Когда-то мой отец воевал с белыми, был ранен, бежал из плена, потом на должности командира саперной роты ушел в запас. Мать моя утонула, купаясь на реке Волге, когда мне было восемь лет. От большого горя мы переехали в Москву. И здесь через два года отец женился на красивой девушке Валентине Долгунцовой…
Так начинается повесть "Судьба барабанщика"... Как быстро Гайдар набирает высоту! Подобно опытному пилоту, вытягивающему на себя руль, он за несколько секунд отрывает нас, пассажиров-читателей, от земли и поднимает на высоту своего литературного вымысла. Стиль безыскусен, скуп, на первый взгляд, даже банален — большое горе, красивая девушка. Но дело тут не в недостатке мастерства, писатель торопится, у него нет времени на описания, детали, словесные украшения. Замечательно точно выбрано имя второй жены отца героя. В нем и легкость, и красота, и переменчивость, непостоянство. Такой она, собственно, и окажется.
Повторим еще раз, Гайдар — писатель смыслов, и если абстрагироваться от динамичного сюжета, ярких характеров и диалогов, точных исторических деталей, связанных со шпиономанией, красно-белым противостоянием, то в сущности, "Судьба барабанщика" это история о том, как стремительно гибнет, идет ко дну человек, теряющий привычные, такие казалось бы незаметные, но, оказывается, такие важные социальные связи; как в образующийся вокруг него вакуум любви, дружбы, участия немедленно врываются демоны, существа из параллельного темного мира. Первой рвется связь с отцом, осужденным за растрату, потом уезжают на Кавказ мачеха Валентина и ее новый муж, потом главного героя, барабанщика Сережу, не может отыскать вожатый его пионерского отряда, и, наконец, — как последний предзакатный лучик, — вспыхивает и гаснет первая любовь.
Вечер в парке Сокольников вполне достоин быть включенным в хрестоматии русской литературы. Проза Гайдара экономна, проста, но очень красочна и эмоционально насыщенна. Сцена начинается сюрреалистически, — пустая платформа метро в мгновение ока заполняется толпой пестро разодетых в карнавальные костюмы людей. Поток увлекает Сергея, заглушает его горе. Как фея, ниоткуда, появляется Нина — тонкая отсылка к лермонтовскому “Маскараду”. На Нине черное платье с желтыми звездами. Она воздушна и женственна (думая, что ее никто не видит, поправляет чулок), таинственна и узнаваема (у нее съезжает маска). Сергей просит ее больше не надевать маску, он так давно не видел ее лица, он так, оказывается, о ней скучал. Наблюдая праздничный фейерверк, Нина мечтает о будущем, о чем-то таком же ярком и многоцветном. Поразительно, как в воображении юной пионерки конца 30-х годов мечты о прекрасном будущем совмещаются с войной. Нина вожделеет войну. Войну как проверку на прочность, войну как очищение (Гайдар был лично знаком с Зоей Космодемьянской). В мечтах Нины Сергей будет артиллеристом, он будет ранен, но выживет. Сергей покупает себе красный воздушный шарик, Нине — синий, нитка рвется, шарики стремительно отрываются от земли, и юноша с девушкой следят взглядом, как переплетаются в небе их траектории. Великолепная символика — шарики как судьбы. Однако Нина не может спасти героя, ее мимолетное чудесное появление еще больше подчеркивает, оттеняет наступающий на него мрак.
Демоны не заставляют себя долго ждать. Ими оказываются новоявленный Сережин "дядя" и его друг Яков. Как и положено обольстителям они обаятельны, щедры и вызывают доверие. Их образы построены на контрасте, — Яков атлетичен, молчалив, "дядя" толст и говорит не переставая. Вот, например, как он представляет Сереже своего друга.
Прошу пожаловать! Повернись-ка к свету. Ах, годы!.. Ах, невозвратные годы!.. Но ты еще крепок... Да, да! Ты не качай головой... Ты еще пошумишь, дуб... Пошумишь! Знакомься, Сергей! Это друг моей молодости. Ученый. Старый партизан-чапаевец. Политкаторжанин. Много в жизни пострадал. Но, как видишь, орел!.. Коршун!.. Экие глаза! Экие острые, проницательные глаза! Огонь! Фонари! Прожекторы!..
Монолог, достойный пера Гоголя. Наивный Сережа быстро попадает под влияние псевдо-революционеров. Он не слышит в дядиных речах издевки, как бы мы сейчас сказали, троллинга. Этот гротескный образ однако гораздо глубже, чем кажется на первый взгляд. "Дядя" не просто шпион - вредитель, он классический тип ни во что не верящего, но отлично оседлавшего революционную демагогию циника, перевертыша.
Разговоры, поступки, перемещения “дяди” и Якова таинственны, непонятны. Сергей чувствует, что играет кем-то для него написанную роль в какой-то жуткой пьесе. Образ хозяйки дома в Киеве, где находят временный приют "революционеры" и барабанщик, старухи из "бывших", добавляет в историю мрачного колорита. Ничего не умеющие, жалкие осколки дореволюционной аристократии, старуха и ее сын дают Сергею топор и просят отрубить голову курице. Чем не сценка из фильм ужасов?
В кульминационный момент повести у Сергея не выдерживают нервы, начинается горячка, но барабанщик все же выполняет свой долг, совершая геройский поступок.
Мы сравнивали начало повести со взлетом. Символично, что конец ее — это приземление. Сергей с отцом летят домой в самолете и смотрят на стремительно приближающиеся внизу огни Москвы.