Реальная история.
Автор Валентина Рыбина.
Я встретила его в кафе. «Молоденький, не более двадцати, пацан- подумала я и тут же спохватилась, - почему мой мозг из глубин памяти вытащил именно это слово при виде мальчика?» Я – лингвист по образованию! Кому, как не мне знать, насколько обидное, унизительное и не очень приятное это слово?! Особенно в еврейской среде культурной Восточной Европы, где оно обозначает именно то, что и обозначает. Да, да! - скажете вы, - у нас-то ему придали несколько другой смысл, нежели там, у них. Вынуждена согласиться, что, да, в 30-х годах здесь свою руку к этому словечку приложила-таки Одесса-мама.
Вот так сидела я за утренним кофе и размышляла, глядя на парня за соседним столиком, уткнувшегося в компьютер. Я в этом кафе каждое утро (тут варят превосходный кофе), но этого молодого человека вижу впервые. Откуда он появился на мою голову?!
Мой пристальный взгляд не остался им не намеченным. Юноша вопросительно поднял на меня глаза, я же в ответ игриво покрутила локон. Он улыбнулся. Наверное, подумал: «И какого черта эта старуха мне глазки строит?!» Да! По сравнению с ним я - старуха. Этот мальчишка годился мне в сыновья. Хотя… в свои сорок два я выглядела не более, чем на тридцать. Пластика, уходовые процедуры сделали свое дело, честно отработали вложенные в них немалые средства. И, вуаля - получите красоту неземную!!!
На другое утро он опять появился в кафе и, как прежде, уткнулся в компьютер. Может, он и раньше бывал здесь, просто я не замечала его.
- Ты так увлеченно пялишься в ноут, что я не удержалась, - подошла я и бесцеремонно положила руку на его плечо. Мне показалось, что он только этого и ждал, потому что совершенно спокойно придвинул к себе соседний стул и жестом пригласил меня сесть. «Заинтересовались! Как хорошо, что Вы подошли. Мне как раз нужно стороннее независимое мнение – он ткнул пальцем в экран. А потом представился, - Аркадий».
- Тая, - ответила я.
- Тая – это Таисия?- спросил мой новый знакомый.
- Нет, не угадал, Таира я.
- Никогда не слышал такого имени.
- И я тоже. Спасибо моему отцу, он придумал. Одна я такая во всем белом свете, - рассмеялась я.
Оказалось, Аркадий – начинающий скульптор. А рассматривал он работы известных мировых мастеров, готовился к защите диплома.
- А свои работы покажешь?
- Вам, правда, интересно? Тогда пошли. Здесь рядом.
Удивительно! Я в жизни не встречала таких людей. У него было все так просто, как само собой разумеющееся. Запросто «садись рядом», запросто «пошли ко мне». Сама непосредственность! Ах, молодость! Хотя, нет, не молодость. Молодежь тоже разная бывает. Это просто человек такой душевный, творческий, открытый.
Впервые в жизни я оказалась в святая святых – мастерской скульптора. Вот, оказывается, где творится чудо! Эту мастерскую, свой талант Аркадий унаследовал от деда, известного скульптора. Я долго рассматривала работы, готовые и только что начатые. Восхищалась: «Хочу, чтобы ты меня …»
Он не дал мне договорить и сам предложил стать его натурщицей, а потом закрутилось, завертелось и понеслось. Я стала смыслом его творчества, он – моей отдушиной, светлым лучиком во тьме бриллиантовой клетки, наглухо закрытой покрывалом. Да-да. Именно так я и представляла свою жизнь – птица, запертая в огромной клетке, которую зачехлили.
Замуж я вышла рано по большой любви. Антон ухаживал ярко, красиво. Его трогательные слова, подарки растопили моё сердце. А позднее, когда мой муж получил все, о чем мечтал в жизни (статус, власть, деньги, меня…), его будто подменили. Когда и как он изменился, я не заметила. Пропустила этот страшный момент. Моя жизнь превратилась в ад. С работы мне было приказано уволиться («тебе что, денег не хватает, я тебя всем обеспечил»), дома по хозяйству тоже не вздумай «лопатить» («на кой хрен нам тогда домработница!») Так я превратилась в праздно болтающуюся жену влиятельного человека. Я считала, что нужна ему только для статусности. На приемах и прочих мероприятиях с ним всегда была красивая кукла - это главное. Шаг вправо, а тем паче влево – расстрел тебе, кукла. Нет, меня на цепь не посадили. «Живи свободно. Пользуйся тем, что я тебе даю, но, знай, что тотальный контроль будет всегда и всюду».
