Бабу Валю и деда Трофима обворовали. Ну, как обворовали, просто обманули так, что те сами всё отдали.
В тот день старики как раз получили долгожданную пенсию, выписали газетку с местными вестями, взяли пару банок тушёнки, чтобы выручить почтальона и дед Трофим отправился в магазин, надо было рассчитаться с долгом и прикупить чего-нибудь свеженького к чаю.
А пока мужа не было, в дом к бабе Вале постучали.
Цыгане частенько приезжали к ним в деревню. Кто-то продавал постельное белье и различные вещички, кто-то собирал и скупал металлолом по дешёвке, а некоторые просто попрошайничали.
Местные иногда делились тем, что у них было. Кто картошки насыплет, кто закрутки лишние отдаст, яйца, сало.. В общем, что есть и с чего не убудет.
Что уж она ей там такое говорила, цыганка, я не скажу, потому что не знаю. Да и никто теперь не узнает, баба Валя и сама не помнила. Пришла в себя лишь тогда, когда дед Трофим вернулся и полез сдачу положить к остальным сбережениям".
-- А куда ты пенсии переложила,- удивленно спросил старик у жены своей,- вроде всегда на одном месте лежали, ни кому не мешались...
-- Куда переложила? Никуда не перекладывал. Смотри внимательнее. Я ничего не трогала.
-- Может ты забыла просто? Я уже три раза всё перерыл. Нет здесь ничего.
Почти целый день баба Валя с дедом Трофимом перебирали весь дом, но так ничего и не нашли, а когда к вечеру наткнулись на пустую шкатулку, в которой хранили все драгоценности, нажитые непосильным трудом за многие годы тяжелой работы в колхозе, то случилось страшное.
Старушка всё вспомнила и тут же упала навзничь.
Приехавшая почти к полуночи скорая констатировала обширный инсульт и сразу же забрала старушку в больницу.
Дед Трофим совсем сник. Чтобы ездить проведывать жену в городе, ему пришлось занимать деньги по соседям. Единственному сыну, живущему очень далеко, он, конечно тоже сообщил, но тот пока приедет...
Мать живую Николай уже не застал. Баба Валя так и не пришла в себя после случившегося. Дом они с отцом продали и уехали. Ничего больше тут деда Трофима не держало. Купили соседи, которые были во всех делах в курсе и как могли поддерживали.
В полицию никто не заявлял. Было как-то не до того. Да и за что задерживать, когда всё баба Валя отдала собственноручно. Николай с отцом как-то так решили...
И вот однажды опять постучали.
-- Хозяйка, позолоти ручку, всю правду расскажу,- закутанная в грязную шаль, из-под которой торчали в разные стороны нечёсаные лохмы, непонятного возраста цыганка стояла у двери,- вижу порча на тебе. Ох, и сильная зараза. Неси сырое яйцо, сейчас я тебе всё покажу и докажу. А потом и снимать будем. А, ежели, копеечку дашь какую или продуктов, которых не жалко, тоя тебе еще и оберег сделаю, чтобы вообще никто сглазить не смог. Вижу женщина ты хорошая, добрая.
Татьяна Ивановна, новая хозяйка дома, сначала хотела погнать взашей непрошенную гостью, но потом передумала. Принесла то, что та просила и стала пристально наблюдать.
Что только не вытворяла цыганка с этим яйцом. И кругами в воздухе водила, что-то пришептывая, под подолом у хозяйки дома держала, под порог клала, становясь на колени на землю, не жалея свей длинной юбки...
И вот тут взор Татьяны упал на шею гадальщицы, на которой, сверкая и переливаясь от лучей полуденного солнца, блестело ожерелье бабы Вали...
Не долго думая, женщина выхватила яйцо из рук цыганки и с размахом, что есть силы вдарила им ей по лбу. А пока та, громко матюгаясь, обтиралась подолом от скользкого месива, быстренько сбегала в дом за перцовым баллончиком и телефоном.
Полиция таки и застала цыганку, сидящую на пороге со связанными руками бечевкой, продетой через перила и с засохшим желтом в волосах.
-- А яйцо-то у тебя черное,- бросила та на прощание, зыркнув испепеляющим взглядом,- ждёт тебя проклятье до седьмого колена!
-- Конечно, черное. Оно ж тухлое. Точно такое же, что и вы в рукавах носите. Как и ваши души!
Никогда не бойтесь проклятий от цыганки-попрошайки. Посмотрите ей прямо в глаза и пожелайте здоровья ей и ее детям, потом развернитесь и смело уходите.
***
История реальная