Итальянский фигурист Даниэль Грассль считает, что Этери Тутберидзе спасла его карьеру.
– Вернемся в конец декабря. Какие варианты ты рассматривал?
– Штаты – сразу нет. Я понял, что их система мне не подходит. Я думал про Канаду, но тренировки там стоят бешеных денег, наша федерация не смогла бы это оплатить, а моя семья это бы не потянула. У меня много друзей среди фигуристов, и я всегда у них спрашиваю, сколько стоит тренироваться в разных уголках планеты. Так что я в курсе расценок.
В Европе сейчас нет места, где я мог бы кататься и быть счастливым.
– И как возникла идея с «Хрустальным»?
– Я всегда хотел поехать потренироваться к Этери Тутберидзе. Да, раньше речь шла только о коротких стажировках или сборах. Но случилась пандемия, а потом вся эта политическая ситуация – в общем, у нас никак не складывалось.
И тут после чемпионата Италии ко мне подходит президент моего клуба Николетта Ингуши, очень важный для меня человек. Она же еще и мой агент, и мой любимый преподаватель йоги – мы с ней как семья. В общем, она спросила, не хочу ли я поехать в Москву.
С Этери мы уже были знакомы – она ездила в Бостон к дочери, а я тогда там тренировался. Плюс мы оба работали с Бенуа Ришо, и Этери могла расспросить его о том, каков я в деле. В общем, Тутберидзе и Ингуши обменялись номерами телефонов, и в декабре Николетта позвонила ей с вопросом, готова ли Этери взять меня к себе.
Если честно, я бы сам на такое не решился и даже не рассматривал такой вариант. Он казался абсолютно нереальным, учитывая все политические обстоятельства. Но Николетта, а позже и моя федерация (и даже спонсоры!) убедили меня, что это правильный шаг и мне нечего бояться.
Так я и оказался в Москве – сразу после Нового года.
Наверное, это было самым сложным решением моей жизни. Но мне все твердили, что это шанс. Я был в безвыходном положении: после чемпионата Италии я не катался неделю, много плакал и не мог себя заставить вылезти из кровати. Наверно, можно назвать это депрессией, мне было очень плохо. Если бы не Этери, я бы закончил с фигурным катанием, – сказал Грассль.
