Автобиографическая рубрика Елены Dанилиной, с повествованием от Первого Лица, под названием - "Судьба моей мамы - младшей дочери И. В. Сталина".
4). Статья " Наша жизнь в Советском Алмалыке". (2 часть.)
Ссылка на мою (Елены Dанилиной) статью в изначальном варианте, с одноимённым названием, с моего второго канала в "Яндекс Дзен" - "Sed nihil veritatis!":
В данной статье повествуется о моём рождении, о зрелых годах моей мамы, и о нашей жизни в Советском Алмалыке.
(В качестве иллюстраций для данной статьи использованы фото и фото - картины из личного архива Елены Dанилиной.)
Кроме того, выражаю ОГРОМНУЮ БЛАГОДАРНОСТЬ моей родной тёте - популярному алмалыкскому блоггеру - Валентине Данилиной! Некоторые её фото (г. Алмалыка) стали главным украшением моих статей о нашем Родном городе.
Младший брат моего отца - Саша работал на радио. Он часто приносил моим родителям - Галине и Владимиру самую современную и новую музыку. Записи весьма популярной тогда группы "Мираж", песни Марины Журавлёвой и группы "Ласковый май".
Позже Саша давал послушать моим родителям записи группы "Комбинация" (от которой балдел мой папа).
Папа любил творчество Вилли Токарева, особенно песню - "Небоскребы". Я помню, как папа с друзьями слушал все эти песни по магнитофону в гараже, когда они с друзьями чинили машину.
Сперва, Галина и Владимир жили у его родителей - Данилиных, за р. Саем, на ул. 2 Левобережной. Но потом, она вернулась в наш коттедж. Папа пришёл за ней.
У моих родителей долго не было детей. (5 лет.)
Причины бесплодия ни у Галины, ни у Владимира НЕ НАХОДИЛИ.
Гала лечилась. Делала очень болезненные массажи, но безрезультатно.
В итоге, врачи уже было поставили ей бесплодие, но, Галина сдаваться не собиралась. Она поехала в санаторий "Мин.вОды", где одна старая и очень опытная врач (еврейка) сказала ей, что это психологическое, и что через год, при выполнении всех условий лечения, она родит.
Однажды, когда Галина отдыхала в горах, в санатории "Восьмое Марта", одним прекрасным днём, она вышла на открытую площадку. На площадке были люди. Шли разговоры. Слышался смех.
Вдруг, кто - то из отдыхающих обратил внимание, что на горизонте появилось ... две Луны. Сперва люди подумали, что то это какие - то испытания, или, быть может, какой - то космический объект, издалека похожий на Луну. Но это была что ни на есть, самая настоящая ... Вторая Луна (!)
Через несколько минут, факт, что на небе возникло две луны, стал очевиден уже всякому, кто в тот момент находился на площадке санатория. Отдыхающим стало не по себе, и они начали постепенно расходиться. Но часть любопытных оставалась на площадке.
Ещё через какое - то время, люди заметили, что вторая Луна ... приближается к ним. Она стала увеличиваться в размерах и двигалась прямо НА отдыхающих! Вскоре, луна сделалась огромной, словно в фантастическом фильме об иных мирах.
Людей на площадке охватила паника. С криками, они стали разбегаться. Но мама оставалась на площадке и, от шока, не могла пошевелиться.
Внезапно, гигантская Луна за ограждением площадки рассеялась. И округу окутал Розовый Дым. Галина фигура исчезла в дыму. Она ничего не видела на расстоянии вытянутой руки. Схватившись за какие - то перила, Галина спустилась вниз, к озеру.
Объяснить это явление никто в санатории так и не смог. Все решили, что проводились какие - то тайные военные испытания.
После того, как Вторая Розовая Луна накрыла санаторий, где отдыхала Галина, дымом, женщина вернулась домой.
ЧЕРЕЗ ГОД, Галине всё - таки удалось забеременеть, чему врачи, которые лечили её от бесплодия, крайне удивлялись.
В 1981 г., в нашем коттедже состоялся капитальный ремонт. Планировку дома изменили. Вход с палисадника был замурован. На месте прихожей сделали ванну и малую кухню. Со стороны забитонированного двора открыли новый вход, через пристройку веранды.
В итоге, наш коттедж получился семикомнатным.
Мебель, уже при мне, несколько раз передвигали. Сперва, в большой спальне возле окна стоял письменный стол. По бокам стола располагались две кровати, отдельно друг от друга. Со временем, их объединили.
