Тридцать пять лет я прожила на этом свете, а путешествиями меня жизнь никогда особо не баловала. Нет, я не сидела на одном месте безвылазно, но поездки в моей биографии случались редко. Как и отпуска… С этим же человеком всего за одно лето пришлось мне побывать на севере, а теперь и на юге, и пускай это всё получилось вынужденно, но сейчас море было видно прямо со двора, в котором мы поселились.
Я вздохнула, собирая руками волосы, которые нещадно трепал ветер. Мало было радости от того, что мы здесь оказались. Мало…
Как и в прошлый раз, после большой потери сил, Стас был сонным и немногословным до сих пор, и лишь сегодня наконец смог подняться и нормально поесть, и это мигом вернула меня из розовых грёз к печальной реальности.
Мне было жаль его до слёз… И я ничем, НИЧЕМ не могла ему помочь. Может быть, только посидеть рядом, держа за руку. Укрыть заботливо одеялом, когда его начинало знобить. Подать воды. Принести обед, когда он попросит есть. Быть рядом. Молчать и молиться, чтобы всё побыстрее прошло… И ругать себя за глупость: на этот раз во всём была виновата я. И понимать: поступить иначе было нельзя. И ломать голову: КАК? Ну как это могло получиться?
***
Об одном из критериев, по которым Стас выбирал, у кого мы остановимся, он промолчал, и когда завязалась беседа, рот открыли и я, и армянин: Стас, как оказалось, замечательно изъяснялся по-армянски… Ну, не знаю, несколько замечательно, однако чернявый бородатый молодой человек по имени Арам всё понял, покивал Стасу и гостеприимно открыл перед нами дверцу машины.
Всё ещё не обретя дар речи, я уселась в салон видавшей виды иномарки, мотор взревел, и мы понеслись куда-то по извилистым дорогам приморского города. Зачем мы приехали именно сюда, я до сих пор не знала, но не могла не признать, что затеряться в курортном городе, где приезжих намного больше, чем местных жителей, проще простого.
Да, и видимо у Стаса есть какие-то соображения, иначе он не потащился бы в такую даль. Что к чему, он непременно расскажет. Отдохнёт немного — и расскажет.
…На дворе, кишащем народом, особенно черноглазой загорелой ребятнёй, нам отвели уголок в глубине, да не сразу: только после того, как Стас о чём-то побеседовал с мужской часть семейства и те, дружно нахмурившись, погрузились в машину и уехали, поручив женщинам позаботиться о нас.
За кустами с глянцевыми листьями, знакомо пахнущими лавровым листом, за небольшим садиком с деревьями, несущими хоть и зелёные, но тоже знакомые плоды — хурму, нас ждал маленький, чистый и аккуратный домик с двумя кроватями, столиком, двумя стульями и холодильником, выпущенным ещё в СССР. Хозяйка, женщина лет сорока пяти о чём-то поговорила со Стасом, видимо, рассказывая, что и где тут находится, поулыбалась, глядя на меня и вскоре удалилась.
– Всё, — выдохнул Стас, присаживаясь на кровать и начиная раздеваться, — располагайся тут. Летний душ и туалет рядом: как выйдешь отсюда — и направо, у забора.
– А ты? — робко спросила я.
– А я ещё посплю, — произнёс Стас, уже укладываясь на одну из кроватей.
— Откуда ты знаешь их язык? — спросила я, но мне уже не ответили: похоже, Стас уснул в полёте. Бедный…
Смахнув набежавшие слёзы жалости, я не придумала ничего лучше, чем обмыться в душе и тоже прилечь поспать. Тем более, что и на меня тоже навалилась усталость: спала я сидя, а пережила за последние дни ну очень уж много. Засыпая, я обняла Стаса, от души жалея его и мечтая облегчить его состояние. Если б я могла помочь!..
Однако надолго меня не хватило: уже к трём часам дня я проснулась. Сердце бешено колотилось в груди. Плохо я сплю в чужом доме, ничего тут не поделаешь. Да и время неурочное: день. Нам, жаворонкам, спать сейчас не полагается. Да и пора бы уже узнать, зачем мы заехали на юг России.
