Баба стояла над телом, вытирая платком нож, вглядываясь:«Ну вот, такой ты мне нравишься больше, а из рук, ног и туловища лапшу сделаю.»
Остывая на окошке, Колобок задремал и свалился в яму, вырытую зайцем. Он летел и думал:«Какая, однако, глубина.»
Вдруг мягко приземлился и узрел впереди тропинку, ведущую в странный подземный лес. Деревья, кусты и вообще всё вокруг росло корнями вверх, а грибы походили на кораблики с мачтами.
На одном просматривалась надпись:«Съешь меня и споёшь.»
Колобок застыл в недоумении:
— Так не честно, это я должен сказать. Это звучит совсем не так, как надо.
Из-под гриба вылезла синяя в жёлтую крапинку гусеница и улыбнулась:
— Знаешь у нас тут всё вверх ногами, привыкай. Или отвыкай, или запоминай, или забывай.
Так бормоча, она медленно поползла задом наперёд, и исчезла возле кучки разноцветных лепестков Цветика-семицветика.
Прибывая в небольшом шоке, Колобок покатился дальше, размышляя:
— Лес чужой и живут тут Чужие, ни волка, ни медведя, ни даже лисы.
Вблизи туманилось что-то и плескалось.
— Заберите меня отсюда и съешьте, а то я исполню ваши желания. Могу домой отправить, например, — громко замолчала Золотая рыбка, широко открывая рот, — Бульп, бульп, бульп.
Колобок ахнул на такое,
— Себя сама домой отправить не можешь, желания она исполнит! Там за поворотом Цветик-семицветик уже чьи-то желания исполнил и лежит радужной кучкой. Сюр какая у вас тут местность, вверх-тормашные вы, подземельные.
Что-то зашипело в корнях и перед Колобком появилась улыбка с сонными глазами,
— Зря ты её не съел, да и мне рыбалку испортил, мне её желания не нужны. Я и сам могу исчезать и появляться, когда захочу. Вот смотри.
Через мгновение перед Колобком висел на хвосте вниз головой, ленивец, а потом он также по частям исчез, и не рассказал, как он это делает.
— Ну вот и этот исчез, я бы тоже хотел руки-ноги вернуть, надоело лицом по земле кататься, весь уже перепачкался-перемазался. Может хлебнуть из лужи, тут всё может быть… или не быть…
Так размышляя, Колобок наткнулся на что-то рябое и мягкое, а оно закидало его мыслями: «Это ж какого размера была та курица, что снесла вот это, да ещё без скорлупы и без белка. И какая мышь сможет хвостом махнуть и это разбить?»
— Эй ты, Ряба-шкряба, перестань телепатией заниматься, я вовсе не желток, а совсем себе такой Колобок.
Но Ряба уже и так перестала, её мозг с горошину, долго думать не мог. Она уже клевала и медленно пережёвывала сиреневых божих коровок с малиновыми звёздочками. А те, не сопротивляясь, мычали у неё во рту.
— Да, любят тут зверушки, чтоб их кушали, — прошептал Колобок и покатился с горки вверх, такая вот под землёй гравитация.
Ни далее, ни менее Колобок увидел улей, висевший на огромной человеческой ноге. Из него вытекали мёдом часы, а вокруг летали уши с крыльями и жужжали: «Съешь его, съешь его!»
Не успел Колобок возразить, как огромная рука схватила его и засунула в ухо.
Колобок закрутился от тиканья стрелок и проснулся в саду, рядом стоял Заяц и пытался его откусить.
Колобок засмеялся и запел,
— Я колобок, колобок за три копы купленный, из уха выплюнутый. Не ешь меня заяц. Я под землю упал, по лесу бежал, мухоморы жевал! Вот заболит тебе живот, вздуешься, как бегемот.