощипав себя за подол платья и собирая складочки у себя на бёдрах, она с задором начала: "Я -маленькая девочка. Я в школу не хожу... КУПИТЕ мне сандалики... Я замуж выхожу." Слово купите она сказала капризно-истерично. И зашаркала ножкой по полу в ожидании аплодисментов.
Вторым бодро промаршировал седой мужчина. Подождал, пока
профессор отойдет от кубика-трибуны. Зашел, устроился устойчиво. И вскинул руку, призывая всех к внимательному слушанию. "Для меня великая честь открыть 40-й съезд нашей партии. Я вместе с вами горжусь тем путём, который прошла наша страна под её руководством."... Он потрясал воздух поставленным голосом и с энтузиазмом закончил: "Под этим и подписуюсь. Ве И Ленин, Ве И Сталин, Ве И Крупский!"
У многих студентов в зале открылись рты. Некоторые просто тряслись от смеха, уткнувшись в колени.
Во-первых, до 40-го съезда партии еще годы и годы... Во-вторых:
Ве И Ленин -это понятно: Владимир Ильич. Сталина звали уже по-другому: Иосиф Виссарионович. А Крупского вообще в природе не существовало. Была Крупская Надежда Константиновна - жена Ленина.
Но больной мозг пациента все перепутал и выдал такой вариант.
На лекциях по психиатрии было то, что не происходила в других лекционных залах. Практически на каждой лекции из зала передавали вопросы профессору. Анонимные. Волнующие. Всем хотелось узнать, является ли нормой или нет, то, что с ним происходит.
Вопросы были разные, даже не по теме лекции. Просто доверие к профессору позволяло всем надеяться на правдивый ответ.
"Нормально ли видеть ЦВЕТНЫЕ сны?" - зачитал профессор.
И ответил с улыбкой: "Вот когда вам перестанут сниться цветные сны...
И начнут сниться "документальные"- вот будет "не норма"!
"Я вижу переливы цвета, когда слушаю музыку. И даже некоторые имена у меня -имеют окрашивание, которое вижу, произнося их. Это норма?"
И снова спокойный и добрый голос: "Композитор Скрябин видел музыку. Ноты для него имели каждая свой цвет. Так что, уважаемые мои - талант они есть талант."
А потом начиналась практика: и удивлению не было конца: то больной считает себя красавцем и держит перед собой кисть, как зеркальце, и всё время "смотрит" на свое отражение и поправляет волосы.
То другой сообщает, что у него в голове сидит дохлая курица и разговаривает голосом столяра. Уточнение, почему именно голосом столяра? - вызывало недоумение у больного.И он, как детям малым растолковывал нам: "Так ведь пахнет! Пахнет стружками!"
Впечатления всегда были шокирующими. Боль и сочувствие к этим людям смешивалось с вопросами: за что? почему? как же так?
Сложный механизм мозга давал такие сбои, что не придумать никакому сценаристу.
Сейчас, в новом веке на месте той больницы выстроились высотные новые дома.
И если пространство имеет память, то какие сны снятся новым жильцам этого района?