Я ещё немного полежала, умирая от скуки, глянула на Стаса, размышляя, не разбудить ли его. Вздохнула — и решила воздержаться от этого. Он по-прежнему был бледным и холодным. Пусть спит, решила я. В прошлый раз это помогло. Кто знает, что нас ждёт и когда снова выпадет возможность отдохнуть?
В дверь тихо постучали, и я поднялась, чтобы открыть. На пороге я увидела хозяйку, пытающуюся что-то мне сказать на своём языке.
– Извините, я вас не понимаю, — перебила я её.
– А-а, — дошло до неё, — не понимаешь?.. Мы стол накрыли. Пойдёмте обедать, — пригласила она на этот раз по-русски и почти без акцента.
– Спасибо, — ответила я, искренне удивившись. Ничего себе: обедать! Что он ей там сказал, сколько заплатил?
— Просто Стас спит, мне его будить не хотелось бы…
– Так пусть спит, — развела руками армянка, глядя на меня непроглядно-чёрными глазами, — а ты иди покушай, пока всё горячее.
Я неуверенно переступила порог. "Кушать" мне хотелось потрясающе.
– Мне… неудобно, — призналась я. — Жить у вас — ладно, но за стол…
– Тебя как зовут? — перебила она, разворачиваясь и устремляясь в сторону своего дома. Отстать от неё и не ответить мне показалось ещё более неудобным.
– Надя, — со вздохом уронила я.
– А меня — Лилит. Очень приятно, — она обернулась: — Покушай с нами. Мы очень рады гостям, — с улыбкой проговорила она, и я сдалась.
Продолжая недоумевать по поводу того, о чём же Стас говорил с армянами на их языке, я прошла в дом, следуя за хозяйкой, и просто обалдела. Замерла в дверях… Вся комната, надо сказать, очень большая, была занята столом, который просто ломился от яств, а народу вокруг него было немеряно. Меня поприветствовали на незнакомом мне языке, но я поняла, что мне рады как никому и никогда, ибо лица у хозяев были исключительно радушные.
Лилит объяснила окружающим, что я не говорю по-армянски, и оказалось, что русский язык здесь знают все. А застолье предстояло не просто шикарное, а нечто из ряда вон, и стоило только присесть, как поставленная передо мной тарелка наполнилась чем-то совершенно неизвестным, но очень, очень, очень вкусным, а потом её стали наполнять так часто и обильно, что она уже и пустеть не успевала!
***
…Стас проснулся к вечеру, когда я успела объестся так, что мне и дышать уже было тяжело. Да и попробуй тут не объесться, когда вокруг столько вкусной, хотя и совершенно незнакомой еды? Коньяк, которым было щедро сдобрено застолье, даже не дошёл до организма при такой закуске. Но когда я увидела в дверях Стаса, радости моей не было предела! Интересным было то, что на этот раз он и слова мне не сказал по поводу моего нахождения за чужим столом, а просто присел со мной рядом на освободившееся место!
Мой мужчина всё ещё был бледен, но, судя по всему, вполне пришёл в себя, — ел, по крайней мере, с большим аппетитом. Причин беспокоиться за него у меня больше не осталось, пора было побеспокоиться о том, чтобы не лопнуть самой.
– Можно я пойду? — спросила я его тихо, и он лишь кивнул, почти не глядя на меня.
Надо сказать, женщин за столом уже и не осталось, и тихонько улизнуть, оставив Стаса общаться с хозяевами дома, было не сложно.
…Немного полюбовавшись на близкое море, на позолоченное предзакатным солнцем небо, я не удержалась от возгласа:
– Красота-то какая!
– Да, красота, — услышала я совсем рядом голос Лилит. Женщина, шедшая, видимо, по своим делам, остановилась и смотрела туда же, куда и я, — Сколько смотрю, никогда не надоедает.
– Далеко тут до моря? — с улыбкой спросила я.
– Нет, — покачала Лилит головой, — минут десять, не больше. Завтра сходите, если захотите.
– А чего до завтра тянуть? — вдруг осенило меня, — прямо сейчас и схожу.
