Мрачный и тёмный тот проход был, по которому путник, что с опаской озирался и от каждого шороха чурался, поступью осторожной ступал. И чем глубже проход тот путника уводил, тем мрачнее он становился.
Стены каменные, кем-то в прошлом выглажены линиями ровными, пусть и изрядно временем побиты, да всё ж величие мастеров прошлого передавали. И пусть то, какими они были прежде, только в фантазиях представить можно было, но всё ж, нет-нет, а мелькнёт в свете масленика кусочек картины странной, или давно погасший светильник необычный.
Осторожно путник по ступеням ступал, стараясь не шуметь. К каждому шороху, к каждому скрипу, к каждому завыванию ветерка прислушивался. К заветной цели шёл путник, что в глубине подземелья была.
И вот, в самом тёмном углу, в самом дальнем проходе свет забрезжил. И свет тот не простой был. Источали его цветы вьюна, что стены оплели. А в свете том хата чудная виднеться начала. Странная, будто обрубок колоды на тяжёлых колёсах железных.
Лишь подошёл к той хате путник, как двери перед ним раскрылись сами собой. Да не распахнулись, а раздвинулись в разные стороны, прошипев гулко. Осторожно вошёл путник в хату странную, поклонился.
- Что же заставило тебя так глубоко спуститься? – голос скрипучий раздался.
Путник осмотрелся и увидал в полумраке старуху. Сама не велика, но восседала она на троне огромном, будто царица древняя. Мерзкая на вид, дряблая, сморщенная. Напоминала она высохшую на солнце дохлую жабу. Сутулая спина, редкие засаленные волосы, потрескавшиеся губы из-за которых выглядывали чёрные пеньки что остались от зубов. Мочки ушей, что до плеч оттянулись под тяжестью больших колец серебряных. Тонкая и кривая шея с обвисшей кожей. Всё это приковывало взгляд и одновременно заставляло отворачиваться.
Но, самое страшное, от чего мужику, что не побоялся забраться в глубокое и тёмное подземелье, хотелось бежать, была правая рука старухи. От локтя, до самых кончиков пальцев на этой руке не было и малого кусочка плоти. Голые, белые как снег кости, украшенные браслетами и перстнями уже своим видом заставляли помышлять о чём-то злом. Но, когда эти кости зашевелились, и тонкие пальцы без единого кусочка плоти задорно перебирая постучали по деревянному подлокотнику трона, мужик пожалел, что не родился девицей. Тогда бы он мог не скрывая ужаса закричать и броситься наутёк. Но, мужику такое не под стать.
И, лишь глаза старухи были совсем иными. Будто молодые, полные жизни, игривые. Будто и вовсе не принадлежащие ей, а вырванные у некой молодой девице. И от вида дряхлой страшилищи с молодыми и весьма красивыми глазами, от мыслей, кому эти глаза могли принадлежать, становилось ещё страшнее.
- Ну? Долго в дверях будешь бздеть? Войди и прямо скажу, на кой припёрся? – заскрипела старуха.
Мужик сделал шаг и вздрогнул от глухого шипения, что сопутствовало закрывающимся самим по себе дверям.
- Трофим, имя моё. – промолвил гость сняв с головы шапку.
- Ну, здравствуй, Трофим. И чем же я тебе обязана? – проскрипела старуха, предложив жестом правой руки присесть.
- От людей я слышал, что ты, матушка, даром всеведения небесами награждена. – начал Трофим.
- Ну, раз слышал, знать правда. Люди за зря говорить не станут. Но, что с того? – проскрипела старуха.
- А с того, что за помощью я к тебе пришёл. Не с пустыми руками! – поспешил уточнить мужик и сняв с себя заплечный мешок принялся доставать мясо, хлеб, овощи, бутыль мутной и мешочек с серебряными монетами.
- Богато. – проскрипела старуха. – Но ведь помощь моя тебе нужна не в том, чтоб съесть это всё и выпить? Или, за те зимы, что я тут сижу, наверху так всё изменилось, что людям еду девать уже некуда, и сами не справляются?
Старая карга засмеялась, широко раскрыв почти беззубый рот. От смеха её начало трясти и мужик, увидав, как под одеждами подпрыгивает обвисшая грудь, поспешил отвести взгляд.
- Нет, нет. – прервал он смех старухи. – Это всё от меня тебе в уплату. А помощь мне твоя нужна вот в чём. Мне нужно будущее моё посмотреть и сказать, как поступить.
- Будущее? – задумчиво протянула старуха. – Будущее, это тебе не картинка, и не книжка какая, что раскрыл и поглядел. Его поймать нужно суметь. Ты вот, давай ка, толком, по порядку, но по делу, всё от и до мне расскажу. Что тебя тревожит. Там, глядишь, и ухватим твоё будущее.
Мужик задумался, собрался с мыслями и начал.
Трофим, имя моё. Но, не всегда оно им было. До пяти лет я рабом был в одном барстве. Мамка моя померла меня в свет отпуская. Так что, с самого рождения я один в этом мире, как палец двадцать первый. Но, на шестую зиму мой хозяин меня проиграл в игру ночных людей купцу одному. У того с женой детей не было, они меня как сына и воспитали.
