Художественно "Военная тайна", возможно, не самая сильная повесть Гайдара. Видные невооруженным взглядом попытки автора поддерживать интригу многочисленными сюжетными поворотами, "целлулоидные" характеры пионеров, спорная гибридная форма произведения (сказка и реалистическая проза), некоторым перебором выглядит "двойное убийство" — Мальчиша и Альки. И если Мальчиш — воин, герой, сознательно идущий на смерть, то убийство Альки страшно своей нелепостью, немотивированностью. До сих пор помню тот шок, который мы, дети, испытывали, видя на экране отца Альки, несущего на руках безжизненное маленькое тело. Навсегда врезались в память слова: Алька, ты, пожалуйста, вставай...
Видимо, чувствуя проблемы текста, писатель работает над сравнительно небольшой повестью два года, с облегчением (как признается позже в дневнике) ее заканчивает, но еще через два года опять к ней возвращается и опять редактирует. В фильме сюжет упрощен, но и фильм не смог нивелировать проблемы первоисточника. Однако — как это ни странно — художественное несовершенство, некоторая сконструированность повести играет здесь на руку критику, поскольку еще более обнажают творческий метод Гайдара, подтверждает тезис о первичности в нем смыслов и вторичности слов.
Повесть начинается с того, как Натка Шегалова по дороге в Артек, во время короткой остановки в Москве, звонит с вокзала своему дяде, начальнику штаба корпуса. Дядя провозит ее на служебной машине по Москве, а потом угощает мороженым в привокзальном буфете. На их разговоре стоит остановиться подробней.
Натка вспоминает, как во время Гражданской, когда дядя навещал ее мать, она украдкой вытаскивала из ножен его саблю и играла с саблей со своими сверстниками. Выясняется, что 20-летняя комсомолка, едущая на Черное море, окружённая шумной, строящейся, “кипучей” Москвой начала 30-х … глубоко несчастна. Не будучи сама участницей войны, она тем не менее о ней ностальгирует. Неудивительно, что ее работа пионервожатой кажется ей скучной и неинтересной. Натка произносит знаменательную фразу: А я нигде, ни на чем, никуда и ни разу.
Дядя пытается ее успокоить, урезонить, — солдаты революции делают не то, что хотят, а то, что надо. Он приводит в пример себя, однажды, в разгар боев, отправленного в тыл, на должность военного интенданта. Однако мы чувствуем, что эмоционально он на ее стороне, он ее хорошо понимает. Этот немолодой уже военачальник, ходит по Москве в сапогах с пристегнутыми шпорами. Интересно также, что Натка (в фильме) носит френч. Два слова — “сабля” и “шпоры” — становятся ключевыми к пониманию эпизода.
Победы одерживают верх и над победителями. Победители становятся заложниками побед. Не в этом ли причина последовавших после Гражданской репрессий? Не стало белых, а красные воюют с красными. Однажды хватанув крепчайшего первача молодости, войны, смерти, победы, они никак не хотят протрезветь. Они боятся протрезветь. Ведь тогда придется отвечать на тяжелые, сложнейшие вопросы. Они должны постоянно себя поддерживать в этом взведенном состоянии. Есть у революции начало, нет у революции конца — так пелось когда-то в одной песне. А в другой песне — и вновь продолжается бой. Даже в мирное время им нужны бои, титанические свершения — днепрогэсы, магнитки, перелеты через океан, зимовки на льдинах и т. д. Там, где есть вдохновляющая их сверхзадача, им всегда сопутствует успех. Там, где работа рутинна, требует долгих, кропотливых усилий, их преследуют неудачи. Им неинтересны дороги, общепит, сельское хозяйство, жилищный вопрос. А маловера, сомневающегося, всегда можно осадить: “Вы понимаете, что мы строим новый мир?! А вы нам про колбасу... Не стыдно, товарищ?”
Параллельное существования двух миров — мира добра, света, разума и мира зла, зависти, инстинктов — фундаментально в творчестве Гайдара. Этот мотив, этот смысл проходит через все его творчество, он присутствует в “Судьбе барабанщика”, он необычайно силен в “Военной тайне”. Пионеры-артековцы Владик и Толька волей случая становятся связующим звеном между мирами. Они обнаруживают где-то в горах пещеру, песенный, солнечный, веселый, детский мир обрывается у ее порога. Из темного провала доносится пьяное пение, потом звон разбиваемой об камень бутылки, потом голоса заговорщиков, они что-то задумывают. Пионеры не видят говорящих. Стандартный прием фильма ужасов, — постоянно обозначать присутствие чудовища, но не показывать его самого, поскольку наше воображение справится с его визуализацией гораздо лучше любого режиссера.
Гайдар намеренно сгущает краски. Враги не только в пещерах. Враги вокруг. Не случайно важную роль в повести играет захват Румынией Бессарабии в 1918 году и последовавшие после этого репрессии против молдавских коммунистов. Этот факт, как и возвращение Бессарабии в 1940 году, ставшее следствием пакта Молотова-Риббентропа, мало освещался в советской историографии. Но Гайдару Молдавия нужна в повести, скорее всего, потому, что находится очень близко к Артеку. В сторону Молдавии показывает со скалы отец Альки — там погибла Алькина мать. Он также указывает в другую сторону, там Польша, там сидит в тюрьме сестра Владика. На Черном море по ночам идут учения, боевые стрельбы кораблей. Эти стрельбы будят спящих пионеров. Не спи, пионер. Будь готов.
Безусловно, ведомый своим художественным замыслом, Гайдар сильно упрощает реальную обстановку, складывающуюся вокруг Советской России в 30-е годы. Да, Румыния и Польша, скорее, враждебны. Но интересно также то что, Главный Буржуин, США, начинают в это время мощную программу инвестиций в советскую экономику.
С высоты нашего исторического опыта легко упрекать большого писателя в манипулятивности. Однако Гайдар все-таки не подходит под модный сейчас уничижительный термин “пропагандист” по двум причинам. Первая, — он действительно талантлив, вторая — он действительно верит в то, что говорит.
Сказка о Мальчише-Кибальчише была написана до повести “Военная Тайна”. Попытки Гайдара ее реинтегрировать в новое произведение достаточно спорны. Собственно, дальнейшая, совершенно самостоятельная судьба сказки подтверждает этот тезис. Интересно то, что Военная Тайна Мальчиша так и остается нераскрытой. Наступает Красная Армия, бежит Главный Буржуин, героя хоронят на зеленом бугре у Синей реки, пионеры, самолеты и пароходы воздают ему воинские почести, но Гайдар умышленно избегает ответа на главный вопрос сказания. Писатель-пассионарий, писатель-мистик, он прекрасно понимает, что Военная Тайна, будучи произнесенной, потеряет свою магию воздействия на читателя. Да мы и так понимали, о чем тут речь, и в чем тут тайна.
Как хорошо мы понимали когда-то то, что не могли понять, над чем ломали голову заморские Сорок Царей и Сорок Королей.
Андрей Саженюк, июль 2021