- Это для нас вже шмерунда, - вздохнул Ватрушкин. – Мы учимся приспособиться к обстоятельствам. Но ты права, Джулия… Действительно одновременно…
Джулия не спала всю ночь, а в конце следующего дня Лев и Йенс записали, что все шаги к победе сделаны, все пункты соблюдены.
- Молодцы мы с тобой! – воскликнул Лев. – Но шо же Олег? Через почему он ещё не справился? Я же знаю, шо Джулия молилась Пигрок! Неужели она не молилась за него?
- Лев, и ты серьёзно не понимаешь, почему?
- Ты говоришь за хюгге?
- Именно!
- Ну, значит, снова буду сделать пропаганду! Но шо же нас научило так работать? Мы же не психологи! И психологи такого не подсказывали!
- Ясно, что, - вздохнул Йенс. – Мы тут ни при чём. И психологи тоже. Нами управляет статистика жертв Свиньи! Она проникает в наше подсознание и заставляет в личных обстоятельствах действовать так, как действуют все люди Земли в соответствии с ней! Так что, ты считаешь, что нам помогла Джулия, потому что она поклоняется Магисе?
- А через почему ты сомневаешься?
- Ну, я тогда тоже буду поклоняться Магисе!
Олег, вместе с Цукербергом подслушавший часть разговора, закричал:
- Это всё глупости! Я всегда буду поклоняться только Диане!
- А ты таки учился на Сократа, Лева, - заметил Цукерберг. – Если я вдруг отправлюсь в Валиховский переулок (Пигрок поговаривает за введение естественной смерти, а я ведь не молод), продолжай мое дело! Я не знаю, шо это будет за формат, но одесской группе с концертами, юмором и психологическими беседами не надо отправиться туда! Ты достоин быть моим преемником!
- Нет, Ефим, не надо так сказать… Вы вечный…
- Пигрок совершенствует этот сон… - уклончиво ответил психолог и ушёл. А Лев передал Олегу содержание разговора с Йенсом.
- Это совпадение! – отмахнулся Блисталов. – Настоящее хюгге возможно только с ней!
- Олег, я щас умру от смеха! Шо ты знаешь за настоящее хюгге?
- А мне и не надо быть экспертом в этой области! Одного этого достаточно! И я не понимаю, как вы это делаете, когда не видитесь с любимыми женщинами! Ах, вы неисправимые оптимисты! Верите, что когда-нибудь их увидите! Но всё равно не та ситуация, чтобы устраивать хюгге!
- А хюгге не зависит от ситуаций! Если так дальше пойдёт, заставим насильно!
- А оно мне надо? Ой!
- Шо «ой»?
- Ничего! Зуб болит!
Так ничего и не изменилось. И снова потянулись дни тупой рутины, скрашенные для Льва, Йенса и Джулии общением с Магисой… А Блисталов чувствовал невероятную силу рядом с Ватрушкиным, но потом именно из-за этого стал держаться от друга подальше: под влиянием Магисы он на какое-то время забывал Диану. Олег верил… Впрочем, не только он. Все надеялись, что скоро с Шевелёвой, от которой зависит судьба звёздной пары, что-нибудь решится, поэтому с нетерпением ждали обращения феи 19 июня 505006 года. Конечно, больше всех хороших новостей ожидали Олег, Лев и Йенс. Джулии было все равно: она спокойно окончила шестой класс. Ирина уже настолько привыкла сидеть дома, что ей тоже было все равно… Леша ждал обращения со страхом: уже шесть лет он не знает, когда сдавать экзамен, поэтому все время готовится! Цукерберг и Нильсен были выше всего этого как психологи. Ватрушкин и Йохансен были служителями Магисы, но всё-таки им было не всё равно… Им казалось, что настоящая жизнь начнётся только тогда, когда они смогут вернуться.
- Домашний арест отменяется… – радостно объявила фея.
Несмотря на кажущееся равнодушие, Ирина пустилась в пляс, но остальные сидели молча: о снятии остальных ограничений ничего не говорилось. Однако далее Магиса произнесла роковое завершение фразы.
- В городах с населением менее миллиона человек. Остальные ограничения сохраняются. Что касается остальных городов: домашний арест продлевается до 21 июля 505008 года. Хорошие новости для школьников: все экзамены, которые должны проходить в очном формате, пройдут в начале 505016 года.
