Отцовский инстинкт происходит не естественным путём - от природы, как материнский. Чаще, мужчина испытывает, что - то сродни удивлению, недоумению или даже испугу. Ну, а как? Жил себе жил. Узнал, от жены, что будет ребёнок. Видел, как у неё округляется фигура, дурнеет лицо. К животу прикасался: "Стучит, футболист!"
Окружал (или не окружал) будущую маму вниманием. Иногда казалось, она так и останется "вечно беременной." Но однажды свершается чудо и представительница медперсонала роддома кладёт в руки мужчины свёрток с маленьким человечком: "Поздравляем, папаша!"
"Папаша" тянет губы в улыбку, от него веет "отмечанием радости." Так принято считать. На самом деле, он мог заливать свою растерянность перед ситуацией. Или использовать её, как повод посидеть с приятелями - в центре внимания. Именно молодой отец, прокисает, не выдерживая испытания малышом.
Так что, чувство отцовства, в мужчине, развивается медленно, с пробуксовкой. Нередко - почти безуспешно. А уж если брак распадается, дети отцом забываются быстро. Алименты платит - уже молодец.
И вот всё это написав, поумничав, я предлагаю вам историю, совершенно противоположную. Читайте, пожалуйста.
Василий призвался на срочную службу осенью. Он уже выучился на автослесаря и ощущал себя вполне взрослым человеком. Дедовщина в части была умеренной, командиры дурью не страдали, с однополчанами повезло. Так что, в письмах к матери, Вася рапортовал, что всё хорошо.
А, например, про знакомство с Любой, в увольнительной, помалкивал. Не такая это была девушка, чтоб перед матерью хвастаться. Покуривала, без стесненья тянула пивко из бутылки. Уже час спустя, после обмена именами, Вася её обнимал и гладил коленки, не прикрытые юбкой.
Ей шёл восемнадцатый год. Смазливая студентка колледжа, спешившая всё попробовать. По чётным числам мать Любы работала в ночь, и следующую увольнительную Вася сумел заслужить к нужной дате. Как и предполагал - первым у девушки не был. Это снимало ответственность.
Но, конечно, зацепила, в известном смысле. Его приятель по службе, Жорик, тоже красотку урвал в увольнительной. Но недотрогу. Выпадали случаи - гуляли вчетвером. Жорина пассия - Галя, с испуганным любопытством на Любу посматривала. А он Васиным лёгким отношениям завидовал.
Приказ год службы для Васи закрыл. Надо бы домой поспешить, а приятели подзадержались в чужом городке. Из-за девчонок, но по - разным причинам. У Любы мать, на две отпускных недели, к родне подалась и грех было не воспользоваться напоследок.
А Жора жениться на своей недотроге надумал. Через 10 дней, провожая Василия, докладывал:
"Будущим тестю с тёщей понравился. Своих папку с мамкой оповестил - скоро прибудут знакомиться. Тогда и заявление подадим. Тут якорь брошу. Квартира у них большая, почти тесть к себе в бригаду возьмёт - квартирные ремонты под ключ. Он хорошо поднимает. А ты, я так понимаю, Любке, сделал ручкой?"
Вася скроил дурацкую мину: "Кто есть Люба?" Уж потом ответил серьёзно: "Мне такая, Жорик, нужна, чтоб покраснела при первом поцелуе." Адресами уже обменялись и Василий продиктовал номер домашнего телефона (мобильники оставались на подходе).
"На свадьбу приедешь, Васёк?"
"Вряд ли, Жора. У вас же вот-вот. Надо на работу устраиваться, сам понимаешь!"
Поезд торопил. Друзья обнялись на прощание.
Миновало четыре года. Василий работал на СТО, автослесарем. Жениться не торопился - другие задачи имел. Например, взял "жигулёнка" в кредит. Припеваючи жил с мамой, женщиной тихой и ласковой. Армию, Жорку, его память отправила в архив. Обмена письмами не случалось.
И вдруг - письмо! Из Астраханской области. Бывший однополчанин Жора, пропуская буквы в словах, на двух страничках рассказывал о переменах. Его жена, Галя, отделяться от родителей не хотела, оставаясь послушной дочкой. Устав находиться под командованием авторитетного тестя, Жора развёлся с женой.