Многому научил меня отец названый. И как дела вести, и как руками работать, и как обманутым не стать. А когда уж воспитывающих меня родителей не стало после чёрной хвори, так то немногое, что отец мой названый смог сохранить, мне перешло. Хата, телега, пару слобней и маленький ларец серебра. Серебра бы того мне хватило зим на пять безбедно прожить, но я иным путём пошёл.
Начал я торговать, покупать и продавать, товары издалека возить. Ну и, чего таить, иногда и рабами торговал. Да и скопил немалое богатство. Такое, что к концу восьмой зимы уже начал присматривать местечко под собственную деревню. Надо же мне было где-то и работников размещать, и самому вертеться.
К тому времени, как первые топоры деревья валить на срубы начали, я жениться надумал. И девушка мне приглянулась красивая, Мила. И будто небесами мне её подарено было, потому как уже пять лун спустя ребёнка она мне народила. Я рад был, да не долго.
Услышал я, как народ шепчется. Будто мальчонка не мой. Будто за пять лун не может баба ребёнка выносить, будто обманывает меня Мила. Ну, я и проследил. И знаешь, что я выяснил? Не мой это сын.
Ну, сама посуди. Я черноволосый, Мила черноволосая, а мальчишка рыжий, как уголёк раскалённый. И, один в один он и ухами, и бровами, как Яшка, что в печники ко мне нанялся. Ну, там и Мила отпираться перестала, созналась, что Яшкина она жена, просто браслет сняла. Как узнала, что тяжёлая, так и решили они с Яшкой, что будто за меня замуж выйдет, да вроде как от меня дитя и народит, чтоб всё богатство моё ему досталось.
Осерчал я, погнал их прочь из деревни, а сам другого печника нанял.
Времени не много прошло, как встретилась мне Томара. Не шибко молода уже, но ещё в здоровье и красоте. Прожили мы с ней вместе четыре зимы. Да вот, как не старались, а детей у нас так и не народилось. И пусть говорят, что дети от большой любви рождаются, так брешут. Столько уж той любви было, и такая большая, что не сосчитать. А ничего.
Однажды отправилась Томара на ту сторону Плоского озера родителей проведать, да говорят, паромщик в туман паром свой завёл. Так больше я её и не видел.
И вот в третий раз я жениться решил две зимы назад, на рабыне. Вольную ей дал и имя ей, Любава, присвоил. Горьким опытом наученный сам убедился, что в дом бабу не тяжёлую привёл. И, хоть не шибко то и люба она мне была, да узнав, что мне важно наследника воспитать, пообещала такого народить.
Три луны прошло, и сообщила мне Любава, что наследника я жду. Обрадовался я, готовиться начал. Все в моей деревне меня поздравляли. Даже праздник было решено устроить и от радости такой всех рабов, что купил по осени, вольными сделал. Многие в деревне моей и остались.
Только вот, праздник тот, от части, правду и раскрыл. Любава хитрая оказалась, как лисица. Она меня специально чарами женскими прельстила, чтоб я ей вольную дал. А как узнала, что наследника я желаю, так и вовсе задумала обман большой. Иная рабыня тяжёлая нашлась. Ну и, Любава договорилась с ней, что дитя заберёт и вольным сделает. А покуда та не разродилась, сама Любава себе подушку на пузо подвязывать принялась. Да вот только, как вольную я рабам дал, так та рабыня бывшая и передумала дитя отдавать, да мне всю правду и рассказала.
И вот, назад я оборачиваюсь и понимаю, что зим то уже много пробежало, а впереди не так то много у меня осталось. А хочется ребёнка вырастить и посмотреть, каким он взрослым станет. Хочется науку ему передать, да и всё то, что скопил. Не хочу, чтоб чужие люди моё богатство разбазарили и всё то, что я построил, загубили.
- Ну, так ты за этим ко мне? Я то, конечно старая, но как знать, может и сгожусь на попытку. – засмеялась старуха и её обвисшие груди запрыгали как два старых чулка на ветру.
- Да, полно тебе так шутить, матушка. – опустил глаза мужик. – Говорю же, посмотри в будущее. Есть ли у меня надежда на то, что наследник появится и смогу я ему передать всё нажитое, да и научить всему, что сам умею.
- Коль так наследник нужен, можно же и ребёнка бесхозного взять и воспитать как своего. Или бабу тяжёлую в жёны возьми. Знаешь ли, в нашем мире, где на десяток взрослых баб только одна народить может, мордой воротить и перебирать не каждому дозволено. Тебя же тоже чужие люди воспитали, и ты им сыном стал. – сурово сдвинула брови старуха.
- Так то оно так, твоя правда. – опустил глаза Трофим. – Да вот только, покоя мне это не даёт. Важно мне знать, что мой это ребёнок. Не смогу я к чужому, как к своему относиться. Вот тут мне важно. – мужик постучал себя кулаком по груди.