- Хорошие! – простонал Леша. – Ну, хотя бы знаю, когда!
- А в конце 505015 года наконец пройдет голосование, которого вы все так долго ждали! Решения о голосовании и об экзаменах окончательные. И еще одно нововведение: до конца домашнего ареста вы должны будете носить специальные жилеты, защищающие от нападений Шевелевой (если, конечно, вам приходится выходить на улицу). При отсутствии такого жилета колдовство помешает вам выйти из дома! Сейчас у всех появятся вышеназванные защитные средства. На этом все. До свидания!
- А решение по поводу экзаменов точно окончательное, Ефим Моисеевич? – обеспокоенно спросил Леша, доверяя авторитету Цукерберга.
- А ты сомневаешься? - улыбнулся Ефим. – Пигрок никогда не лечит, кроме как в прямом значении этого слова! Это значит, шо к этому времени домашний арест точно закончится! Но самое поганое – это жилеты! Ирина, Леша, Кристиан, Йенс, у вас таки еврейское счастье, шо вы сидите дома и не надеваете эти поганые штуки!
- Еврейское счастье и у нас с вами Ефим, - заметил Лев. – И у тебя, Олег, но ты сам виноват…
Все, кроме Ирины, засмеялись.
- Это даже хорошо, - продолжил Ватрушкин, - шо мы щас не в Одессе. Представляете, какой цорес был бы? У нас же миллион жителей, через это домашний арест не снимают…
- Хоть щас в Валиховский переулок! – воскликнул Цукерберг. – Нет, нельзя так сказать в такое время… Конечно, я говорил за себя… Я могу щас стать немного неживым, а ты - стать моим преемником! Через кого такая мудрость, Лева?
- Таки от Пигрок! - серьезно ответил Ватрушкин. – Йенс, шо такое? Перестань мокнуть нос! Таки да? – спросил он, подмигнув пилоту.
- Да! – согласился Йенс. – Кристиан, мы готовы!
- Зато Краснодару повезло! – злорадно воскликнул Олег. – До миллиона чуть-чуть не дотягивает! Ну, что, жалеет моя недоступная, что эмигрировала? Сейчас я ей позвоню! Диана, привет! Ничего личного. Просто хочу обсудить с тобой обращение Магисы. Не мечтаешь в Краснодар вернуться? Там нет домашнего ареста!
- Зачем же в Краснодар? – засмеялась Диана. – У меня с ним очень мало связи… Если уж и уезжать куда-то, то в Одессу, и плевать, что там еще домашний арест!
- В Одессу? – взволнованно затараторил Олег. – Да нет, что это я… Конечно же, ты просто хочешь все-таки попасть на эту Олимпиаду.
- Нет, не хочу. Мне просто нравится Одесса… и некоторые одесситы.
- Ватрушкин? Цукерберг? Балаболкин? Марина Великая? Да нет… Конечно же, твоя коллега Сара Голдберг!
- Тот, кто объединен со всеми этими людьми. С Ватрушкиным и Цукербергом в большей степени, что приводит к связи и с Балаболкиным, ведь он еще один член одесской группы! Но он еще и импровизатор, что создает прямую связь! С Великой он связан как театральный деятель, а за спортивной гимнастикой следил из личных соображений. Правда, не за Сарой Голдберг. Если этот одессит догадается, что я именно его имею в виду, я стану его женой! Ведь с Сережей, похоже, придется развестись… Он совсем не хочет воспитывать Лео! Ему кажется, что это не человек в полном смысле этого слова… Сам посуди: Лео очень напоминает Ватрушкина! Он так же красиво поет (и голос похож!), постоянно говорит о каком-то городе, который, судя по описанию, Одесса, и о какой-то женщине, которая, судя по описанию, Лилия Митрофановна!
- Какой ужас! – воскликнул Олег. – Я должен был тогда сказать, что его нужно уничтожить! Прости, конечно, но…
- Нет, никого уничтожать не надо, - улыбнулась Диана. – Такой же клон, как в сериале! И имя такое же! Ну ладно… Я сказала тебе слишком много… Пока, Олег!
- Пока, Диана!
