Автор: священник К. Цинцадзе
Мы знаем, что грузины приняли христианство в первой половине IV в. и приняли его от греков. [1] Можно было бы, поэтому, ожидать, что в церковном управлении Грузии водворится тот же порядок, какой существовал тогда в Греции. Однако на самых первых порах мы замечаем нечто иное: тогда как в Греции чуть ли не каждый городок (не говоря уже о больших городах) имел своего епископа, на всю Грузию, со всеми её городами и сёлами, был прислан лишь один епископ да несколько священников, и дьяконов; и эти-то пять-шесть человек должны были организовать церковное управление целой страны. Присылая одного епископа, Константин Великий исполнял, конечно, просьбу царя Mирианa, но если последний сначала и не подозревал того, что такое исполнение его просьбы осуждало грузинскую церковь на вечную зависимость от церкви, находившейся в другом государстве и отрешало её от родной почвы, то первый не мог не знать этого. В самом деле, по установившейся тогда практике [2], избрание и рукоположение епископа принадлежало исключительно епископам «той же области» (в которой требовался новый епископ) и число избиравших только «по надлежащей нужде» могло быть ограничиваемо тремя, хотя и в этом случае «посредством грамат» должно было быть выражаемо coглacиe других. А в Грузии обретался лишь один епископ, преемник которого, следовательно, должен был быть поставлен не в Грузии и не по избранию грузинских епископов, которых и не было вовсе, а в Греции и по избранию греческих епископов.
Легко понять, что такое положение вещей, весьма выгодное для политических интересов Византии на Востоке, но, в то же время, гибельное для успеха христианства в Грузии (особенно после того, как в её пределах отыскивались лица, способные достойно носить архипастырский жезл), почти что в самостоятельном государстве, рано или поздно должно было кончиться, что грузинская церковь, поэтому, должна была сделаться церковью независимою, самостоятельною, автокефальною. И она, действительно, сделалась такою, но когда и при каких обстоятельствах?
Историки Грузии, занимавшиеся и занимающиеся этим вопросом, склонны думать, что грузинская церковь получила автокефалию ещё в пятом веке. Естественно, поэтому, полагать, что авторитетное свидетельство в пользу названного предположения можно найти в правилах Вселенских Соборов, занимавшихся, между прочим, и подобными, каноническими вопросами. Однако, ничего подобного мы не находим в самих правилах Вселенских Соборов. Только в толковании на второе правило второго Вселенского Собора Феодор Вальсамон замечает следующее: «Если находишь и другие независимые (автокефальные) церкви, как-то Болгарскую, Кипрскую и Иверскую, не удивляйся этому... Архиепископа Иверского почтило независимостью определение антиохийского собора. Говорят, что во дни господина Петpa, святейшего патpиapxa Феополя, т.е. великой Антиохии, было соборное распоряжение о том, чтобы церковь Иверская, подчинённая тогда пaтриархy Антиохийскому, была свободною и независимою (автокефальною)». [3]
Но из этих слов Вальсамона ясно только то, что грузинский архиепископ сначала был зависим от патриарха Антиохийского, а потом, на основании определения частного антиохийского собора, во дни патриархa Петра, освободился от его зависимости, но когда именно имело место это обстоятельство, он не указывает, ибо упоминание о «господине Петре» не содержат в себе ничего определённого. Антиохийский престол до времени Феодора Вальсамона занимали несколько «патриархов» с именем Петра. Нет, поэтому, ничего удивительного в том, что академик Броссе (а за ним и все остальные историки Грузии), основываясь на указанном толковании Вальсамона с одной стороны, и на сказании грузинской летописи об учреждении католикосата в Грузии при Вахтанге Горгаслане (446–499) с другой, – делает предположение о тождестве «господина Петра» с знаменитым еретиком-патриархом Антиохии Петром Фулоном, (занимавшим святительский престол в 471, 476–478 и 485–488 гг.), а отсюда и освобождение грузинской церкви от зависимости aнтиохийскогo пaтpиapхa приписывают этому самому Патриарху Петру. [4] Но стоить только сопоставить означенное сказание грузинской летописи об учреждении католикосата при Вахтанге [5] со сказанием той же летописи об освобождении иверской церкви от Антиохийской значительно позже Вахтанга, при Адарнасэ [6] – и ошибка наших историков станет как нельзя больше ясною.
