И вспыхнет пламя…
Отрывок из романа «Грешник. Часть 2. Миттельшпиль»
Старый доходный дом в портовом районе всегда пользовался дурной славой. Здесь обитали подлинные отбросы общества, имевшие достаточно денег, чтобы не ютиться в клоповниках Блошиного конца и дешёвых ночлежках неподалёку. Однако эти люди не имели достаточных средств и связей, чтобы купить себе новые документы и жить жизнью добропорядочных мещан в центре или рабочих кварталах.
Хозяева этого скорбного обиталища давали на лапу вигиляторам и жандармам достаточно денег, чтобы жильцов никто особо не беспокоил, взамен проявляя некоторую щепетильность в выборе «постояльцев». Потому в доходном доме на Портовой улице находили приют дешёвые проститутки, наркоторговцы, контрабандисты и убийцы, не находящиеся в розыске, либо имеющие контакты среди правоохранителей и денежных тузов, позволяющих правосудию закрывать глаза на «похождения» обитателей доходного дома.
Одним словом, место это было не самое приятное и категорически не предназначалось для визита богато одетого джентльмена. Тем не менее джентльмен в безупречной твидовой паре и щегольском котелке остановил свой мобиль возле главного входа и, небрежно захлопнув дверцу, направился к обшарпанному крыльцу.
Незнакомец тут же устремился на шестой этаж, на котором, по негласному соглашению с «домовладельцем», обитали гулящие девки, принимавшие клиентов в частном порядке. Пройдя половину коридора, выкрашенного облупившейся голубой краской, мужчина трижды постучал в дверь с номером «69».
– Войди, – отозвался из-за двери хриплый женский голос.
Удивительно, но скрипа отпираемых замков незнакомец не услышал. Видимо, хозяйка кого-то ждала или просто особо не беспокоилась о собственной безопасности, что было весьма странно, учитывая нравы здешней публики. Как бы то ни было, незнакомец уверенно вошёл внутрь.
Апартаменты не могли похвастаться уютом и состояли из крошечной кухни, ватерклозета и тесной жилой комнатки, игравшей роль спальни. В спальне на продавленной широкой кровати с ажурной металлической спинкой и возлежала хозяйка, куря на редкость вонючую папиросу через длинный мундштук.
Хозяйкой апартаментов была дама средних лет с узким хищным лицом и рыжими волосами, забранными в высокий хвост. О роде занятий дамы говорили чулки в сетку и легкомысленный кружевной халат, небрежно наброшенный поверх корсета, подчёркивавшего стройную талию и аккуратную грудь женщины.
– Ну, здравствуй, Скарлетт. Не думал, что ты к этому придёшь, – произнёс незнакомец, едва переступив порог комнаты.
– Что тебя смущает, Егерь? – произнесла женщина грубым прокуренным голосом.
– То, что ты скатилась к тому, чтобы торговать своими прелестями в столь недостойном месте, – ответил незнакомец.
– Не всем повезло так, как тебе, Егерь. К тому же некоторые особенности моей физиологии требуют весьма определённой подпитки. Ко всему прочему, это – сравнительно честный способ заработка.
– Куда трупы потом деваешь? – хмуро спросил тот, кого женщина назвала Егерем.
– Трупы? До этого доходит нечасто. Обычно клиент остаётся жив и даже приходит за добавкой. В нашем мире полно извращенцев. Кому, как не тебе, этого не знать? Говори, зачем пришёл. Наверняка ведь не развлекаться?
– Я присяду? – спросил мужчина, указав рукой на единственное кресло.
– Валяй, – развязно ответила Скарлетт.
– Забыла, с кем разговариваешь? – прошипел мужчина, явно не в восторге от пренебрежительно-развязного тона собеседницы.
– Мы не на передовой, Егерь. К тому же я тебе нужна больше, чем ты мне. Иначе бы ты здесь не появился, такой красивый. Так что садись и выкладывай, зачем пришёл.
– Ты слишком заносишься, отродье! Ты и тебе подобные существуют, потому что я это позволяю!