И это при том, что сынишке второй годик пошёл. В родной посёлок под Астраханью вернулся. Звал с собой Галю, уже больше для очистки совести, но она отказалась, назвав Жору неблагодарным. Но главным в письме бывшего однополчанина был призыв - приглашение к нему в гости приехать.
Обещал баню, знатную рыбалку, пиво с воблой. Напоминал: "Мы ж с тобой не просто друганы, Васёк, а вместе солдатский пот на марш-бросках утирали!" И такая ностальгия на Васю напала - сил нет! Весь вечер листал армейский альбом, а потом объявил матери, что на недельку к другу уедет - на работе договориться сумеет.
Баня оказалась жаркой, пиво холодным, а рыбка - сушёная, копчёная, какая угодно, умопомрачительно вкусной. На второй день, а вернее предрассветным утром, на рыбалку отправились. Вася не помнил более изумительного рассвета.
Небо заалело, облака окрасились розовым. Зеркальная гладь реки оставалась спокойной, но воздух задрожал, как-то особенно. Это дышала природа. Пылающий шар - ярило, восходил медленно и величаво. Вася - на губах улыбка, в глазах - мокро, произнёс полушёпотом: "Ах, спасибо, мама, что родила!"
Добавил, через паузу: "Ты бы, Жора, привёз сюда Галю, может всё заново смогли бы начать."
Приятель мотнул головой: "Там всё закончено." "Пацан без отца - нехорошо."
"Дед - командир есть, воспитает. Всё лучше, чем в детдоме, как твой."
Вася аж вздрогнул: "Что мелешь?! Какой "мой?"
Жорка осклабился:
"Смолол ты, Васёк. Уехал, а Любка оказалась беременной. Где-то в марте, я уж молодожён был, вышла на Гальку мою со слёзной просьбой, чтоб разузнала у меня адрес твой. Я, давай, с ней лично встречаться. В общем, четвёртый месяц шёл у неё. Говорю:"Чё ж ты, дурында, аборт пропустила?"
Она про "не сразу поняла" лопотала. И просила твой адресок. Помня твоё отношение к ней, соврал, что дальше мы общаться не рассчитывали и никакой информации о тебе не имею. Короче, отмазал тебя. Галька моя, записавшись в сочувствующие, с ней ниточку связи имела.
Она и сказала, что Люба в августе родила дочку и сразу отказ написала. Оправдывалась, что ей ещё год в колледже учиться. Не до ребёнка. Вот такой, Вася, расклад. Ну, хватит старьём трясти, рыбалить давай!"
Василий подчинился, но интерес и радость из него улетучились. Верил и не верил приятелю. Ну, неужели случайный романчик аукнулся такими последствиями? И где-то, среди чужих людей, подрастает маленькая девочка, не знающая ни мамы, ни папы, ни бабушки.
Всё вокруг "общее" и не твоё. Жизнь по режиму детского дома, где нет вазочки с печенюшками и конфетами на столе, не у кого поклянчить мороженко. Нет ласковой руки, ждущих коленок: "Иди, покатаю, котёнок!" Никто не сходит с ума от насморка и температуры, как мать в детстве Васи.
Его дочку сдали в приют и осуждать права нет. Промаявшись ещё день, вдруг засобирался домой. Жорка сердился и недоумевал:
"Да, что с тобой? На берегу порыбачили, теперь на моторной лодке пойдём. Двойной ушки наварим, самогончику хряпнем. Заночуем в палатке. Хочешь, девок возьмём - для писку и, чтоб чистили рыбу?"
Но Василий, хмуро-задумчивый, от Жорки устал. Башку распирали мысли другого порядка. Понять их могла только Васина мама. Неважно, с каким выводом. Главное - груз облегченье получит. Так и уехал. За первым же ужином с матерью, Лилией Васильевной, сын коротко выложил:
"В солдатских увольнительных, грешил я с девушкой. О ней не переживай - не первым поле вспахал. Отслужил и уехал. Жорик - приятель по службе, к которому я мотался, сообщил, что девушка эта родила девочку и в роддоме оставила. Как быть, мам? Выкинуть из головы, как не слышал?"
Его мама, пережившая измену мужа и развод, охнула и постановила:
"Расшиби лоб, Василёк, а найди девочку. Ангел Хранитель её, не иначе, понукнул Жору тебе написать. Ради этой новости ты и ехал, а не рыбачить."