Последнее «сказание», конечно, известно было академику Броссе (точно также, как и его последователям) и он называет его очень интересным, но тем не менее отворачивается от него. [7] Чтобы понять это «верхоглядство» даже самых серьёзных историков Грузии, надо обратить внимание на то, что сказание это – «Картлис цховреба» приурочивает к царствованию Адарнасэ, жившего в VII веке, тогда как лица, о которых идёт там речь, жили спустя не мало времени после Адарнасэ. Это же обстоятельство, отмеченное, впрочем, и самим Броссе, приводит нас к следующему предположению: не внесено ли это известие в «Картлис цховреба» после, помимо автора летописи, другим лицом? Уже одно то, что списки нашей летописи, бывшие в руках самого Броссе, помещают это известие в разных местах [8], укрепляет в нас это предположение, переходящее в полное убеждение после знакомства с древнейшими списками нашей летописи, вовсе не содержащими в себе этого известия. [9]. Тем не менее, сказание это внесено в летопись, а отсюда ясно, что позднейший летописец (редактор) придавал ему серьёзное значение, какового значения не можем отнять у него и мы. Но откуда заимствовал его летописец (позднейший), не измыслил же всё это он «от себя»?
Вопрос этот так оставался бы вопросом, если не одно счастливое [10] обстоятельство: Е.С. Такайшвили, издавший в 1891 году «Новый вариант жития св. Нины», включил в предисловие к этому сочинению «Известие о виновнице обращения грузин (в христианство) и о книгах, в коих (об этом событии) повествуется». [11] «Известие» это заслуживает, по нашему мнению, того, чтобы остановиться на нём.
В начале своего сочинения автор, называющий себя монахом Ефремом, говорит о причине, заставившей его взяться за перо: екклисиарх монастыря Симеона Чудотворца на Дивной горе, привлекавшего немало грузинских иноков [12] Иоанн Kириакос [13] задумал приобрести для своего монастыря праздничную минею на грузинском языке и в предисловии (а может быть и в пocлесловии) к ней пожелал поместить статью историко-библиографического характера. Составление последней он поручил Ефрему, который и написал своё «известие».
В «Известии» этом автор сначала упоминает:
а) О путешествии в Грузию св. апостола Андрея Первозванного («об этом повествуется, пишет он, в путешествиях апостолов» [14]).
б) Затем приводит всю 24 главу первой книги Церковной истории блаженного Федорита об обращении грузин (с обозначением главы, но без обозначения книги).
в) Далее говорит, что в других книгах написано, что «пленница» та, о которой говорит блаженный Федорит и которая просветила светом св. Евангелия грузин, по-гречески называлась «Нонной», а «мы, грузины, изменив немного (греческое имя), именуем её „Ниной“».
г) Посланный же в Грузию (Константином Великим) епископ, как «найдено был не кто иной, как св. Евстафий, „патриарх“ антиохийский, который и рукоположил им (грузинам) католикоса-apxиепископа». С этого времени, продолжает Ефрем, католикосы грузинские рукополагались в Антиохии, и Церковь Грузинская, по определению царя (грузинского) и вельмож его, ежегодно отправляла антиохийскому «пaтpиapxy» доходы с имений 1000 семейств. «Дань» эта давалась за выкуп «веществ св. мира, освящавшегося только в Антиохии».