– Успокойся, Егерь. Тебе явно не стоит горячиться, – прошелестела Скарлетт, неуловимым движением вскочив с кровати и оказавшись за спиной мужчины. – В твоём возрасте стрессы очень вредят сердцу и кровообращению. Оно может мигом прекратиться.
– Ты… – мужчина попытался развернуться, однако указательный палец с длинным алым ногтем слегка упёрся ему в сонную артерию.
– Успокойся и садись в кресло, – почти в самое ухо прошептала Скарлетт. – Ты ведь разговаривать пришёл. Я пока готова тебя слушать. Хотя ты меня откровенно бесишь.
Женщина таким же неуловимым движением вернулась в кровать и даже подняла мундштук с тлеющей папиросой. Егерь, вздохнув, уселся в продавленное кресло, жалобно скрипнувшее под его немалым весом.
– Итак? – Скарлетт затянулась папиросой.
– Мне понадобишься ты и твои... гм… сородичи. Все, кто ещё остался. По возможности, весь «Ночной клинок». Есть работа по вашей квалификации. Справитесь – с меня билеты на корабль до Нового Света и новые документы.
– А с этим тоже поможешь? – женщина ткнула длинным ногтем в запястье правой руки. Под кожей угадывалось явное утолщение.
– Патруль не обратит на вас внимания, особенно, если его об этом попросим МЫ. С тебя – лишь сделать работу.
– Ты стал слишком важным, Егерь. Сразу видно, поймал волну. Костюмчик такой хороший, холёный весь. И зачем тебе могло понадобиться отребье вроде нас? Наверняка какая-то пакость, в конце которой наше выживание не гарантировано.
– Это как постараетесь. Ваши трупы мне тоже не нужны. Идеально, если вы сделаете работу и исчезнете. А работа будет состоять…
Мужчина начал свой рассказ, на протяжении которого лицо Скарлетт всё больше вытягивалось. Когда он закончил, женщина облизнула губы и мягким медовым голосом спросила:
– Ты точно уверен, что нужно всех?
– Когда я говорю всех, то имею в виду именно ВСЕХ. Даже тех, кто будет вам помогать. Особенно их.
– Это же…
– А вот это уже не твоя проблема, Скарлетт. Работать будете без ограничений, если ты понимаешь, о чём я.
– Прекрасно понимаю, – промурлыкала Скарлетт и облизнула алые губы.
– Это тебе задаток, – произнёс мужчина и поставил на столик перед кроватью маленький пакет, в котором угадывалось что-то округлое и мягкое. – Деньги там тоже имеются.
– А теперь будь добр, уходи, Егерь. Ко мне скоро придёт клиент, – ответила женщина.
Мужчина встал и быстро покинул апартаменты. Скарлетт захлопнула за ним дверь, вставила в мундштук очередную папиросу и подошла к окну, стараясь не смотреть на стоящий на столике пакет, запах от содержимого которого так приятно щекотал ноздри. Затем она наклонилась, чтобы поправить чулок и прикрыть широкой резинкой татуировку на бедре. На молочно-белой коже синими чернилами было выбито число «16», а под ним едва различимая аббревиатура – КВОСП.
***
За три дня до Спартанских Игр уютный городок просто преобразился. Тихие сонные улочки все чаще оглашались гомоном сотен зевак и репортёров, съехавшихся заранее, чтобы занять все лучшие места в гостиницах и на постоялых дворах. Владельцы кофеен, пекарен и трактиров работали просто на износ, стараясь обслужить всю это разношёрстную толпу и обеспечить себе полугодовую выручку.
По улицам сновали патрули жандармов и вигиляторов, а в особо людных местах опытный взгляд мог заметить филёров тайных служб Империи, надзиравших за порядком и выискивавших в толпе террористов, революционеров и прочих представителей крамолы. Даже братья Ордена зачастили в город с рейдами, бдительно высматривая Скверну, нелегалов и чернокнижников.