Напротив кроватей стоял большой и добротный дубовый шифоньер. В нём хранились бабушкино бельё и одежда. В его нижних ящиках лежали мои детские вещи.
Совсем крошкой, я пряталась в тот дубовый шифоньер. Там было темно и уютно, пахло чистым бельём и апельсиновыми корками.
За шифоньером, в закутке, стоял стул. Рядом - трюмо с длинным зеркалом. Возле кроватей со стороны входа в спальню, находилось кресло. Второе кресло стояло возле зеркала, ближе к окну. В окно заглядывала сиреневая сирень. Дверь в спальню всегда была открыта. На входе висела синяя занавеска до пола. На стене спальни, возле кроватей, красовался ковёр с репродукцией картины "Русь - Тройка".
От спальни шёл коридор, на полу которого лежала алая дорожка. Если смотреть со стороны входа в дом, то слева по коридору, близ спальни, располагалась печка - "контромарка". Часть "контромарки" обогревала коридор, а другая её половина - большую кухню. Через семь лет после того, как я родилась, эта кухня стала моей комнатой (когда я подросла и пошла в школу). Справа по коридору виднелся вход в огромный зал.
Рядом, ближе к выходу, стоял стационарный телефон. Его номер я помню до сих пор: 4 - 47 - 76. :-)
В зале у стены, которая отделяла нашу половину коттеджа от соседской, сперва стоял бабушкин сервант. Но с годами, там поместили "стенку", светло - орехового цвета, из трёх секций.
В первой секции "стенки" располагалась мамина библиотека. Она насчитывала около двух с половиной тысяч книг. (Многие из них я, зрительно, помню и по сей день.)
Во второй части "стенки" хранилась бабушкина посуда, столовый и чайный сервизы, хрусталь, бокалы и прочее.
Третья часть "стенки" служила шифоньером. Там висела мамина и папина одежда. Посередине зала стоял обеденный стол с вазой. В вазе почти всегда благоухали свежие цветы из нашего сада.
На больших окнах в зале висели белоснежные тюлевые шторы, а вторым слоем - золотистые шторы до пола. Под их подоконниками были кресла, застеленные алыми бабушкиными накидками. Такая же накидка была и на её диване в зале.
У второго окна, напротив "стенки" стоял книжный шкаф. Вся левая сторона шкафа была заставлена собранием сочинений Владимира Ильича Ленина. А весь нижний отдел, с правой стороны, был заполнен моими детскими книжками. Справа от книжного шкафа сперва находился журнальный столик с аквариумом, в котором плавали Золотые Рыбки, Сомики и ползали Улитки. Позже, столик с аквариумом убрали, а на его месте, ближе к выходу осталось стоять ещё одно кресло.
Рядом с креслами у окон были торшеры.
Возле дивана, на котором спала моя бабушка Зинаида Васильевна, висел большой ковёр, с репродукцией картины - "Три медведя" (с поваленным деревом). На полу под столом в зале лежал огромный тёмный палас. Потом его заменили на ярко - красный узбекский ковёр.
Справа от бабушкиного дивана располагалась вторая "контромарка", одна половина которой обогревала спальню, а другая - зал.
На малой кухне, у высокого окна, была раковина, которую перенесли из кухни большой. Над ней висела сушилка для тарелок. Слева от входа в маленькую кухню стояли столы, с ложками, вилками, ножами и прочим инвентарём. На стенке висел мамин перекидной календарь, с картинкой. На ней изображалось, как Иван - Царевич несёт Царевну - невесту на Сером Волке. Под картинкой на столе стоял бабушкин "Чайный Грип".
Далее, справа от стола расположили холодильник, с деревянной хлебницей. Посередине стены был вход в уборную, где была ванна с голубой занавеской. Вверху над ванной виднелось окошко на веранду. (Одновременно, ванная служила и уборной.)
Слева от входа в уборную стояла стиральная машинка, в которой по - субботам мама стирала бельё. Возле машинки белел унитаз. Вода для купания нагревалась в титане. Душевая лейка крепилась вверху, над ванной.
В ванной комнате было очень уютно. Восхитительно пахло душистым мылом и Советским шампунем "Золотая рыбка". Там было тепло и всегда чисто. (Собственно, как и везде в доме.)
Каждое воскресенье мама мыла полы, а по утрам бабушка подметала паласы и ковровые дорожки.