д) Что же касается того, говорит далее Ефрем, когда сами грузины, согласно правилам и канонам церковным, стали рукополагать себе католикосов, то об этом мы нашли в «хронографе» Антиохийском cледующее: во дни Константина (императора), называемого Скором (741–775) и в патриаршество в Антиохии Феофилакта (741–751) пришли из Грузии два монаха-посла и сказали блаженнейшему Феофилакту [15], что христиане селений грузинских находятся в большой нужде, так как после дней блаженнейшего Анастасия, священномученика и пaтpиapxa антиохийского (598–610), не был рукоположен для них католикос-архиепископ: трудность пути, занятого агарянами, мешала этому. Выслушав послов, патриарх созвал собор apxиепископов, митрополитов и епископов и пожаловал грузинам протрептикон, т.е. разрешительную, в силу какового документа собор грузинских епископов мог рукоположить себе в католикосы того, кого по воле Божией и по правилам церковным избирал собор тех же епископов. На этот же раз рукоположен им в католикосы один из двух присланных монахов, именем Иоанн с тем, однако, условием, чтобы католикос поминал его, патриаpxa, на службах, и чтобы грузины каждый год платили св. престолу антиохийскому 1000 драканов, вместо вышеупомянутых доходов с имений 1000 грузинских семейств. Эту сумму грузины платили антиохийскому престолу до дней патриарха Иоанна, который предоставил её Оресту, святому патриаpху иерусалимскому, просившему о том царя греков Василия. С этих пор (т.е. со времени Феофилакта) в Грузии только поминали (на службах) патриapxa антиохийского, проявлявшего свою власть над Грузией лишь тогда, когда в ней возникали беспорядки и ереси; в таких случаях патриарх посылал туда экзарха [16], как то случилось во дни блаженнейшего патриарха Петра [17], пославшего в Грузию Василия Грамматика для искоренения ереси (акакиан?).
е) Вопрос о том, когда грузинские католикосы получили право освящать миро, долго оставался для Ефрема без ответа, но затем он узнал следующее: вследствие того, что пути между Антиохией и Грузией были заняты не христианами, опасно было переносить св. миро из первой в последнюю и потому католикосы получили право освящать миро на месте (значит после Феофилакта, рукоположившего Иоанна, по той же причине).
Наконец, ж) Ефрем приводит Евагриево (из Прокопия) сказание об обращении в христианство абхазцев при Юстиниане Великом (указана глава 22, но не указана книга четвёртая церковной истории Eвагрия) и заканчивает своё «Известие» следующими, относящимися к Иоанну Квирикэ, словами: не многие слова cии, разбросанные во святых (sic) книгах, как некий собиратель семени (сеятель), собрал я воедино, по указу и желанию твоему, человек Божий, который знаешь, что многие не мало раз (много раз) спрашивали нас об этих лицах (?), но, по незнанию нашему, впадали в заблуждение и считали нас (грузин) за отступников от престола Великого Петра, главы (sic) апостолов т.е. от престола антиохийского. [18]
Таково содержание нашего «известия», XLVI–XLVII страницы которого [19] и составляют интересующее нас место «Картлис цховреба». [20] Но какому времени принадлежит это «Известие», достойны ли доверия его данные и, если достойны, то насколько, и каким образом отрывок из него мог попасть на страницы нашей летописи?
Из содержания самого «Известия» ясно, что автор его, монах Ефрем, не мог жить раньше одиннадцатого века, ибо упоминание об антиохийских патриархах: Иоанн III (1004–1018) и Феодор III (1034–1042) и о царе греков Василии Болгаробойце († 1025) достаточно ручаются за это. Но, с другой стороны, Ефрем не мог жить и позднее конца XI или, по крайней мере, начала ХII века, так как католикос Николай, живший при Георгие III (1156–1184), в своём сочинении «О столпе животворящем, хитоне Господнем и церкви католической» обнаруживает знакомство с настоящим произведением пера Ефремова. [21]
Если, таким образом, «Известие» наше составляет труд XI века и данные его почерпнуты, как говорит автор, из антиохийского «хронографа», то они (данные) получают в глазах историка безусловно важное значение. А что Ефремово «Известие» в главных частях составлено на основании антиохийских источников – это может быть доказано свидетельством двух писателей, один из коих весьма и весьма компетентен, так как он сам жил в монастыре Симеона Дивногорца и, приблизительно, в тоже время, когда должен был жить там и Ефрем Младший. Писатель этот – иеромонах того же монастыря Никон Черногорец. Никон, пользовавшийся, по его словам, «хронографом» антиохийским, в 37-м слове своего «Тактикона» говорит буквально тоже самое, что и Ефрем Младший о путешествии в Грузию св. Евстафия, о рукоположении им для грузин «соборного епископа», о зависимости грузинской церкви от антиохийской, о «дани» первой последней, об «освобождении» грузинской церкви от антиохийской при Феофилакте и т.п. [22]
Другой писатель – это хорошо известный антиохийский патриарх Maкарий, путешествовавший по Poccии и Грузии в XVII в. Патриарх Maкарий в своём сочинении «Список антиохийских пaтpиapxoв», сочинении, пополненном антиохийским же священником Михаилом Бреком (жил в XVIII в.) и переведённом на pyccкий язык [23], глубоким знатоком христианского Востока, покойным преосвященным Порфирием Успенским, говорит почти тоже самое, что и Ефрем с Никоном. Сочинение патр. Maкaрия имеет для нас такое же значение, как и выше названные, и мы поговорим о нём несколько ниже, а теперь займёмся решением вопроса: каким образом отрывок из «Известия» Ефрема попал в нашу летопись и при том не на своё место?