Хоггсмиду тоже досталось. Правда, здесь хозяйничала, в основном, Инквизиция, стараясь не привлекать к своим действиям излишнего шума. Все общественные помещения факультетов были детальнейшим образом просканированы на предмет взрывчатки и вредоносных артефактов, оружейные и хранилища опасных реактивов опечатаны, а силы внутренней безопасности школы приведены в состояние повышенной готовности.
Вся эта суета не коснулась Маркуса и его подопечных. На время они были переведены в полевой лагерь неподалёку от военного городка, где проводили дни в тренировках и занятиях по боевому слаживанию. Всё-таки команда была разношёрстной: парням и девушкам требовалось время, чтобы притереться друг к другу.
Остальные ребята из «Четыре Эпсилон» не огорчились, что не попали в команду. После отборочных соревнований к ним в очередь выстроились рекрутёры профильных специальностей, наперебой предлагая место в своих классах и лейтенантские погоны по завершению учёбы. Пару раз в этой разномундирной толпе мелькнули чёрные рясы братьев Ордена. Так что вчерашние отбросы стали факультетскими звёздами и были весьма довольны подобным поворотом, сходу определившись со своей дальнейшей военной карьерой.
Миллер и Родригес приняли предложение инструктора Магос Спекулаторис и уже примеряли на себя мундиры «Стальных волков», Шарль Лебо завербовался в морскую пехоту и после завершения четвёртого года обучения готовился отбыть в Норфолк на базу «Морских дьяволов». Остальные ученики, бывшие в резерве, тоже нашли себя: кто-то решил продолжить обучение в качестве вигилятора, кому-то захотелось пополнить ряды эрадикаторов, кто-то решил стать энфорсером. В общем, путёвку в дальнейшую жизнь получили все.
Основные участники Игр, правда, с рекрутерами не общались, справедливо решив отложить выбор карьеры до завершения соревнований. Их возможности были гораздо шире. Однако сейчас парни и девушки были сосредоточены исключительно на подготовке. Маркус чётко объяснил поставленную задачу. После стычки в руинах в отношении собственной безопасности иллюзий никто не питал. Потому подготовка шла с ещё большей отдачей.
Тем временем в Хоггсмид прибыли представители других команд: тевтонцы, ниппонцы и норды – морем, представители Русинской Империи прилетели на дирижабле. Стоявший на якоре у ратуши «Князь Долгорукий» стал местной достопримечательностью и манил к себе зевак и репортёров. Огромное сигарообразное тело машины, окрашенное в русинский триколор с имперским двуглавым орлом на борту, было подлинным воплощением мощи Северной Империи.
Торжественное открытие Игр было назначено в День Великой Битвы, приходившийся на двадцать пятое декабря. Сами же игры должны были завершиться двадцать седьмого. Этой традиции было уже практически полтора тысячелетия, и тянулась она со времён античности, когда День Великой Битвы праздновали воинскими состязаниями. День был священным у всех народов стран Изначального Договора: Айгюптоса, Ромеи, Гриссы, Цхины и Майаны. В этот день даже воюющие державы объявляли перемирие, а войска на передовой выставляли своих поединщиков, дабы они состязались, не нанося смертельного урона. Европейские страны и государства Азии унаследовали эти традиции и, когда появились первые школы боевой магии, стали проводить свои состязания сразу после Дня Великой Битвы.
Вечером двадцать четвёртого декабря в лагерь, где тренировалась команда Маркуса, прибыл лично командор Ксешински. Угостившись сваренным на походной печке кофе, он с восхищением поучаствовал в импровизированном смотре боевых навыков и доказал на практике, что не зря носит звание сильнейшего пироманта Империи. Как только Маркус объявил отбой и усталые бойцы разбрелись по палаткам, мужчины уединились, чтобы поговорить.
– Марко, ты отлично натаскал своих ребят, – начал командор. – Надеюсь, в приватной обстановке ты довёл им суть поставленной задачи?
