Сегодня вспомним Александра Солженицына, который в 1994 году возвращался в Россию через Владивосток через Транссиб. Кстати, во Владивостоке есть памятник Солженицыну, который словно выходит из моря. Таким скульптор увидел возвращение писателя.
Итак, Солженицын сел на поезд и по пути в столицу останавливался в больших городах. 11 июня 1994 одна из таких остановок состоялась в Улан-Удэ.
Все помнят, что с 70-х годов Солженицын жил в Вермонте, в эмиграции, а изгнан из страны был за свою крайне антисоветскую позицию.
В Улан-Удэ поезд прибыл рано утром. Очевидцы вспоминали, что журналисты долго уговаривали Солженицына посетить Иволгинский дацан, их смущало то, что фотографии на пути следования получались очень однообразными - одинаковые помещения, в которых писатель встречается с россиянами. Солженицын долго отказывался. Говорил, что он 25 лет не был в России, вернулся на родину и еще не был в православном храме, а его уже зовут пойти в храм буддийский.
Всеми правдами и неправдами Солженицына удалось уговорить поехать в дацан. С условием, что сразу после этого - в православную церковь. Больше того, он даже встретился с ламой, прошелся по музею при дацане, покрутил барабаны.
Надо сказать, что далеко не все были рады приезду Солженицына в Улан-Удэ. Например, местные казаки собрались в городском саду, гнали Солженицына обратно и выкрикивали оскорбительные лозунги. «Пусть катится, откуда приехал!» - звучало из уст казаков. Имелась в виду, не Бурятия, конечно, а Россия, а вернуться предлагалось в эмиграцию. Но Солженицын этих криков не услышал. Именно потому что согласился поехать в дацан. Обратная дорога лежала как раз в объезд городского сада.
В Улан-Удэ Солженицын прошелся по рядам местной Ярмарки, отправил телеграмму жене, прогулялся по улицам города. Постоянно задавал вопросы, и искренне удивлялся ответам. Например, один из журналистов вспоминал, что однажды Солженицын спросил:
⁃ Почему у бурятской обуви носы загнуты вверх?
⁃ А чтобы землю не царапать.
Ответ так впечатлил писателя, что он потом не раз вспоминал его в своих выступлениях.
Ну, а потом случилось еще одно выступление. Было это на встрече в мэрии. Только на этот раз выступал не Солженицын, а местный писатель Владимир Митыпов.
Его выступление потом не один день вспоминали в Улан-Удэ, а телефон Митыпова еще долго разрывался с вопросами: «что там было и что он сказал в своем выступлении?»
Вот отрывок из той речи:
«Уважаемый Александр Исаевич! Я, член бывшего Союза советских писателей, инженер-геолог, сын репрессированного при Ежове, коммунистом никогда не был. Я из поколения шестидесятников, которое зачитывалось Вашим «Иваном Денисовичем» и бережно хранит эту книгу в своей потрясенной и благодарной памяти.
Александр Исаевич, Ваши мужественные глаза видели столь много жестокости и горя, что не потупятся при виде истинной жизни той страны, которая ныне зовется «новой Россией». Итак, с каждой верстой она все шире распахивается перед Вами во всем своем унижении, нищете, глубочайшего нравственного и телесного падения. Не в силе Бог, но в правде. А правда такова, что именно Вы своими трудами начали то дело, которое и привело нашу страну на грань распада, развала, одичания и уничтожения. Итак, Вы и Ваши сподвижники могут сегодня любоваться на дела рук своих: разрушаемую великую некогда промышленность, едва живое сельское хозяйство, уничтожаемую российскую науку, голодные забастовки, семьи, кормильцы которых месяцами не получают зарплату, воспрянувшие болезни, о которых мы некогда забыли напрочь, на возрождение такого почти небывалого даже в войну явления, как детская вшивость. Нам дни и ночи говорят теперь об обретенной свободе. Да, наши старики получили свободу-полную свободу вместо Пушкина и Толстого читать самую низкопробную западную порнуху. Вы помните, в войну народ говорил: «Врет, как советское информбюро». Так вот, сегодня средства массовой информации, особенно электронные, мало что лгут, но и морально изничтожают 100-милионный голодный народ, ежевечернее рекламируя ему прелести кошачьего и собачьего корма, а дети в деревнях в это время почитают за лакомство комбикорм для скота...»
Считаю, что как исторический документ эта речь представляет очень большой интерес. И еще более важно то, при каких обстотельствах и кому она была адресована.
В конце приведу лишь еще два интересных и важных факта.
Первый. Писателя Владимира Митыпова спустя много лет спросили: не жалеет ли он о своей речи. Митыпов ответил, что если бы была такая возможность, сегодня он сказал бы ровно то же самое.
Второй. Спустя 4 года после той речи в Улан-Удэ, Солженицын отказался принимать орден Андрея Первозванного , которым его наградил Борис Ельцин. ОН объяснил это нежеланием получать награды «от верховной власти, доведшей Россию до нынешнего гибельного состояния».
История очень интересная штука,
уверен, что у этой еще будет продолжение.
Еще больше историй про ораторов и полезных советов для успешного общения в моем телеграм-канале "Чувства аудитории".
Подписывайтесь.