Слева от входа в коттедж располагалась большая кухня. С годами она стала служить моей комнатой. В моей комнате мебель переставлялась не раз. В последние годы, мой диван стоял у большого окна, напротив входа в комнату.
Справа был мой письменный стол с магнитофоном, который подарил мне папа, когда мне исполнилось 14 лет.
После уроков (или летом, в свободное время) я рисовала или писала волшебные рассказы за этим столом. Рисуя, слушала "пиратские" кассеты Тани Булановой, гр. " Мираж", Татьяны Овсиенко и другие. Их продавали у нас на Телеграфе. В магнитофоне имелась светомузыка.
Я рисовала (или придумывала волшебные рассказы), под музыку, и ела "вошоколадку. (Зачастую, из "воздушного" белого шоколада с орешками.)
Мне выделили эту комнату, когда мне исполнилось семь лет. И вначале, диван стоял более удачно: вдоль стены, смежной со спальней. Над моим изголовьем располагалось маленькое окно. Оно мне не мешало. Я любила вставать в полный рост, забираться на его подоконник и сидеть на этом окне, за тюлью, наблюдая за таинственным рассветом. Утренняя зоря раскрашивала облака - фрегаты, плывущие по небу в волшебную страну, в нежные пастельные тона и посыпала их блёстками янтарных звёзд. А по ночам, в лунном свете на стенах моей комнаты играли древесные тени. Я придумывали волшебные истории про Лунного Кота и Сказочную страну - Ладу.
Окон в моей комнате было два. Большое окно располагалось напротив входа в комнату. В нём виднелся виноградник, и под ним - часть хозяйственного двора, служившего курятником.
От комнаты Окна отделялись полупрозрачной тюлью, протянутой вдоль окон, от одного угла комнаты до другого. В ногах у меня находилась тёплая печка - "контромарка", в нИше стены. Вторая часть "контромарки" выходила в коридор, напротив входа в зал.
Напротив дивана поставили бабушкин сервант. А между сервантом и диваном, у стены, возле большого окна, стоял мой письменный стол. В диване я хранила красный чемоданчик с моими рассказами, а в столе - свои рисунки. На полу лежала алая дорожка. Прямо перед письменным столом, одно время, стоял стол обеденный. Позже, вместо него, туда поместили кресло. Ближе к печке.
В большом окне, слева, виднелась часть нашего фруктового сада. А через забор от сада был виден маленький кирпичный сарайчик. Там у нас выводились цыплята. И жили курочки. С сарайчиком соседствовала бывшая дедушкина голубятня, с большим решётчатым окном. Она была деревянная. В глубине голубятни, ставшей впоследствии курятником, где куры и индюшки высиживали цыплят и индюшат, был узкий тайный проход. Задами, он вёл в старый деревянный заброшенный душ, в котором утка высиживала утят. Когда - то мы купались в этом душе. Справа от него были деревянные клетки для кроликов. А ещё правее, стояла уличная уборная.
За уборной располагался второй курятник. Он прятался за большой кладовой. В кладовой стояли кроличьи клетки и кормовые запасы в мешках. Посередине, в старой ванне мы хранили солому для кроликов. Позже, когда кроликов уже не стало, ванну переставили к левой стене кладовки и до верху наполнили моими игрушками. (У меня было очень много игрушек. Одних кукол штук двадцать пять, если не больше. Советские куколки. И, позже, "барби" и "камилы", когда они вошли в моду.)
Кладовка была поделена на две части. Вторая её половина принадлежала нашим соседям. (Сперва - бабушке Тоне, а потом - узбекам. Над кладовкой росла большая раскидистая шпанка (это крупная вишня). Под шпанкой стояла папина коптилка, где коптили сало и рыбу.)
Вдоль соседнего дувала росли две наши сиреньки. Между ними, в последние годы, стояли загоны для цыплят, которые охранял злой индюк, считая цыплят своими детками, а клушек - наседок и индюшку, которые их вывели - своими жёнами.
Цыплята сперва были жёлтыми, пушистыми и питались варёным яйцом. Но, постепенно, оперялись. Сперва хвостик, потом крылышки. В последнюю очередь - головка, которую они прятали под мамино крыло. Они любили залазить на курицу, как на "горку" и кататься с неё. (Совсем, как ребятишки на санках зимой.) Но цыплята вывелись у нас уже когда мне было 14 лет, а до этого у нас был небольшой курятник. И квОчек на яйца сперва мы не сажали.
