Моя подруга Алиса жила в самой обычной среднестатистической семье: мама, папа и младшая сестра. С виду Прокофьевы казались вполне благополучными. Так оно в обще-то и было ровно до тех пор, пока Алиса не вошла в подростковый возраст. Случилось так, что подружка моя не на шутку влюбилась в своего соседа Валерку, и девочку как подменили. Была усидчивым ребенком, учителя её хвалили: пусть и не хватает звёзд с неба, но вежливая и старательная. В старших классах стала ходить к репетиторам, готовились мы в институт. Теннис она любила, в секцию записалась.. И вот всё вдруг изменилось: учитель по английскому как-то позвонил матери моей подружки, сообщив, что Алиса уже почти две недели не посещает его занятия. По возвращение Алисы с очередного урока у репетитора её ждал грандиозный скандал. Собственно, удивляться тут нечему. Я другому поражалась: как ей удалось скрывать своё приключение даже от меня!? Мать её, тетя Лиза, долго кричала, что Алиса растет неблагодарной паразиткой, прос***ткой - я сама лично это слышала, так как жила в соседней квартире. Конечно, я переживала за подругу. Но, если честно, была обижена- скрывать свой роман от меня!
Алиса в тот раз молча выслушала триаду матери и ушла не проронив ни слова. С тех пор девушка ходила на занятия к репетиторам лишь в сопровождении родителей, а про теннис пришлось забыть: водить непослушную дочь на тренировки было некому. Для Алисы началась жизнь без друзей и прогулок. Я пыталась вызволить её из-под ареста- звала в кино или погулять, но тётя Лиза строго отвечала мне, что дочери некогда шляться. Пусть, мол, учится лучше! Так что виделись мы с Алиской теперь только в школе. Да и там наши отношения слегка поугасли: после моих бурных упрёков в скрытности Алиса как-то отдалилась.
Когда мы окончили школу и поступили в разные вузы, и вовсе редко стали встречаться. Алиса получила комнату в общаге, а я жила дома. Как я поняла, отношения подруги с матерью совсем разладились. Алиса никогда не звонила тёте Лизе первой, а на её звонки или совсем не отвечала, или бубнила "да" и "нет" на все вопросы. Денег она, кстати, тоже у матери никогда не брала: уже на первом курсе начала потихоньку зарабатывать, я всё удивлялась, когда она успевает учиться, бегая вечерами с подносом между столиков в привокзальном ресторанчике. По словам подруги, единственный человек из семьи, с которым она иногда встречалась, был её отец. Он втайне от матери поддерживал старшую дочь, подкидывал ей немного деньжат.
В тот день мать Алисы позвонила мне в истерике: ей приснился страшный сон про дочку. А к телефону она как обычно не подходила.
-Ты когда с ней разговаривала? - допытывалась тётя Лиза. -У неё всё в порядке?
Я объяснила, что виделись мы неделю назад, а созванивались накануне, и вроде никаких проблем у Алиски не было.
-А что за сон-то? Про что?- встревоженно спрашивала я.
Надо сказать, я верила всегда в такие вещи. И знала, что у матери Алискиной был дар предчувствия. По нескольким историям мне это с детства запомнилось. Но тётя Лиза только пробормотала, что Алиска в том сне писала какое-то письмо, прощала и потом пила горстями таблетки..
-Сходи ты к ней, ради бога! -плакала в трубку тётя Лиза. - Убедись, что всё хорошо. Меня-то она и на порог не пустит!
Пожалев бедную мать, я стала названивать на мобильный подруге. Нет, не берет трубку. После лекции по праву я побежала в общагу пединститута.
"К Прокофьевой, срочно!" - бросила я на ходу тёте-вахтёрше, которая попыталась меня остановить. Взлетела на третий этаж, постучала в дверь комнаты подруги, но тщетно: никто не открыл и не подал голоса. Я уж было хотела бежать в институт: мало ли, может, задержалась там после лекций. Но тут из соседней комнаты вышла размалёванная девица с её курса и сказала, что не видела Алису на занятиях. Мол, спит, наверное. Да как же так спать можно!? Я тут десять минут в дверь барабаню! Что-то кольнуло меня в сердце, не зря же мать Алискина сон видела плохой.. Призвав на помощь вахтёршу, я потребовала открыть дверью Так сначала сопротивлялась: мол, не положено! Но потом, вздохнув, достала ключ. Подруга моя лежала на кровати в неестественной позе. Бледная как смерть, она всё ещё держала в безжизненных пальцах пузырёк. Помню, я орала, чтобы срочно вызвали скорую. А сама пыталась привести Алису в чувства. Колотила её по щекам даже. Притащила воды с марганцовкой, чтобы вызвать рвоту..
Скорая приехала через семь минут, которые показались мне бесконечными. Её успели спасти, хотя она и провалялась в реанимации несколько дней. "Ну вытащили мы дочь вашу с того света! -строго сказала уставшая докторша матери пациентки, сердце которой едва успели завести. - И не её одну, как оказалось. Она же беременна". Тётя Лиза ойкнула и упала на ободранный диванчик в приёмной. А я достала из кармана припрятанную записку, что подобрала в комнате Алисы, когда ждала приезда врачей. "Никому мы с моим сыночком не нужны- ни Валерке, ни матери". Прочитав это предсмертное послание, тетя Лиза рыдала часа два. Потом упросила пустить её к дочери в палату, и я видела, как она стояла на коленях у кровати несчастной, держа Алиску за руку и всё что-то бормоча..
Выписывали мою подругу через 3 недели, забирала её мать, которая, выхватив у меня цветы, заявила: "Не сегодня, не сегодня.. Ей ещё надо сил набраться. Она же ребенка носит! Не дай бог, скинет! Или, Карина, милая. Придёшь завтра..."
Я не обиделась. Я радовалась, что мать и дочка идут к такси обнявшись. И когда через полгода Алиска родила сына, её мать гуляла с коляской так гордо и радостно, что мне стало ясно: есть кому помочь моей подруге! Всё в этой семье будет хорошо. А вот Валерка, из-за которого всё и случилось, потом ходил к ним, вымаливал право видеться с сыном...