Башку Васи враз распирать перестало. Повеселел. Показалось, что и сам только так и думал. Дальше пошёл обстоятельный разговор. Чуть смущённо, Лилия Васильевна звонила "давнему другу" - юристу и, угукая в трубку, записывала советы в тетрадку.
Когда-то она работала машинисткой в нотариальной конторе, оттуда и знала юриста. Но положив трубку, сказала:
"Любовник мой бывший. От жены и детей уходить не хотел - я понимала. Потом угасло, расстались. Друзьями."
Вот такой час взаимных откровений им выпал. Юрист порекомендовал взять Василию характеристику на работе, справки о зарплате и состоянии здоровья. Например, что нигде на учёте не состоит. Потом ещё много разных бумаг понадобится, но надо сразу себя положительным заявить.
Так и поступив, покатил Вася в город за пределами, которого воинская часть располагалась, а в самом - ненужная любовь состоялась. Заселившись в гостиницу, пошёл по адресу Любы. Ему мама её открыла и дальше коридора не пропустила, строго сказав, что дочь вышла замуж:
"Не смейте, Любу тревожить! Она в декрете. Где живёт - не скажу!"
Узнав, что Василию нужны только сведения о ребёнке - дата и место рождения, недоумённо спросила:
"Опомнился! Это к чему?"
"Я отец. Хочу дочку найти и забрать к себе. Мать меня очень поддерживает."
"Добренькие значит. А где ты был, когда Любаша тяжести поднимала, чтоб скинуть?! Девчонка совсем, учёба. А мне надо было на хлеб зарабатывать. Не смей нас судить!"
"Не сужу. У самого одно оправданье, что недавно узнал."
Наверное, и впрямь дочкин Ангел Хранитель за руку Василия вёл. Повсюду он встречал понимание и желание помочь. Роддом, отделение отказников в городской больнице. Дом малютки и, наконец, детдом, в этой же области. Вот тут с настороженностью столкнулся.
Мельком взглянув на характеризующие бумаги, заведующая пессимистично сказала:
"Не возьмёте даже, если родная. Мы её не раз предлагали, ребёночка выбирающим. Четвёртый год, а всё здесь."
Похолодев, Василий спросил: "Она инвалид?" Ничего не ответив, заведующая велела следом идти:
"Мы сейчас в группу войдём, я Марину окликну и вы всё поймёте. Кем там себя считаете - помалкивайте!"
Прямо вздохнул с облегчением, увидев, что все ребятишки на своих ногах - шумят, бегают. С нормальными лицами. "Марина, гольфики подтяни!" - произнесла заведующая в сторону темноволосой девочки у окна.
На ней были надеты очки и один глаз прикрыт, на манер пиратского. Открытый, то прямо смотрел, то убегал к виску. Заведующая вздохнула:
"Вот такая беда. Совершенно здоровая девочка, но из-за сильного косоглазия никому не нужна. Конечно, все назначения офтальмолога выполняются, но случай трудный. Не факт, что исправится. Ну, где выход, знаете. Благодарю, что поинтересовались."
Не угадала. Василий взялся за дело всерьёз, с привлечением маминого приятеля - юриста. И сама Лилия Васильевна очень понадобилась, укрепляя тылы, поскольку Вася жены не имел. Когда начинающий отец вёз дочку домой, в поезде казус случился.
Пассажирка - соседка, приметив, что девочка держится замкнуто и никак не называет мужчину, поинтересовалась: "Это с кем же ты едешь, малышка?" Марина, насупясь, ответила: "Он говорит, что папа." Женщина не поленилась сходить к проводнице и уже вместе, потребовали объяснений от Васи.
Рассосалось, конечно.
Первой, кого приняла и полюбила Маринка, стала бабушка - Лилия Васильевна. Не пенсионерка, она работу оставила на несколько лет, посвятив себя внучке. И Василий старался, но приходилось больше работать и домой приходил к чтению сказки дочке. Деньги были нужны и важны.
Например, на платное исправление дефекта у девочки. Провели операцию, назначались лазерные и аппаратные мероприятия. Дома - гимнастика для глазных мышц. Ну, что могли. К восьми годам косоглазие квалифицировалось, как "лёгкое." Девочка почувствовала облегчение, глядя на мир в оба глаза.
