Это случилось в городе, который я безмерно любил и люблю, в городе, где родились и живут мои дети, где сидят в кафе и ходят по улицам десятки дорогих мне людей.
Вы даже представить себе не можете, насколько Петербург - маленький. Вот серьёзно. Нет такого места, где не встретишь знакомых. Вот и в этом баре в момент взрыва был мой знакомый - коллега по прошлой работе Родион.
Он выжил и даже не пострадал. А Максим - погиб.
Мы не были друзьями или даже близкими приятелями. Так - шапочные знакомые, виделись пару раз, есть даже фото, где мы рядом. У меня на полке две книги Татарского - "Бег" и "Война". Не литературные памятники, но безупречные документы эпохи, свидетельские показания человека, который на своей шкуре прошёл это всё: и бег, и войну. Война бежала за ним по пятам девять лет и нагнала в самом центре мирной страны, ведущей войну. Парадокс? Нет, тоже - примета времени. Война идёт, война заходит в дома, война сидит в кафе, а мы её всеми силами стараемся не замечать. Война берёт нас за шкирку, словно щенков, и насильно прижимает к луже на полу: смотри. Мы смотрим, но не видим.
Не знаю, что надо сделать ещё, чтобы увидели.
Не знаю, сколько ещё раз агенты СБУ (или ЦРУ? Да, впрочем, без разницы уже.) должны сделать что-то, чтобы мы поняли и ответили. Когда я говорю "мы" - я не про тех, кто на передовой или в тылу, кто воюет и собирает деньги на жгуты и коптеры, кто передаёт последние новости из окопа, кто помогает беженцам, кто ведёт бой за умы и сердца. Я говорю "мы" и подразумеваю страну, Державу.
Не хочу писать про расследование, не хочу писать про гнид, оседлавших тему и пляшущих около тела, не успевшего ещё остыть. Имя им - легион.
Хочу, чтобы мы с вами запомнили каждого: в лицо, по имени. Хочу, чтобы после победы (а она будет, ведь кровь Макса, как и сотен других русских людей, пролилась не просто так) для них не нашлось места в этом мире, в русском мире. Не хочу для них тюрьмы, не хочу репрессий и - тем более - гибели. Хочу долгой и мучительной жизни вдали от Родины (если им вообще знакомо это слово), хочу нищеты и одиночества, ночного царапания стены, метаний на нечистом белье. Хочу забвения.
Во имя справедливости. Во имя всех, на чьи могилы они плюют, чей подвиг обесценивают и пытаются извалять в грязи. Пусть утонут там сами.
А для каждого убийцы уже отлита пуля. С убийцами и разговаривать не о чем.
Сегодня многие в миллионный раз сотрясают воздух риторическим вопросом про красные линии.
Вы знаете, а ответ у каждого свой. У каждого они уже давно проходят сквозь сердце, разделяя жизнь, эмоции, события этой жизни на до и после. И эти линии, словно государственные границы, каждый должен охранять сам, чтобы не пустить в душу скверну, а врага - в свой дом. Даже если война к его порогу ещё не пришла.
Особенно, если не пришла. А то придёт.