– Довёл, – вздохнул Маркус. – Иначе я не мог. Нам предстоит чертовски сложная задача. То, как нас пытались достать накануне отборочных соревнований, не оставляет никаких иллюзий. Нам придётся выживать в реальном бою, и ребята это знают.
– И как они это восприняли?
– Стоически. Вы неплохо промыли им мозги в младших классах. Теперь, если они и боятся смерти, то усиленно это скрывают. Долг, честь и безопасность Империи для них в приоритете.
– Тебе что-то не нравится, Марко?
– Кроме того, что мы доверяем работу профессионалов необстрелянным юнцам? – ехидно поинтересовался Охотник.
– У нас нет выбора, Марко. Ты же знаешь, – вздохнул Ксешински.
– Знаю, командор. И даже смог это принять. Меня беспокоит другое. У ребят нет инстинктов воина. Они не понимают, что могут погибнуть. В них нет баланса между собственной безопасностью и героизмом, без которого настоящие профессионалы не работают. Может, для Игр это бы и подошло, но для борьбы с неизвестным врагом, планирующим скрытную операцию, это может оказаться фатальным. Что-то я смог компенсировать тренировками, но навыки – это далеко не всё. Вы и сами прекрасно знаете.
– Знаю, Марко. Я заплатил жизнями многих товарищей за это знание. Вот только, проблема ещё и в другом. У тебя есть задание, Марко, и в ситуации, когда придётся выбирать между их жизнями и выполнением боевой задачи, ты выберешь второе. Солдаты к такому повороту готовы всегда, а вот кадеты… Ты поговорил с ними об этом, Марко?
– Я… – неуверенно начал Охотник.
– Не говорил, потому что сам об этом не думал, – констатировал Ксешински. – Ты превосходно справился с ролью наставника, но справишься ли ты с ролью командира? Не капитана, а именно командира.
– У меня не было подобного опыта. Я предпочитаю действовать в одиночку, – честно признался Маркус.
– Подумай об этом на досуге. И поговори с ребятами, до того, как всё начнётся. Будь честен с теми, кто, возможно, погибнет за тебя. Они это заслужили. Вот тебе единственное напутствие от старого солдата.
– И многих вы отправили на смерть, командор?
– Слишком многих, Марко. Победы всегда оплачиваются кровью. Будь готов её пролить, Мастер. Ты обязательно справишься. Тот, кто пожертвовал собственной человечностью ради победы над злом, сможет найти в себе силы. Именно поэтому я и выбрал тебя. Не только из-за впечатляющих навыков. Сказать по правде, ты стоишь намного больше, чем все мои офицеры. Ты не солдат, но борец со злом. А для миссии это важнее.
– Спасибо, командор.
– Помни мои слова, Охотник. А сейчас хорош морозиться! Пять минут на сборы! Нас уже ждут на факультете Милитарис. Твоим партизанам надо привести себя в порядок перед завтрашним торжеством.
– Есть, командор! – бодро отрапортовал Маркус.
Спустя пять минут вся команда, собрав свои нехитрые пожитки, молча и мрачно погрузилась в мобиль. Всю дорогу до факультета Охотник молчал, обдумывая слова командора и глядя в лица ребят, которым, возможно, не суждено вернуться с Поля Доблести.
***
Торжественное открытие Игр было решено провести в «Колизее». Обставлено это было с величайшей торжественностью. В ложе для почётных гостей собрались послы участвующих держав и цвет военной аристократии Империи. Трибуны просто ломились от зрителей. Билеты в ближние ряды стоили настолько баснословных денег, что даже самые прославленные аристократы и тузы были просто счастливы получить место на простых деревянных скамьях, но иметь возможность лицезреть всё происходящее.
Над трибунами парили воздушные шары, магические светильники-люминофоры подсвечивали зрителей разными цветами радуги, гремел оркестр. Между рядами сновали шустрые торговцы, разнося сладости и горячие напитки. Несколько мастеров погоды, воздев свои посохи, разгоняли облака, чтобы обычный в этих краях мокрый снег с дождём не беспокоил гостей и участников торжества.