В саду росли самые разнообразные деревья. Вдоль забора, который отделял нас от наших соседей - Бутыркиных, в углу слева цвела вишня. От вишни шёл крыжовник, ко второй вишне вдоль высокого деревянного забора. Чуть в стороне, росла третья вишенка. Куры - беглянки любили там нестись. Мы с бабушкой и мамой собирали вишни и варили из них варенье.
Рядом с первой вишней росла Белая Сирень, царственно - красивая. Там свили гнездо голуби. Рядом с постройками хоз. двора в саду когда - то была беседка из диких роз, под которой мамины родители пили чай. Но я уже не застала эту беседку. И дерево рядом. (Его срубили.) Около остатков розовой беседки, под огромной высокой черешней, стояли мои качели. На качелях я сочиняла свои рассказы, сказочные истории. Рисовала.
Напротив качелей росла урючина. Под ней цвели чайные розы. Порхали бабочки. Тёк ручеёк. При папе чайные розовые кусты орошал самодельный фонтанчик, приделанный к забору, что отделял сад от первого бетонного двора.
Кроме вишен, урючины и черешни, у нас росли персики, сливы и айва, вблизи от папиного гаража, возле уличного забора. За забором виднелись двухэтажные дома, в одном из которых находился наш Девятый (продуктовый) магазин. А в другом доме жила моя одноклассница - Ксюша Арфауи.
Впрочем, мои качели стояли в разных местах двора и сада. Иногда и в полисадниках.
Помимо белой сирени, вишен, и других вышеперечисленных фруктовых деревьев, в правом углу нашего сада росла старая яблоня. После смерти дедушки Славы её не прививали. И её яблоки, со временем, стали кислыми.
На переднем плане сада, под забором, где начинался виноград ( нескольких сортов), росла облепиха.
Какое - то время в саду, на открытом для солнца месте, у нас росли помидоры, огурцы, клубника и малина. Душистой ароматной мятой у нас зарос почти весь сад. А укроп и вовсе рос сорняками.
Слева от гаража (если смотреть на него с нашего крыльца), в первом полисаднике, стояла вторая шпанка. Затем была закрытая сточная яма, и после, в углу возле наших синих ворот, росла большая орешина. Слева от орешины, к дому, были ворота с калиткой. А около них стояла будка, в которой 14 - ть лет жила наша собачка Чернышка. За чернышкиной будкой, под окнами зала, был бабушкин полисадник. В полисаднике, возле замурованного старого входа в коттедж, росли две сиреньки, которые сажала бабушка Зина.
Коридор нашего коттеджа заканчивался выходом в прихожую. Справа от входа, за массивной дверью, скрытая занавеской, стояла плетёная корзина для белья, в которой мы, детьми, с моими подружками играли в прятки. Там же была многоярусная полка для обуви.
В прихожке тоже был коридор. Сперва ни он, ни наша огромная ( больше зала) веранда не были застеклены. Но во время капитального ремонта и коридор и веранду застеклили. А большие окна закрыли шторами по всему периметру веранды. Одно время (уже в конце 1990-х гг.) на этой веранде стоял стол. Там же был мой лаз в окно. Рядом находились двери на крыльцо.
Сам наш коттедж (в 150 кв. м.) был саманным. Его веранда - деревянная. Летом там было прохладно, зимой - тепло. Новые хозяева - уйгуры, что заехали туда после нас (в 1999г.), перестроили его так, что он стал похож на уйгурскую крепость (к восторгу всех наших новых узбекских соседей).
На веранде, со стороны ванной, стоял большой деревянный сервант. В нём, как и в серванте в моей комнате, что напротив дивана, хранились банки с вареньем, компотами и другими вкусностями. Справа от серванта был стол. За окнами через наш забор и через дорогу, виднелась приятная голубенькая веранда Ани Сизовой - моей соседки, одноклассницы и подружки. За их русским заборчиком.
С противоположной стороны от серванта стоял высокий старый дедушкин шифоньер. Справа от шифоньера на веранде располагалась кровать, с неработающей микроволновкой в углу. Со стороны кровати окна выходили в сад. Летом, его пышная изумрудная зелень дышала свежестью майского дождя.
Вдоль нашего сада за забором виднелись высокие густые клёны, которые сажали ещё мои бабушка Зина и дедушка Слава. Клёны пышной зелёной шалью окутывали всю нашу Родную ул. Зою Космодемьянскую.
