Каждое 1 апреля мне не до смеха.
В нашем дворе жила Олеся. Старше меня на 2 года, ростом очень маленькая. Все думали, что она из семьи карликов, но нет. Просто такой рост был и у мамы, и у папы, и у брата.
Симпатичная, веселая, яркая. Мама у нее была швеей, Олеся всегда хорошо одевалась.
Жили вчетвером в хрущевке однушке. Нам неудобно было приходить к ней в гости, хотя любили сидеть друг у друга: день у одной подруги, потом — у другой.
На кухне 5 кв.м. как-то поместился диван, на котором реально кто-то спал. На столе стояла швейная машинка. Чтобы даже попить чай, нужно было убирать ее убрать, а это тяжесть для нас, подростков. Плюс куда-то обязательно собирать лоскутки, лекала... В общем, не любили к ней ходить... Лишь раз ели у Олеси зелёный борщ.
Олеся — единственная, кто любил, как я пою. Прям реально просила меня исполнить ещё и одну песню, говорила, что, если бы я была певицей, она бы меня слушала. Я удивлялась, но ей пела.
Больше фанатов моего голоса не было да всю жизнь. Даже дети просят меня не петь... Слава богу, что никто мне не внушил, что я это делаю хорошо, и мне не пришлось позориться на публике в будущем.
Иногда Олеся уезжала к бабушке в деревню. Мы немного завидовали, ведь у нас бабушки жили в городе... Казалось чем-то сказочным, что есть где-то домик, небольшое поселение, где все друг друга знают, как в нашем дворе.
Олеся всегда приезжала от бабушки окрылённая. Как и в тот раз.
Влюбилась. Ой как же она переживала, напишет он ей письмо или нет. Взахлеб рассказывала, какой он красивый, как позвал ее на танцы в клубе. Наивная, счастливая, ожидающая чудо.
И чудо случилось. Благодаря нам, верным друзьям.
Мы писали письмо от этого парня втроем: по очереди по букве, чтобы не угадать, чей почерк. Продумывали каждое слово, вдохновение распирало. Вообще изначально мы очень хотели, чтобы Олесе было приятно. Она так ждала от него письма, а он молчал.
Потом мы вспомнили, что скоро 1 апреля, решили приурочить. Самое сложное было сделать конверт, ведь надо как-то смастерить марку с печатью из деревни, а мы даже не знали, где она и как называется.
В итоге написали только "куда", будто парень сам не указал "откуда".
Печать нашей почты я перерисовала с другого конверта. Уж что-то что-то, а это я могла. Не отличить.
К слову, могли бы вообще ничего не делать. Оказывается, влюбленные на такое не обращают внимания. Просто вскрывают конверты, не глядя, читают и плачут от радости.
Олеся перечитывала нам наше же письмо по несколько раз: "Он написал, девочки! Написал!"
Парень оказался мастером эпистолярного жанра: описывал красоту Олесю, делился, что скачает и хочет приехать... Ещё бы, мы очень старались порадовать подругу.
И тут Олеся радостно говорит: "Ну надо же, письмо пришло 1 апреля!" Глаза блестели от счастья.
Мы повторили: "Ага, необычно вышло. 1 апреля..."
Олеся снова: "1 апреля, девочки!"
И тут резко взгляд столбенеет: "1 апреля..."
Смотрит на нас и спрашивает, чтобы услышать в ответ, что ей просто кажется: "Это что, шутка?"
Но ей не казалось. Это была шутка.
"Олесь, вряд ли шутка, посмотри, как написал!"
"Нет, он так не разговаривает, это не он. Это кто-то пошутил надо мной."
На нас Олеся не думала. Решила, что кто-то из деревни или злой знакомый. Видимо, кому-то ещё делилась про влюбленность.
Нам стало не по себе. Признаться мы не смогли. Но понимать, что сделали нехорошее дело.
Все дни подруга ходила мрачной. Чем больше проходило дней, тем мы сильнее не могли рассказать ей правду. А потом как-то постепенно забылось. До того страшного дня.
Олеси больше нет. У нее был сахарный диабет. Сначала она ослепла, потом умерла в 22 года. Гроб привезли к школе, хоронили все учителя, друзья, одноклассники. Красивая, молодая и все такая же маленькая...
Она никогда не была замужем. Хоронили в свадебном платье.
1 апреля навсегда застряло в моей памяти. Ужасное письмо. До сих пор помню тот остолбеневший взгляд: "Это что, шутка?"