Хозяином праздника по традиции считался Архонт Милитарис, высший военно-магический чин Империи. Именно ему и было доверено вступительное слово. Архонт Лавуазье, поднявшись над ареной на платформе, поддерживаемой десятком магов-телекинетиков, произнёс речь об истории праздника, упомянув Великую Битву, в которой воины и маги людей под руководством Семерых завоевали свободу человечества. В своей речи Мастер упомянул традиции и поблагодарил державы, приславшие своих участников. Завершив выступление традиционной фразой «Да воцарится мир!», Архонт выпустил в небо огромный огненный заряд, разорвавшийся цветной вспышкой высоко над головами зрителей. Затем платформа плавно приземлилась на песок арены.
***
Начало игр было назначено на восемь утра. Точно к этому времени военные грузовики доставили состязающиеся команды к пяти входам на Поле Доблести. Поле представляло собой круглый участок земли площадью десять акров, густо поросший сосновым лесом и огороженный высоким бетонным забором с колючей проволокой. Забор был усилен защитной магией, а проволока зачарована. Перемахнуть его без специальных артефактов было сложной задачей. К тому же через каждые сто ярдов за забором стояли высокие дозорные вышки с мощными прожекторами. На каждой вышке сидел маг-дозорный и пулемётчик, готовый среагировать на любую нештатную ситуацию.
В центре поля располагался круглый укрепрайон. Это была импровизированная крепость, обнесённая двадцатифутовой бетонной стеной с бойницами. В центре крепости находился бетонный донжон, в котором было предусмотрено место для ночлега, а также запас продуктов, воды и медикаменты на экстренный случай. В центре «крепости» имелся высокий флагшток, на который полагалось водрузить знамя команды в случае занятия укрепрайона. Та команда, чьё знамя оставалось висеть к исходу вторых суток, объявлялась победителем.
Вход на Поле Доблести осуществлялся с шести возможных направлений через массивные ворота, которые тут же запирались охранниками. На площадке перед воротами был разбит временный лагерь, на территории которого располагалась полевая кухня, палатка медикуса и место для ночлега. Сюда должны были возвращаться «убитые» в сражении кадеты, либо те, кто получил ранения и по каким-то причинам не мог продолжать соревнования.
На Поле Доблести, кроме участников Игр, никто больше не допускался. Специально подготовленная команда магов-криминалистов и сапёров за час до начала состязания осмотрела буквально каждый дюйм на предмет поиска ловушек и вредоносных артефактов, чтобы исключить малейшую возможность мошенничества либо теракта. Протокол осмотра был заверен печатями представителей всех участвующих команд. Так что в честности хозяев соревнований никто не сомневался.
– Ну, всё, началось! – произнёс Деннис, когда за командой Хоггсмида захлопнулись тяжёлые металлические ворота.
– Какой план, капитан? – тут же спросил Патрик. – Пойдём в крепость? Или поохотимся здесь?
Маркус задумался. С одной стороны, самым логичным было бы добраться до крепости и занять оборону там. С другой стороны, у них была своя задача – тайно оберегать русскую команду от покушения остальных. Под подозрением были все: норды, ниппонцы и, самое главное, – тевтонцы. Вот только нападать на «Витязей» под предводительством князя Голицына «в лоб» было верхом безрассудства: тренированные русские бойцы «перещёлкали» бы всех ещё на подходе. Так что те, кто планировал провокацию, должны были действовать тоньше. «Если бы я решил уничтожить какую-то команду, то проник в крепость и устроил резню в замкнутом пространстве, навязав скоротечный бой на своих условиях, – подумал Маркус. – Вот только каким преимуществом надо обладать, чтобы вломиться в крепость, занятую русскими и перебить шестерых «Витязей» вместе с капитаном?» И всё это притом, что на Поле Доблести нельзя проносить огнестрельное оружие, взрывчатку и артефакты, даже находящиеся в собственных телах. Перед входом на Поле специально обученные маги сканируют каждого участника на предмет наличия артефактов. Так что пронести ничего такого нельзя…
«А что, если это не совсем артефакт?» – пришла в голову Охотника неожиданная мысль. Вот только додумать её следовало позже. Сейчас требовался план. Мысли Маркуса приняли иное направление. Итак, русские, которые без сомнения, тоже ожидают провокации, выдвинутся в крепость с максимально возможной скоростью. Учитывая их скорость и выносливость, доберутся они туда за пару часов. За стенами проще отсидеться, их проще оборонять. Террористы, кем бы они ни были, дадут им это сделать, чтобы потом методично перебить. В то же время в крепость потянутся и другие команды из тех же самых соображений. По крайней мере, норды и тевтонцы сделали бы так, не будь среди них террористов. Только ниппонцы предпочтут «охотиться» на открытом месте, используя техники скрытого нападения. Самое печальное, что Маркус не знал, какие команды вошли в лес поблизости. Если это ниппонцы, то…
– Отряд! Направление на девять часов. Продвигаемся вперёд. Сканирование на максимальную дальность! Ауры плюс «Ухо ветра». Готовимся отражать нападения с флангов! Петри, будь готов поднять щит.
