При отступлении батальона севернее Озорники майор из-за отсутствия самообладания не был в состоянии отдавать приказания. Переворачивая листы истории невольно ловишь себя на мысли, что история развивается по спирали. И те, затаённые обиды, запертые в пыльных шкафах на западе, передаются с генами потомкам. Теперь они ищут реванша сегодня... Легко судить о том, что было с позиции прошедшего времени, всё кажется ясным, легко и отчётливо разбираются просчёты, но как видит это время корреспондент здесь и сейчас - сегодня представляется удивительным. Он вкладывает живые камни строк в стену "плача", любви и ненависти - и это становится чрезвычайно актуально. Статья, опубликованная в газете КРАСНАЯ ЗВЕЗДА 16 сентября 1941 г., вторник: Хорек в мундире Три немецких офицера, а именно старший лейтенант Бельцер, старший лейтенант Ламбек и лейтенант Топ написали донесение о трудах и днях своего начальника майора Грундмана. Майор командовал батальоном. Донесение направлено командиру 29-й дивизии и пом
При отступлении батальона севернее Озорники майор из-за отсутствия самообладания не был в состоянии отдавать приказания.
Переворачивая листы истории невольно ловишь себя на мысли, что история развивается по спирали. И те, затаённые обиды, запертые в пыльных шкафах на западе, передаются с генами потомкам. Теперь они ищут реванша сегодня...
Легко судить о том, что было с позиции прошедшего времени, всё кажется ясным, легко и отчётливо разбираются просчёты, но как видит это время корреспондент здесь и сейчас - сегодня представляется удивительным. Он вкладывает живые камни строк в стену "плача", любви и ненависти - и это становится чрезвычайно актуально.
Статья, опубликованная в газете КРАСНАЯ ЗВЕЗДА 16 сентября 1941 г., вторник:
Хорек в мундире
Три немецких офицера, а именно старший лейтенант Бельцер, старший лейтенант Ламбек и лейтенант Топ написали донесение о трудах и днях своего начальника майора Грундмана. Майор командовал батальоном. Донесение направлено командиру 29-й дивизии и помечено: «Россия. 12 августа 1941 г.».
Три лейтенанта обиделись на майора: наверное не поделили кур. Обидевшись, они решили сказать всю правду. Они дали прекрасную характеристику офицера германской армии.
Вот как вел себя майор Грундман по отзывам трех лейтенантов:
«Вечером 26 июня под воздействием алкоголя майор Грундман создал панику перед русскими танками.
28 июня по прибытии в Голинку проявил болезненно нервную поспешность, никакой организации обороны. При этом майор кричал с машины: «Солдаты, боритесь храбро! Нам осталось одно — умереть». Положение в Голинке за сутки ухудшилось.
При отступлении батальона севернее Озорники майор из-за отсутствия самообладания не был в состоянии отдавать приказания.
В бою у Бойка разыскать командира было невозможно.
На неоднократные запросы врача Весхара 30 июня, куда направить раненых (было много раненых за 29 июня и ночь на 30-е), майор не дал никакого ответа. Вследствие долгого пребывания на сборном пункте много тяжело раненых умерли.
На рассвете 30 июня командир неожиданно появился в автомобиле со старшим лейтенантом Бельцером и стал кричать «Они идут! Там русские ганки!».
Майор проявлял полное равнодушие к потерям. Он заявил: «Я должен освободить себя от мыслей о потерях».
В Голинке 27 июня майор бессмысленным поджогом деревни вызвал панику среди гражданского населения. Бесцельно расстреливал гражданское население. Будучи пьяным, не мог ясно выражаться».
Судя по бумагам штаба, доблестный майор Грундман после того, как начальство узнало об его поведении, был переведен с повышением в штаб дивизии. Три лейтенанта ошиблись: гитлеровских генералов «бесцельными расстрелами» не смутишь.
Вот образец германского офицера. Он нахален и труслив. Во время боя его не отыщешь. Зато он «отважно» расстреливает колхозников и «героически» поджигает захваченные деревни. Он пьян настолько, что даже привыкшие к попойкам лейтенанты потрясены: их командир не может членораздельно выражаться. Он жесток не только с русским населением: он бросает на произвол судьбы раненых немецких солдат. Ему наплевать на своих соратников. А услышав разрывы снарядов, он дрожит. Заплетающимся языком он выкрикивает: «Они идут!..» Это трусливый зловонный хорек в мундире майора. Напившись до положения риз, он лопочет своим солдатам: «Нам осталось одно — храбро умереть!»
Нет, такие хорьки не умирают храбро. Они «храбро» мучают безоружных, но умирают они визгливо и жалко. Майор Грундман теперь в штабе дивизии — подальше от русских пуль. Он наверно продолжает свои ратные подвиги: жжет деревни, убивает женщин. Он бродит, пошатываясь от шнапса и крови, по нашей земле. Их много таких гнусных майоров. Но не укрыться им и в штабах. У партизан хороший нюх — они чуют издали штабных убийц. У казаков, с их рейдами в тыл врага, хороший слух — издали они слышат штабную музыку. У наших артиллеристов хороший глаз. Они попадут в штаб поганого майора. (Илья ЭРЕНБУРГ).
Несмотря на то, что проект "Родина на экране. Кадр решает всё!" не поддержан Президентскими грантами, мы продолжаем публикации проекта. Фрагменты статей и публикации из архивов газеты "Красная звезда" за 1941 год. Просим читать и невольно ловить переплетение времён, судеб, характеров. С уважением к Вам, коллектив МинАкультуры.