Оба двора возле нашего коттеджа были забетонированы. В гараже имелся погреб, доверху наполненный соленьями. (У нас дома всегда были запасы.) Мы никогда НЕ задумывались над тем, что нам есть, чем угощать гостей. Два холодильника (на малой кухне и на веранде) всегда были наполнены до отказа свежими и натуральными продуктами.
Мама с бабушкой часто лепили пельмени и манты. А я им помогала. Мама очень любит голубцы. (Кстати, это было любимое блюдо её кровного отца - И. В Сталина.) На дровах во дворе, папа постоянно жарил шашлыки, шурпу, лагман, узбекский плов из специального риса. Готовил вкусный "Бешбармак" с тонким тестом из баранины.
Мы ели кроликов, домашних кур, индюков и уток. Морозилка всегда была заполнена свежим мясом и салом. У нас не выводились яйца, молоко, натуральное масло. Постоянно была "Ряженка" (которую любила моя бабуля) и "Кефир" ( который любит мама). Молоко, сливки, сгущённое молоко. Каждый день в 9 магазине напротив нашего дома, мы брали торты. (Вкус некоторых блюд и фруктов я уже давно забыла, так как не ела их с тех пор, как живу в России. Но, во времена моего детства мы никогда ни в чём не нуждались.)
Я росла как маленький Будда, в великолепном дворце, где нет никакой печали.
Кино радовало нас прекрасными Советскими фильмами и детскими телепередачами. Эстрада - замечательными песнями. Сам Дух того Времени был совершенно иным.
В раннем детстве (в 2 года), я дружила с соседскими карейчатами. Они гоняли по нашему двору на моём трёхколёсном велосипеде. Я радостно бежала за ними, а прабабушка Варя беспокоилась, чтобы я не упала.
К маме в гости приходила тётя Ира Меликова (дочь её начальницы - Марии Фёдоровны), со своим сыном - Федей, старше меня на год. Это был очень красивый еврейский мальчик, с огромными чёрными глазами в пол лица и темными кудрями. Когда они пришли к нам в первый раз, я сидела в кроватке с соской во рту. И глядела на гостей большими пронзительно - синими глазами.
Мама с тётей Ирой пошутили: "Ну, Федя, встречай свою невесту - Леночку!" И ушли в зал, пить чай. А мы с Федей остались.
И вдруг из спальни, где стояла моя кроватка, раздался крик.
Мама и наша гостья ворвались в спальню. И видят такую картину. Федя тянет меня за ручку из кроватки, а я упираюсь и кричу.
- Федя! Зачем ты тянешь Леночку? - изумленно обратилась тётя Ира к сыну.
- Ну раз она - моя невеста, - серьёзно ответил мальчик. - Значит должна жить у нас дома! Леночка, пошли домой!...
Мама с тётей Игрой водили нас с Федей гулять. То в парк Маяковского, где мы качались на больших "Ладьях" под пышными тёмными шатрами огромных деревьев в вечерних сумерках. То в парк "Олеся", где стоит великан - Гулливер и смотрит на маленький замок внизу, по стенам которого бегают ребятишки.
В парке "Олеся", в два года, я отважно взбиралась на высоченную горку - "слона" и смело сьезжала вниз. Тётя Ира пыталась затащить на того "слона" Федю, но так и не смогла.
Федя, мой брат Миша (сын дяди Юры Данилина), Ира (дяди Юрина дочь) и Оля (дочь моей тёти Валентины Данилиной) - стали героями моих самых первых детских рассказов, которые я рисовала в своей толстой синей тетрадке. :-)
Дружок Федя, конечно, так и не стал моим мужем. :-) Но, однако, все мои мужчины (таки - да!) были евреями. :-)
После кап. ремонта, мама с папой ушли жить отдельно, в съёмный домик за р. Саем. И, когда мама была в положении мною, она обустраивала их новое "семейное гнёздышко". Однако, через некоторое время, когда я уже родилась, они перешли в Стильный дом. Но потом, бабушка Зина вновь позвала их жить к себе.
КОНЕЦ статьи - 4). 2). "Наша жизнь в Советском Алмалыке".
(ПРОДОЛЖЕНИЕ рубрики в следующей части моих автобиографических мемуаров - 4). 3). "Судьба моей мамы - младшей дочери И. В. Сталина. Наша жизнь в Советском Алмалыке" )
Ссылка на ПРОДОЛЖЕНИЕ - 4). 3). :