Мы уже говорили, что редактор [24] грузинской летописи придавал «Известию» Ефрема важное значение и потому внёс его в «Картлис цховреба», но, в тоже время, будучи знаком с Историей Вселенской Церкви не особенно хорошо, или даже совсем нехорошо, он решительно не знал где именно следует поместить интересующий нас отрывок из «Известия» Ефрема. Из всех лиц, упоминаемых в этом сочинении, за исключением Андрея Первозванного и св. Нины, ему были «известны» лишь два, император Юстиниан и католикос Иоанн, которые, к тому же не были современниками: в период жизни Юстиниана в Грузии были другие католикосы. Принимая во внимание это последнее обстоятельство, редактор обращение абхазцев [25] отнёс ко времени Парсмана VI (542–557), действительного современника Юстиниана (527–565), а освобождение грузинской церкви от антиохийской ко времени последнего католикоса с именем Иоанн, жившего при Адарнасэ (619–639), который, по всем вероятностям редактора и должен был быть тем Иоанном, о котором говорит Ефрем. [26]. Такой ошибке редактора много способствовало и то обстоятельство, что «Картлис цховреба» перечень первых католикосов заключает Эвноном, который жил при Степанозе II (639–663), возобновляет же Мельхиседеком, жившем при Баграте IV (1027–1072), а в промежутке между ними не упоминает ни одного католикоса: точно их и не бывало в Грузии. Но, в настоящее время, мы знаем целый ряд грузинских первоиepapxoв от Иоанна I, жившего при Mириане (265–342), первого apxиепископа грузинского, вплоть до католикоса Арсения II, время жизни которого надо отнести приблизительно к X веку [27]). Между этими первоиерархами с именем Иоанн встречаются четыре архипастыря, первый из которых жил при Мириане (265–342), второй – при Арчиле I (410–434), третий – при Адарнасэ (619–639), и четвертый – значительно позже, спустя 13 архипастырей после Иоанна III и девять после Эвнона, последнего из названных в летописи и современника Степаноза II (639–663). Вот этот-то католикос Иоанн IV и есть, по всем данным, тот католикос Иоанн, которого рукоположил антиохийский патриарх Феофилакт (744–751) и о котором говорят нам Ефрем, Никон и патриарх Макарий. [28]
Таким образом, соборное определение антиохийской церкви об освобождении от её зависимости церкви Иверской по Вальсамону имело место при «господине Петре», личность которого историки Грузии отождествляют с личностью Петра Гнафевса, а по Ефрему и Никону при блаженнейшем Феофилакте, жившем в VIII веке. Как же примирить это противоречиe? Как же выйти из этого затруднения?
Очевидно, что Ефрем, Никон, Вальсамон и Макарий говорят нам о фактах однородных. Один из коих имел место при патриархе Феофилакте, а другой при патриархе Петре. Поэтому, в данном случае, вопрос может быть поставлен так: который из названных патриархов жил раньше и который из них, следовательно, впервые даровал грузинской церкви автокефалию?