– Всё-таки будем «охотиться», – догадался Деннис. – Иначе бы бежали к крепости, сверкая пятками.
– Если рядом ниппонцы, охотиться будут на нас. Так что отставить разговоры и быть готовым атаковать при малейшем признаке угрозы! – скомандовал Маркус.
– Есть! – дружно ответили парни и девушки и, выстроившись в боевой порядок, двинулись в указанном Маркусом направлении.
Охотник пошёл за ними, предварительно активировав Печать Окулуса. Маркус чётко понимал, что наблюдение для него сейчас важнее боевых навыков.
***
Гендзо Накамура по прозвищу Лунная тень плавно скользил между деревьями, стараясь не потревожить тишину ни одним резким движением. Остальной отряд также бесшумно следовал за ним. Пятеро лучших учеников клана, пять будущих Шинигами - «Богов смерти» и одна презренная хафу[1], владеющая Истинной Тьмой. Дочка этого мерзкого гайдзина, победившего его наставника много лет назад. Если бы не выдающиеся таланты девочки, Гендзо никогда не взял её в клан и уж тем более – не доверил столь сложную миссию. Но юная Канабэ честно доказала своё право быть среди лучших, победив в смертельном поединке единственного в клане Тёмного. Так что опытному Шинигами приходилось терпеть эту полукровку. Хорошо хоть, шла она в самом хвосте группы.
Гендзо чувствовал, что гайдзины рядом. Ещё какие-то десять минут – и они будут на расстоянии атаки. Воин сожалел, что не сможет убить их, как это предписывает кодекс воина. Дурацкие гайдзины с их дурацкими правилами! Как можно доказать мужество и способности, не сразившись насмерть! Лишь только близость смерти способна доказать, на что способен воин! Но ничего, он и его клан ещё докажут, на что они способны на настоящем поле боя, а не в этом театре! Сейчас же следовало выполнить приказ императора.
Отряд Гендзо решил применить стандартную тактику засады. Обойдя команду неприятеля с правого фланга, они расположились в полумиле. Трое бойцов и Гендзо забрались на деревья, трое других остались на земле, скрывшись за массивными стволами сосен. После того, как позиции были заняты, все скрыли ауру под «Вуалью». Оставалось только дождаться, когда центр колонны гайдзинов окажется в пределах досягаемости.
Спустя полчаса, наконец, появились враги. Они шли спокойно и уверенно, как будто не ожидая засады. Головной дозор не досматривал местность, тыловые не прикрывали от атак сзади. Отряд юношей в коричневой форме просто шёл, вытянувшись в колонну по одному. «Идеальная мишень», – подумал Гендзо и дал сигнал к атаке.
Ниппонцы решили применить стандартную тактику засады: мощный удар в центр, дезориентирующий врагов, с последующим одновременным нападением с фронта и тыла. Первой в бой вступила Канабэ, обрушив на центр вражеской колонны «Гнев Небес». На ничего не подозревающих тевтонцев с неба обрушился столб тёмного пламени, поглотив троих центральных воинов.