- Вот как? Ну, тут я осудить тебя не в праве. – проскрипела старуха и протянула костяную руку раскрыв ладонь. – Дай руку! Будем будущее твоё искать.
Стараясь скрыть волнение и отвращение мужик протянул руку. Костяные пальцы с силой сжали его ладонь, впившись острыми ногтями в кожу. Старая карга потянула Трофима на себя с какой-то невообразимой, не присущей старухам силой. Приблизившись сама она взглянула Трофиму в глаза и тот застыл.
Молодые, искрящиеся жизнью глаза старухи вдруг стали чёрными, как сама тьма. Ведьма затряслась и по её дряблым щекам потекли крупные чёрные слёзы.
- Вижу. Вижу. – шептала карга. – Вижу, что далеко отсюда, где-то в Захолустье, ребёнка ты на руки возьмёшь, что при тебе и родится. И того ребёнка ты сыном будешь называть. И вырастит он здоровым, крепким, умным. И ему ты передашь всё нажитое и все знания твои. – старуха разжала хватку и отпрянула.
- А где? Где в Захолустье? – лепетал Трофим.
- То не скажу тебе, не ясно. Скажу лишь, что ребёнок так приметен будет, что не спутаешь ты его ни с кем. Родится он чёрным, как землица. – прохрипела старуха.
- Чёрным? – удивился Трофим. – Видать правда, что люди твердили, будто в роду у меня мужики с чёрной кожей были, а мне лишь волосы чёрные достались. Знать и правда, нет-нет, а родятся в таких породах чёрненькие. Спасибо тебе, матушка.
Трофим поклонился и как только дверь раздвинулась, издав гулкое шипение, вышел проч. Старуха, тяжело дыша, потянулась за длинной перчаткой и натянув её на костяную руку, позвала.
- Варвара, выходи!
В дальнем углу хаты раздвинулась штора и к старухе вышла девушка.
- Нагрей воды, мне умыться нужно. – тяжело дыша произнесла старуха.
Послушав ведьму, девушка поспешила поставить на огонь котелок и налив в него воды, принялась убирать оставленное мужиком на столе.
- Скажите, а правда это? – спросила Варвара.
- Что, правда? – переспросила старуха.
- Ну вот, что люди с чёрной кожей бывают.
- Конечно правда. Чего ж им не бывать?
- А то, что вот у этого Трофима в роду такие были, правда? – поинтересовалась Варвара.
- А того не ведаю. Я будущее вижу, а прошлое для меня закрыто. – старуха осторожно вытерла с щёк следы от чёрных слёз. – Может и правда, а может так, кто-то ляпнул такое ему, а он и верит. Хотя, люди то зря говорить не будут. Коль говорят, значит правда.
- Ну, раз сын у него чёрненький народится, значит правда. У меня прадед был огненно-рыжим, а его сын, его внук, отец мой, все черноволосые были. И мамка моя черноволосой была. А я вон, как и прадед, рыжей уродилась. – принялась рассуждать девушка.
- Да это тут при чём? – удивилась старуха.
- Ну, раз у этого Трофима сын родится чёрненький, значит…
- Что? – засмеялась старуха. – Я не говорила, что его это сын. Я сказала, что сыном он мальчонку назовёт. У самого у него детей никогда своих не будет. Безмудый он. Ну, то есть, запортки то у него на месте, да вот только детей ими не сотворить. Коснулось его проклятие мира под низким небом. Но вот малец этот ему сыном настоящим станет до глубокой старости. Иное будущее у Трофима печально. Помрёт в одиночестве и бесславно, а деревню его растащат. – старуха вдруг замолчала и задумалась. На её лице вдруг проявилась гримаса, будто она только что поняла собственную ошибку. – Это что же? Трофим тоже подумал, что чёрненький малец ему родным будет? Я ж то говорила ему, что примет он мальца, как своего и не прогадает в этом. Что малец ему наследником и опорой станет. Ой - ёй - ёй. – затянула ведьма.
- Так может мне догнать его, вернуть, рассказать? – Варвара кинулась к двери.
- Цыц. – рявкнула ведьма. - Не нужно. Может оно и к лучшему, что он так, по-своему понял. Вон у него какие тараканы в голове странные. Узнает, что не от него мальчонка родиться должен, выберет себе другое будущее, в котором избитый и пьяный на морозе околеет. Пусть уж, лучше так. Давай по стопочке, пока вода греется. Попробуем, чего он там принёс.
Всем привет! Давно не виделись. Вот такая сказочка сегодня. Надеюсь, Предсказательница вас заинтересовала и мы с ней ещё встретимся. Лично у меня на неё есть свои планы.
Не забывайте, что оповещения рассылаются не только тут, но и по следующим каналам связи:
Ну а для тех, кто на канале впервые, традиционное объявление!
Путеводитель по каналу со всеми сказками вот тут: ТЫЦ ПО ССЫЛКЕ
Есть две книжки, если интересно. Они вот тут.
Книга I: Ведьмы Чёрного леса
Книга II: Лунная дева и твари Чёрного леса
Спасибо, что потратили время. Спасибо за ваши комментарии.
До новых встреч в Чёрном лесу.