На душе невероятно повеселело. И как я раньше до такого не додумалась? Пройтись, растрясти жирки после плотного обеда-ужина. Ну разве не прелесть? На то ведь и курортный город, чтоб хоть немного побалдеть, пусть я здесь и не за этим. Дураком надо быть, чтоб оказаться в Сочи и не искупаться в море ни разу!
– Да завтра уже, — махнула рукой Лилит с видом, будто решать это кому угодно, только не мне. — Мужчина твой занят, не пойдёшь же ты одна?
Меня прямо как в лоб стукнуло, — коньяк запоздало подействовал!
– Почему это — не пойду? — вскинулась я. — Ещё как пойду!
– Так вечер уже, скоро темно будет, — спохватилась Лилит, вспомнив, что разговаривает всё же не с армянкой и что традиции у нас другие.
– Ну и что? Я не маленькая!
Отчего-то внутри вскипела злость на всех мужиков сразу: и на Ваську, который в молодости пытался запрещать мне курить, и на отца, всегда ставившего себя выше матери и пытавшегося воспитывать из меня и сестры будущих послушных жён, и на ни в чём не повинного Стаса, – ишь, сопляк такой, я, взрослая тётя, ещё спрашивать его буду, куда и когда мне идти! — и на армян, помыкающих своими женщинами, как им заблагорассудится. И на Лилит до кучи: из-за таких, как она, армянские мужчины и ведут себя как хозяева жизни!
Словом, поздно было взывать к моему разуму: я закусила удила, и теперь из чистой вредности собиралась пойти на море одна. Страх перед большой водой и отсутствие купальника уже не могли меня остановить. Пусть у меня трясутся поджилки — я войду в море! И проплыву хоть немного, чтобы доказать свою независимость. Лифчик и трусики у меня одного цвета — сойдут за купальник. А ещё лучше, я сниму лифчик. Пусть все видят мою смелость! Только полотенце надо с собой взять, хоть какое, а то мало ли что, вдруг холодно станет.
Эх, коньяк-коньяк! Выдержанный, домашний, армянский, что ж ты делаешь с бедной Наденькой, куда её зовёшь?..
***
Вопрос: что может случиться с пьяной, одиноко гуляющей по вечернему пляжу женщиной в незнакомом курортном городе? Ответ: всё, что угодно. Женщина, которая забрела на закате на пляж, если она ещё и не совсем трезва, а море, как сегодня, слегка штормит – так, самую малость, — рискует в первую очередь утонуть, и умение неплохо плавать её вряд ли спасёт, потому что море — не река, к которой она привыкла. Намерение искупаться топлес так же может не довести до добра: каких только личностей не встретишь на нисколько не пустеющем к ночи пляже! И они тоже через одного поддатые, а значит, и от них можно ждать чего угодно. Да мало ли, что может случиться? Одно ясно: пьяной женщине нечего делать на незнакомом на пляже в одиночестве. Лучше уж хоть немного подумать и вернуться домой, где ждёт тот, кто всегда сумеет защитить.
Но на моё кривое величество, страдающее при том вспышкой хронического феминизма, не действовали доводы угасающего гласа разума. Я упрямо шла на пляж, не глядя ни на кого и ни на что, держа в голове одну лишь цель: море. И от вечернего, сгустившегося и ставшего ещё более горячим, воздуха, от непривычного для моих ушей шума большого города и огромного пляжа я становилась ещё пьянее.
Неизвестно, чем бы всё это закончилось. Возможно и скорее всего я исполнила бы то, что собиралась сделать: разделась до трусиков, расшвыряв одежду по прибрежной гальке и нырнула в солёную воду — со всеми вытекающими… Но тут произошло то, чего не ожидала ни я, ни, наверное, видящий всё наперёд Стас.
… — Помогите! — раздалось надрывно невдалеке, и я круто обернулась вправо. Уже смеркалось, и всем, что я сумела рассмотреть, была небольшая толпа, группка из пары десятков человек, а может, и больше у самой кромки воды. Не спрашивайте, понятия не имею, почему сломя голову бросилась туда. Запомнила лишь то, что в голове отчётливо зазвучало: БЫСТРО! БЕГОМ! НЕ ВЗДУМАЙ ОПОЗДАТЬ! Как будто кто-то велел мне бежать туда, и ослушаться этого кого-то я ни при каком условии не могла.
