Первое время, после того, как мы с сестрой поступили в детский дом, родственники навещали нас регулярно. Точнее, тётя. Она оформила это дело, она и держала руку на пульсе. Тогда мне казалось, что её визиты происходили очень редко. Время для детей величина своеобразная, может пролетать незаметно, а, может, тянуться бесконечно. От каникул до каникул оно, по моему мнению, мучительно долго плелось.
Сначала тётя приезжала каждые каникулы. Её привозил на машине муж- дядя Петя. Тихий и спокойный, он мало разговаривал, больше слушал. Я быстро поняла систему «каникулы- тётя» и стала жить ожиданием. Получалось, что я ждала каникулы не из-за отдыха от учёбы, а в надежде на приезд родственников. Всё равно дни вместо школы заполняли трудовые задания.
По мере моего взросления родня стала приезжать реже. Сначала из графика исчезли осенне-весенние каникулы, а потом я и вовсе перестала чувствовать необходимость в их наездах. Тянуло меня только к бабушке. В старших классах я стала навещать её сама и один раз даже прихватила с собой сестру. Это было ошибкой. Мне на неё указали. Я обиделась, а сестра- нет. Таня, вообще молодец, действует по принципу «Моська кирпичом и вперёд!»
После окончания первого класса, меня забрали домой на целый месяц. Это было больше, чем здорово! Это было сказочно здорово. У семилетнего ребёнка месяц равняется вечности и не меньше. Я к вечеру второго дня забыла о детском доме и вспомнила, только когда стали укладывать вещи в обратный путь.
Меня особо не развлекали, со мной не возились. Зачем? Мне нравилось сидеть с бабушкой, копаться в сундуке с огромными книгами и слушать рассказы и молитвы. Тихо и уютно. Если тётя выводила гулять внуков, то меня брали с собой. Дядя Петя был добродушным и негромким. Играл на трубе в духовом оркестре. Профессионально или, всё же, у него имелась обычная работа, я не ведаю. Мне не говорили, а я не спрашивала. Но, увидев, как его часто зовут на похороны, я стала смотреть на дядю другими глазами. Это впечатлило меня. Он стал казаться необыкновенным. «Ведь не всех же зовут! А его постоянно» - думала я.
Поэтому, когда дядя сказал, что научит меня кататься на двухколёсном велосипеде, я очень обрадовалась. Он точно научит! Он может всё! Даже провожать мёртвых.
Судя по лёгкому запаху, знакомому мне со времён домашней жизни, дядя выпил рюмашку, собрал внуков, позвал меня, и мы вышли на прогулку, на стадион ближайшей школы. Вечером на нём было пустынно. Пацаны не стали учиться, поэтому дядя посадил на велосипед меня и некоторое время возил по асфальтовому кругу. Я еле дотягивалась до педалей, но очень старалась и, через некоторое время смогла рулить и ехать самостоятельно, делая крутые зигзаги, но держась на плаву. Я переживала, что если упаду, то сломаю чужой велосипед. В разговоре взрослых не раз слышалась фраза о том, что он стоит денег. Детям был дан наказ беречь технику, поэтому я изо всех сил её берегла.
На длинной ровной дорожке стадиона имелась всего одна лужа. В ней валялась всего одна доска. У дяди даже мысли не возникло, что они могут стать помехой. Я ехала и как заклинание повторяла «Не наехать, не наехать, не наехать».
Видимо, в дощечке был магнит, притягивающий таких недотёп, как я. Как я ни старалась отвести руль, переднее колесо неумолимо приближалось к дощечке, зацепилось за неё, и я рухнула в лужу.
От велосипеда что-то отломилось и зазвенело на асфальте. Дядя молча поднял меня, отряхнул, подобрал запчасти, и мы пошли домой. Болела рука, стало страшно за последствия, хотелось плакать, но я держалась.
Дома меня никто не ругал, в мой адрес не сказали ни слова упрёка. Зато ругали дядю, и я это слышала.
Когда в детском доме появились велосипеды, все дети бросились к ним и вступили в борьбу, кто будет кататься первым.
Меня в этой толпе не было. Я вообще не захотела учиться вождению. После смерти мамы, попавшей под машину, у меня появился необъяснимый страх перед техникой, а после случившегося он только окреп. Эх, сколько же у меня комплексов! Пруд пруди...
