Из всех факторов, которые составляют мужественность, самым недооцененным является биологический. Мужчина может оплодотворить несколько женщин сразу, но в то же время женщина способна вынашивать одного (максимум два-три) ребенка. Таким образом, один мужчина и десять женщин смогут воспроизвести гораздо большее общество, чем одна женщина и десять мужчин.
Данный природный алгоритм привел к тому, что мужские жертвы несут меньшую значимость, чем женские. А это, в свою очередь, повлекло за собой историческую модель поведения мужчины, определившую то, что мы называем мужественностью, и сформировавшую нынешнюю структуру общества.
Эволюционные предпосылки к жертвенности в сочетании с превосходящей физической силой и природной агрессивностью, обусловленной наличием тестостерона, наделили мужчину обязанностями, изначально предполагающими риск. Будь то охота или военная служба — в любой самой опасной ситуации именно от действий мужчины зависит вопрос выживания общественной группы. Эта тенденция в большей степени является объяснением сложившейся патриархальной иерархии человеческого развития.
Отголоски этого проявляются и сегодня. Несмотря на то, что мировое сообщество стремится к гендерному равенству, оценка любой ситуации опирается на имеющуюся природную двоякость. Если происходит катастрофа или террористический акт, СМИ прежде всего сообщают о потерях среди женщин и детей, что указывает на более высокую трагичность данной категории жертв.
Жертвенность среди мужчин также объясняет более высокую тягу представителей сильного пола к порокам и риску. Это выражается в пристрастии к опасным увлечениям, например таким, как быстрая езда на мотоцикле. Рискуя, мужчина подсознательно проявляет безразличное отношение к жизни, подчеркивая тем самым свою природную мужественность, несмотря на полное отсутствие логичной аргументации подобного поведения. В конечном итоге это и объясняет концепцию возвышенного мужского достоинства. Ведь умение свободно распоряжаться своей жизнью и быть готовым к риску превращает мужчину в потенциального защитника.
По истечении многих лет человеческой истории сформировался свод философских взглядов, посвященных мужской жертвенности, которые отразились и на мировоззрении современных людей.
Сопротивление страху
Нет более сильного человеческого инстинкта, чем инстинкт самосохранения. Отчего величайшей демонстрацией мужского самообладания является победа над страхом смерти. Даже в наши дни умение рискнуть жизнью считается проявлением неслыханного героизма. И чем большую угрозу для жизни представляет риск, тем большее уважение получает человек, на него решившийся.
Признание чего-либо выше смерти
Хоть нам и свойственно придавать жизни наибольшую ценность, во все времена неизменными остаются вещи, которые намного важнее: семья, честь, свобода. Римский философ Сенека в одном из своих произведений описывал молодого спартанца, который предпочел отдать свою жизнь, лишь бы не стать рабом.
Сейчас мы живем в относительно мирное время, а понятие свободы трансформировалось в нечто более многозначительное, чем раньше. И напротив: мир предлагает такое большое количество благ, что ценность жизни как источника удовольствий возросла многократно. Оттого легкое принятие смерти кажется современному человеку несколько чуждым и непонятным.
А ведь раньше у некоторых воинственных народов худшим, что могло произойти с мужчиной, считалась смерть, наступившая вне поля боя. Смерть на войне вообще нередко служила идеологическим инструментом военной стратегии. «С ним или на нем», — гласила надпись на щите спартанского воина, которая исключала вероятность возвращения солдата домой в случае проигранного сражения. Для викинга единственным условием попадания в рай являлась смерть в бою. В армии Чингисхана казнили тех, кто поддавался страху и бежал с поля битвы. К тому же смерть воина — это не только жертва во имя идеи или Родины. Готовность солдата рискнуть жизнью нередко укрепляла воинский дух и вдохновляла на мужество его соратников.
Если моя жизнь — цена чести, которую вы хотите отнять, то это низкая цена».
Вергилий