Сначала я и не поняла, что происходит. Просто, расталкивая людей, ломанулась вглубь этой группки. Мне казалось, что это была я — и одновременно не я, впрочем, такое случается после застолья в жаркий день. А потом я увидела это…
В первый момент мне показалось, что это кукла, бездушная, резиновая игрушка — ведь не может же человек, тем более, ребёнок, быть такого синеватого цвета! Не может же он лежать в такой неестественно расслабленной позе? Или может?.. А если может, значит он…
– О, Господи! — вырвалось у меня, и весь алкоголь словно в единый миг выбило из моей головы. Мир обрёл цвета, звуки и запахи. Пахло морем, прожаренным камнем и тиной. Уходящее солнце напоследок окрашивало всё и всех в оранжево-красные тона, и от этого темнело в глаза, словно после долгого созерцания яркого огня. Истерические вопли молодой женщины создавали фон, а вперёд вырывались фразы:
— …«Скорую» вызвали?..
— …Да, уже едут…
— …Не успеют…
— …Синий весь…
— Не дышит!
— Помогите!!!
— Может, тут есть врач?..
Помню, как чётко и ясно услышала ответы на эти и другие вопросы — в собственной голове.
Да, «скорая» едет. В городе пробки, и она не может успеть. Да, ребёнок уже почти перешагнул незримую черту, но его всё ещё можно спасти! Нет, традиционной медицине это не под силу. Врача поблизости нет, да и толку от него сейчас тоже не было бы.
А кто может спасти мальчика? Мог бы Стас, но до него ещё дальше, чем до «скорой». А ещё кого-нибудь может?
Может.
И кто?
Женщина по имени Надежда.
Откуда я всё это знала? Может быть, просто придумала, может, меня глюкануло от жары и алкоголя? А может…
Я не стала искать ответ на этот вопрос, заданный самой себе. Не знала также, что и зачем делаю. Я просто шагнула вперёд и опустилась на колени возле посиневшего малыша. Всё, что я увидела в этот момент — это его ресницы. Длинные, чёрные, слипшиеся от солёной воды. Только это и больше ничего… Нет, вру: под голову мальчика кто-то подоткнул панамку цвета хаки, и это я тоже запомнила.
— Кто вы? Вы врач? — всхлипывая, спросили меня. Наверное, это мать ребёнка… Впрочем, неважно.
– Да, я врач, — зачем-то соврала я.
Руки мои сами протянулись к холодеющему тельцу, а глаза закрылись.
– Отойдите все, — повелела я, не узнавая собственного голоса и не осознавая, что же я всё-таки делаю. А в сознании возник перекрёсток дорог, даже не перекрёсток — развилок, на котором одна большая дорога распадалась на сотни узких, уходящих вдаль тропинок. И та, единственная, узкая, почти невидимая дорожка, по которой двухлетний малыш в панамочке цвета хаки уходил домой за руку со своей мамой, весело смеясь, не помня и не осознавая, что чуть было не погиб.
А потом я услышала Голос — совсем рядом. Он звучал чётче остальных, но его слышала только я. Слышала — и отвечала.
… — Эта дорога? Ты уверена?
– Да! Только эта!
– Подумай! Рассмотри получше остальные!
– Что тут думать? Времени нет! Он же умрёт!
– Подумай!!!
– Скорее!
– Ладно… — тихо, мрачно, прорвавшись нотками какой-то нечеловеческой усталости, согласился голос.
Хватаясь за нужную дорогу как за верёвку, я, прежде чем потянуть, так, как это себе представляла, ощутила чьё-то присутствие: кто-то положил руки мне на плечи, вселяя уверенность, делясь своей силой. Мне срочно было нужно посмотреть, кто это, кто стоит за моей спиной? Но этого я не успела, во всяком случае, лица не увидела, — взгляд наткнулся лишь на светлые длинные волосы.
_____________________________________________________________________________________
Читать сначала
Предыдущая глава
Продолжение
_____________________________________________________________________________________
Спасибо, что прочли! Буду признательна за лайк и подписку!