Гайдар смотрел на нас со школьных стен и со страниц учебников. Дворцы пионеров, дружины, пионерские лагеря носили его имя, о нем слагались песни и снимались фильмы. Люди моего поколения хорошо помнят вечный упрек наших учителей к закоренелым двоечникам, — "Как тебе не стыдно, Слава (или Дима, или Боря…) Гайдар в твоем возрасте уже полком командовал!". Выжив, победив в Гражданской, он погиб в самом начале Великой Отечественной, и его творчество с одной стороны, — это воспевание, героизация первой войны, а с другой — напряженное ожидание второй. Перед второй войной его проза мужает, писатель выходит на свою "проектную мощность", нам остается только гадать, что он мог бы еще создать, но … предчувствия материализуются, война таки наступает. Великое отступление 41-го года, Уманский котел, октябрь, "бесконечные, злые дожди" (К. Симонов), партизанский отряд, немецкая засада, в его взводе все остались живы, а он один погиб. Трагическая случайность? Или закономерность, неумолимая логика его собственных книг, когда великий мифотворец должен был сам стать мифом, прахом, цементом, формообразующим элементом советской системы? Ему было 37. Герои, как известно, остаются молодыми.
После распада СССР он стал не нужен, неудобен, как всегда в таких случаях, нашелся "компромат", — это была Хакасия, его участие в раскулачивании и репрессиях. Не стало дружин и отрядов, приватизировались дворцы пионеров, а пионерлагеря стали переименовываться, становясь политически нейтральными, — лесными сказками, лазурными берегами, солнышками, улыбками,.. но стало не до улыбок, и в новом, переименованном статусе они просуществовали недолго, их предприятия-шефы беднели и разорялись. Шла перестройка. Не буржуины и не заморские короли, а съезд народных депутатов РСФСР провозгласил независимость России от СССР. Великая страна разделилась на независимые государства, но и те в свою очередь уже носили в себе бациллы распада. Начались братоубийственные междоусобицы. И если на первый, большой распад сильные мира сего взирали благосклонно (кому же нужен мощный конкурент?), то последующие, меньшие распады уже категорически не поощрялись, хаос должен был быть остановлен. Так появлялись непризнанные республики.
Продолжая размышлять над фантастическим взлетом и падением СССР, став бабушками и дедушками, мы вновь перечитываем Гайдара. Нет, мы не впадаем в детство. Мы просто заново открываем для себя вполне уже взрослого писателя. Писателя с трагической, изломанной судьбой. По форме прозаика, по сути поэта (Вода в ключах, голова на плечах!), пассионария нового мира. Как и всякий пассионарий, Гайдар иррационален, он апеллирует к подсознанию. Для него не так важны слова, как сильные эмоции, потаенные смыслы. Черно-белый, точнее, красно-белый, разделенный на героев и врагов, своих и чужих, "людей и зверей" (определение С. Герасимова), мир Гайдара одновременно и притягателен и страшен.