Спустя секунду атаковали остальные воины. Выпрыгнув из своих укрытий, они одновременно ударили по замершему строю «Клинками Ветра». Атака была настолько внезапной и слаженной, что не оставляла врагам ни малейшего шанса. Зажатые с фронта и тыла магией ветра, придавленные сверху чудовищным пламенем тевтонцы должны были «погибнуть» буквально за секунды.
Однако случилось другое. Следившая за атакой Канабэ была удивлена, не обнаружив в эпицентре пламени никого живого. Ни скорченных фигур, ни мерцающих щитов. Пустота. Абсолютная пустота, засасывающая в себя падающий с неба тёмный огонь. «Щит пустоты», – холодея, поняла Канабэ. Тогда те трое…
– Это иллюзия! Ловушка! – что есть сил закричала девушка своим спутникам.
Однако они её не слышали, тщетно пытаясь достать магическими атаками троих тевтонцев, скользивших перед ними размытыми тенями. «Люди так не двигаются», – отвлечённо думала Канабэ.
Что-то здесь было не так. Тевтонцы, зажатые с двух сторон атаками ниппонцев, не пытались сбиться в кучу. Вместо этого они наступали, подняв щиты. Ниппонцы, почуяв лёгкую победу, бросились на них, стремясь перейти в ближний бой, в котором у мастеров меча из далёкой страны было явное преимущество.
Того, что произошло дальше, Шинигами не ожидали. Из леса выскочили трое тевтонцев и, не мешкая, ринулись на группу, атаковавшую их товарищей с тыла. Канабэ попыталась отрезать тевтонцев от своих соратников, атакуя фиолетовыми молниями. Однако европейцы двигались быстрее. Уклоняясь и петляя, они мчались на троих ниппонских воинов, заходя к ним в тыл.
Когда до ниппонцев оставалось не более трёх ярдов, произошло странное. Тела тевтонцев вспыхнули ярким зелёным светом, и за их спинами материализовались длинные чёрно-серые щупальца. Со зловещим шипением щупальца, подобно огромным змеям, бросились на воинов Ниппо. Не прошло и пары секунд, как тела троих Шинигами были пронзены острыми костяными лезвиями, которыми заканчивались щупальца.
Двое оставшихся ниппонцев встали спина к спине и, яростно работая мечами, пытались отбиваться от шестерых тевтонцев, медленно наступавших на своих новых жертв. Канабэ пыталась поддержать товарищей, разя молниями и призрачными клинками. Однако её атаки не приносили пользы. Враги как будто предугадывали их, рассыпаясь в стороны каждый раз, когда на них опускалось призрачное лезвие или бил удар молнии.
Гендзо Накамура выскочил из укрытия и бросился к своим ученикам, атакуя чудовищ в коричневой форме. С его парных клинков срывались серпы белого пламени, обрушиваясь на врага. Атака была столь яростной и неожиданной, что гайдзины были вынуждены отступить от яростно отбивавшихся воинов.
– Бегите прочь! – что есть мочи заорал Гендзо. – Я задержу их!
Парни тут же бросились прочь, направляясь к Канабэ, прятавшейся за стволом дерева. «Они видели нас. Они знали, где мы. Они следили и заманили нас в ловушку. Что они такое?», – растерянно бормотала девушка, наблюдая за разворачивающейся драмой. Картина вдруг стала для неё совершенно понятной: мастер иллюзий взял их разум под контроль, когда ниппонцы, почитая себя незамеченными, следовали за колонной, готовя засаду. Неизвестный не просто заметил ниппонцев, но внушил им, что в колонне ровно шесть бойцов и капитан. Сосредоточенные на заклятии вуали, Шинигами не заметили, что подверглись ментальной технике. Чудовищам осталось лишь захлопнуть ловушку.
[1] Хафу, яп. «полукровка». Так японцы называют детей от смешанных браков с европейцами и другими расами.