Блаженство и состояние эйфории. Хоспадя, как прекрасно жить! Ещё никогда я не просыпался в таком прекрасном настроении. Капельница со всей любовью смотрела на меня и источала запах бергамота. Кульминацией же стало предложение санитару, транспортировавшему меня из операционной в палату, заехать, покурить.
- "И выпить" - добавил санитар.
В палате, отпив воды из стакана, я отключился.
- "Этот, тяжко раненый, жрать собирается, нет?" - тётя Маша разносила еду по палатам.
Сегодня бог послал: суп рыбный и рис с котлетой. Но, что то было не так. На стакане с водой лежал кусок хлеба.
- "Рано хоронишь бойца, тëть Маша!" - протяжно и с грустью сказал я.
- "Тьфу, язви тебя, дура старая, не вижу же, чë делаю!" - лёгким движением руки, тëтя Маша расформировала инсталляцию.
В отделение постоянно завозили травмированных. Ко мне забежала женщина-хирург.
- "Как самочувствие?"
- "Отлично! Полон сил!"
- "Ну, это пройдёт. В общем, так. Рука восстановится полностью, нейрохирург проложил нерв - видела своими глазами. Пластина теперь до конца." - её речь была торопливой.
- "Ну всё, теперь я могу быть спокоен."
- "Ну-ка, пожми мне руку" - я принялся сжимать - "Сильнее!"
- "Пока это всё, на что способен" - ответил я.
- "Пойдёт. Всё, лежачий режим прекращаем, ходим-гуляем, понял?"
- "Да, понял, ходим-гуляем!" - ответил я женщине-хирургу, которой теперь многим обязан.
За окном был глубокий вечер. Вдоволь повалявшись, я направился ходить-гулять. Возле лифта, на лавке, сидела тëтя Маша.
- "Ну че, боец, одыбался?" - она громко засмеялась.
Мы говорили минут двадцать и я всё время обращал внимание на женщину, которая сидела слева от нас. Она заливалась слезами. Ну, думаю, может боли сильные, всё-таки не в санатории.
- "Извините, могу чем то помочь? Почему вы плачете?" - не вытерпел я.
- "Это слезы счастья! Мой племянник вернулся домой живым! Он не хотел брать в руки оружие... Зачем всë это?"
Этот вопрос меня оглушил. Травма оторвала меня от реальности и сейчас я, в один миг, в неё был возвращён. Навалилось всё разом, будто открылся какой то портал: "Ну всë, ребят, началось" - фраза, сказанная кем то на работе год назад; непонимание поддерживающих; нервный срыв в декабре; последняя прочитанная книга Вересаева "В тупике"; затяжная депрессия.
Женщины ждали слов поддержки. "Уроки двадцатого века нами не выучены. А многие за них и не брались." - единственна, более-менее связная мысль фигурировала в моём, внезапно воспалённом, сознании. Извинившись, я направился в палату.