Чем дольше длился наш брак, тем большее количество ограничений появлялось в моей жизни. Однажды я не выдержала, решила плюнуть на всё и сбежала к маме. Но была незамедлительно водружена на жердочку в свою клетку. Кроме того была жестоко избита мужем. Он умел бить. Синяки и ссадины были там, где не видно. Мама говорила: «Бьет – значит, любит, мужу не перечь». А я точно знаю, бьет – значит, любит бить. Неужели, ей совсем меня было не жалко? Или деньги, ежемесячно отправляемые ей Антоном, глаза застили? Продала ты дочку, мама.
Я украдкой ходила к Аркадию, благо его особняк был не очень далеко. С ним было необыкновенно весело, легко. На случай, если вдруг муж узнает о нашей дружбе, мы придумали алиби – я позирую, он создает скульптуру к юбилею Антона. Типа, я такой подарок мужу решила сделать.
Этот юноша не был моим любовником, как считали злые люди с гнилыми языками, донесшие информацию Антону. Мы дружили. Дружили по-настоящему. Он доверял мне даже сокровенное. Познакомил с Вероникой, своей девушкой. Она была самой, что ни на есть, простой девчонкой. Рекламный агент. Эти ребята очень подходили друг другу. Я даже немного завидовала им. Сначала она приняла меня настороженно. Посчитала взбалмошной особой с причудами. Видимо, заметила некоторый флирт в сторону Аркадия с моей стороны. Ну, да, флиртовала, кокетничала, но не с той целью, которую углядела Вероника, а из баловства, шутки, развлечения. Это была такая игра, которая очень забавляла Аркадия, он смеялся и подыгрывал мне. Нам обоим было весело. Я смотрела на этого мальчишку и печалилась о том, что не родила сына. Он мог бы уже быть вот таким же.
Аркадий знал обо мне всё. Жалел меня и не понимал, как это я до сих пор не сбежала на край света, где бы муж меня не нашел.
Не прошло и полугода, как Антон узнал от добрых людей о наших встречах. В очередной раз я была избита, да так, что оказалась на больничной койке. Мои «похождения» вскоре стали достоянием общественности. Соседи и «подруги» постарались. Вот так, ни в чем не разобравшись, напридумывали, насочиняли, оговорили и пригвоздили к распятию. Я ничего дурного не совершала, но, тем не менее, меня душил французский стыд. Муж продолжал скандалить прямо в больничной палате. Орал, что я подмочила его репутацию. И не просто подмочила, а окунула его в дерьмо. И что со мной, потаскушкой, теперь на людях показаться стыдно. И что сидеть я теперь буду взаперти, и что домашняя тюрьма мне обеспечена до конца жизни. И сыпал-сыпал-сыпал оскорблениями…
Мне было уже все равно. Жутко болела голова, и ломило от побоев все тело. В тот момент мне хотелось закрыть глаза и умереть. Больше Антон в больнице не появился. Отправлял мне лишь вкусняшки с водителем.
- Я не хочу далее это терпеть, ты мне слишком дорога, чтобы позволить ему так измываться над тобой, - решительно сказал Аркадий. Не привык я друзей в беде бросать. Это нечестно. Ты уедешь. И уедешь далеко.
«Ну, что может этот мальчишка?- подумала я тогда, - да муж его в порошок сотрет с его-то связями или сожрет, не подавится». Я отговаривала Аркашу от каких бы то ни было действий относительно моего побега. Очень за него переживала.
А он смог! Наивно я считала все это время его маленьким и беззащитным. А этот хрупкий юноша оказался настоящим мужчиной, способным на большой поступок. Повезло его девушке. Кто я, вобщем-то, ему? По большому счету никто. А вот , на тебе, не оставил меня наедине с бедой.
Вероника договорилась с нашей кухаркой Татьяной Дмитриевной, которая всегда меня жалела, как дочку, о том, что она во время отсутствия Антона вынесет мои документы и кое-какую одежду. Аркадий созвонился с другом отца в Бельгии, Николасом. Таким образом, за день до выписки я бежала из больницы. Ребята мне помогли. Спасибо им огромное. На прощание выпили бутылку шампанского, поплакали. Самолет из Москвы в Брюссель переносил меня в другую жизнь. Что ждет меня там?!
Шарлеруа – чудесный город, в котором я уже пять лет. За это время научилась жить вдали от родины. Я несказанно благодарна Николасу, этому добрейшей души старику, приютившему меня, совершенно незнакомую ему птицу с оборванными крыльями. Вряд ли они отрастут. Но дышать я теперь могу свободно, полной грудью, и смотреть на синее небо без опаски.
От Вероники и Аркадия узнала, что муж особо меня и не искал. Видимо потому, что я в одночасье стала его позором. Он быстро нашел утешение в объятиях моей подруги. Как ей живется в клетке???