И уже стала папиной дочкой. Василий в ней не чаял души. Даже Лилия Васильевна начала волноваться, что сын так и останется бобылём. А у него вот какой случай выпал. Ещё до появления дочки в судьбе, встречался он с девушкой. Очень нравилась, может даже любил.
К ней стал вхож и со своей матерью познакомил. Пошли разговоры, что надо бы узаконить уже достаточно близкие отношения. Тут образовалась дочка Маринка. Девушка к ней была подготовлена и назвала поступок Василия благородным.
Но на первой же совместной прогулке, увидев девочку без очков, ахнула:
"Настолько косая? Да её замуж никто не возьмёт."
"Тебя тоже,"- ответил папа Маринки.
С тех пор, к серьёзным отношениям он не стремился. Хотя было, летал с дочерью и любовницей на море. Лилия Васильевна, решив не заморачиваться, стала рассуждать по этому поводу так: "Хитро, конечно, мой Василёк устроился. Для обедов - я, для утех - подруга, для сердца - дочка."
На самом деле, мать он уважает и бережёт. Сам, не хуже, стирает, гладит и убирается. Да и Маринка не уменьшалась, а только росла, становясь помощницей. Вот ещё что про неё вспомнилось. Всем известно, что ребёнка следует развивать. Сам Вася спортзал с "железками" посещал.
Ну и давай водить Маринку по секциям - ушу, айкидо, каратэ. Цель - подтянутость тело и умение за себя постоять. На тренировки девочка без очков приходила. А поскольку спортивное удовольствие, даже детское, платное, её, несмотря на неловкость движений, везде принимали.
Это уже сам Вася, понаблюдав за дочкой, расстраивался и переводил куда-то ещё. Пока мать ему кулаком по лбу не постучала:
"У нас не мальчик, а девочка. И возможности-то нашей Мариши учитывай! Без очков ей находиться не стоит. Координация движений не для боевых искусств. А вдруг удар по голове словит и всё, чего добились с глазами, насмарку пойдёт?"
И отвела девятилетнюю внучку в музыкальную школу. Сначала на подготовительные занятия походили, а потом поступила в класс аккордеона. "Тут тебе и развитие музыкальное, и физическая нагрузка!" - торжествовала Лилия Васильевна.
Сама Маринка в инструмент влюбилась и обещала "прославить фамилию."
... Теперь, Василию тридцать восемь лет (да, годы летят). Он так и остался холостым, не сожалея. Не состоятельный, но и бедняком себя не считает. Как и бессемейным - дочка, мама. Есть самодостаточная подруга, с похожими взглядами. У неё сын. Жить "общим шалманом" они не планируют.
Марина учится в музыкальном училище. Будет, наверное, преподавателем в музыкальной школе или музруком в детском саду. Очень приятная, позитивная девушка. Её весна только началась. Всё впереди. И есть кому заслонить - обожаемые ею отец и бабушка.
Лиля (Лилия Васильевна) не молода, не стара - шестьдесят лет. Года три, как не работает - на домашнем и дачном (в сезон) хозяйстве. Одна едкая знакомая, однажды Лилю уколола:
"Какие-то вы наивные дураки, Лилька. А вот выяснилось бы, после удочерения, что Маринка вам не родная, что бы делали? Назад в детдом сдали?"
"А то! У нас на такой случай, чемоданчик собранный, за дверью стоял с Маринкиными манатками. Обновляли время от времени - девочка-то росла!" - ответила Лилия.
Но больше среди её знакомых я эту "дамку" не видела.
Действительно, Василий удочерил девочку по общим правилам - тест на родство не проводился. Сразу поверив, что Люба родила от него, иной вариант не искал. В шестнадцать, зная свою историю, Марина захотела тест провести. Трудно сказать, какие мысли беспокоили её юную душу.
Бабушка с отцом отговаривали: "Зачем деньгами сорить?" Может побаивались? Как бы ни было - тест состоялся. Все оказались родными. Наконец, пришлось разобрать чемодан - шутка. Вот и вся история про отцовский инстинкт, возникший в Васе мгновенно.
Благодарю за прочтение. Пишите. Голосуйте. Подписывайтесь. Лина.