Нет, Олег не будет никому говорить об этом одессите, ставшем его соперником… Нужно самостоятельно догадаться и помешать ему разгадать загадку! Конечно, Цукерберг мог бы помочь, ведь он знал практически столько же, сколько мудрая Ольга, но он наверняка обрадуется тому, что в Рио живет еще один одессит, который почему-то не попал в статистику (может быть, телепортировался невидимкой), и будет пытаться с ним подружиться… Цукерберг наверняка захочет помочь новому другу разгадать загадку… Но через несколько дней Олег понял, что не обязательно искать таинственного соперника в Рио: может быть, Диана познакомилась с ним в школе астрального языка или еще где-нибудь, а, может быть, влюбилась по телефону или по видеосвязи. И вдруг Блисталов вспомнил Маву Итшидо… Мава Ибрагимович был связан с Ватрушкиным, Цукербергом и Балаболкиным как «сезонный» член одесской группы, то есть тот, который ходил только на концерты, а психологические беседы пропускал. С Ватрушкиным и Цукербергом он еще связан потому, что так же, как и они сейчас, долго не мог вернуться в Одессу… Насчет «театрального деятеля» Диана немного преувеличила: Мава, конечно, был актером, но не в театре. О его увлечении спортивной гимнастикой Олег не знал, но все остальное сходилось… Как же обратиться к Маве? Может быть, подсказать ему неверный ключ?
- Здравствуйте, Мава Ибрагимович! Я Олег Блисталов. Скажите, пожалуйста, Диана уже загадывала вам загадку про одессита, который ей нравится?
- Нет еще, - засмеялся Мава. – Но и без загадки ясно, что это я!
- Нет! – испуганно закричал Олег. – Это не вы! Он… футболист! Бывший!
- Что? И вы можете это подтвердить? Но вам-то это что даст? Давайте все по порядку, Олег Львович: как узнали, что это за футболист, и с какой целью вы сообщаете об этом мне?
- Я позвонил ей сразу после обращения Магисы и спросил, не мечтает ли она вернуться в Краснодар, ведь там нет домашнего ареста.
- Вернуться в Краснодар? – переспросил Мава. – Но ведь она одесситка, а в Краснодаре ни разу не была!
- Значит, она меня обманывала! – в негодовании воскликнул Олег. – Что она одесситка, верю. Что ни разу не была в Краснодаре… в принципе, тоже верю.
Блисталов сначала не хотел верить в последнее, потому что вспомнил, как встретил Диану в аэропорту, но ведь она могла на самом деле улететь в любой другой город или даже зайти в аэропорт просто так! Но зачем она скрывала? Все ведь сходится: и манера речи, и Лео, и то, что она совсем не думает о Краснодаре…
- Так вот, - продолжил Олег, - она и пыталась намекнуть. Она сказала, что ей нравится один одессит… Я начал перечислять. Простите, что вас забыл, но речь все равно о футболисте…
И Блисталов рассказал историю выдуманного футболиста, подходившую под условие задачи. Он рассказывал о Моне Рабиновиче, который перед матчами всегда записывал на магнитофон песни Ватрушкина и советы Цукерберга. Но потом он получил серьезную травму и стал футбольным комментатором, что привело к связи с Балаболкиным, человеком, постоянно болтавшим и распускавшим различные слухи. Благодаря ораторскому искусству Моня пошел в театр к Марине Великой, но потом снова вернулся к комментаторской работе. Кроме всего прочего, он смотрел спортивную гимнастику и болел за Сару Голдберг…
- Интересная история, - прокомментировал Мава. – Есть у меня в друзьях три Мони Рабиновича, но об этом никогда не слышал!
А Олег серьезно задумался… Значит, Диана – одесситка. И, как только он ее увидел, сразу возникло влечение к ней… Может быть, именно поэтому? Может быть, ему, как и Льву, для счастья нужно вернуться в Одессу, а любовные дела были обманчивы? Теперь Диана может стать для него просто подругой: они будут дружить так, как Ефим и Лев. И почему бы им не дружить вчетвером? Хотя нет… Олег уже давно никак не связан с Одессой! Почему в его голову лезут такие странные мысли? Неужели Шевелёва? Нет… Блисталов решил, что он просто не в состоянии что-либо соображать…
- Диана, привет! Я все знаю! Знаю, но прощаю! Не знаю, почему, но меня эта новость меня очень обрадовала! Может быть, и не нужна ты мне как женщина… Давай просто дружить, как Лев и Ефим!