В противность общепринятому в Грузии мнению, что автокефалию церкви иверской впервые даровал патриарх Пётр Кнафей, мы полагаем, что сей патриарх-еретик, в этом отношении, для церкви грузинской не сделала ровно ничего [29] и, что, следовательно, «господин Пётр» Вальсамона есть не иной кто, как антиохийский патриарх Пётр III, занимавший святительский престол Феополя между 1052 и 1062 гг. приблизительно (в 1052 г. вступил на патриарший престол сам Пётр III, а в 1070 г. скончался его преемник Феодосий III. [30]
Что патриарх Пётр II Кнафей (ни еретик, ни иной, святой) не представлял грузинской церкви автокефалии, это ясно из того, что грузинская церковь не подчинялась партиаpxy антиохийскому много времени спустя после Петра Кнафея: она получала католикосов из Антиохии, или рукоположенных в Антиохии, вплоть до времени патриаpxa Анастасия священномученника (598–610). [31] И такой порядок вещей грузинам казался совершенно естественным: они, напротив, жалуются патриapxy Феофилакту о том, что для них, грузин, со дней Анастасия священномученика не был поставлен католикос-архиепископ (разумеется в Антиохии, а не на месте, в Грузии, где ставились католикосы, девять из коих были даже женатые [32], явление уже редкое в практике тогдашней православной церкви) и этой своей жалобой красноречиво устраняют приведённое выше предположение историков Грузии и, наоборот, подтверждают наше, заключающееся в том, что «автокефалия» дарована церкви иверской впервые пaтpиapxoм Феофилактом, чему весьма много способствовало одно «случайное» обстоятельство.
В начале VII века, благодаря тому, что «пути между Антиохией и Грузией были заняты агарянами», грузины оказались фактически автокефальными, т.е., не имея возможности посылать избранного в католикосы кандидата для рукоположения в Антиохию, грузинские епископы стали ставить католикоса уже сами. Но при этом, как видно, их не покидала мысль, что такое деяние их есть превышение власти, поступок незаконный, и что, следовательно, как только откроется возможность, надо или восстановить прежний status quo, или же выпросить законную, формальную автокефалию. Само собой разумеется, что первому грузины предпочли второе и потому снарядили посольство к антиохийскому патриарху Феофилакту с просьбой – освободить грузинскую церковь от попечений антиохийского Патриapxaта и признать её самоглавной, автокефальной. Посланные явились к патриapxy и сказали зачем были посланы. Феофилакт же, по словам вышеупомянутого антиохийского патриарха Макария, выслушав послов, собрал своих архиереев и сказал, что по причине отдалённости отечества их (грузинских послов) и небезопасных путей надобно устроить церковное дело их иначе. Тогда отцы сего поместного собора вместе с поименованным патриархом решили рукоположить одного из двух иереев (пришедших из Грузии), и поставить его католикосом, и дать ему власть рукополагать там, по необходимости, епископов и митрополитов, которые и обязаны поминать его в священных службах, а он да поминает имя пaтpиapxa антиохийского; по смерти же его да собираются apxиeреи, и, избрав другого вместо его, пусть рукополагают его, а в каждое трёхлетие посылают aнтиохийскому патpиapxy надлежащие доходы патриаршей кафедры с наместником, какого пошлёт к ним патриарх для разбирательства и упорядочения дел их. Ибо антиохийскому пaтриapxy принадлежали у них жалованные деревни и метохи во всём грузинском царстве и там постоянно находился патриарший игумен всех монастырей, оглашал и учил грузин: там тысяча деревнь пожалована была царём иверским, царицею и вельможами их, ещё Евстафию, пaтpиapxy антиохийскому, когда он крестил их. Доходы со всех этих деревнь собирались и посылались антиохийскому патриарху. [33]
Из приведённых слов патриарха Maкapия (который говорит в сущности тоже, что и Ефрем с Никоном) видно, что просьба грузин патриарху Феофилакту показалась, хотя и справедливой, но далеко неисполнимой, или лучше нежелательною к исполнению, и потому он решился устроить дело так, чтобы и грузины были удовлетворены и антиохийская кафедра не теряла своего влияния на церковь Иверскую. Решив так, патриарх Феофилакт рукоположил одного из присланных иepeeв или иеромонахов в католикосы Грузии и предоставил грузинским епископам право ставить ce6е католикосов и впредь, без ведома и согласия на это патриарха антиохийского. [34] Даровав, таким образом, грузинской церкви «автокефалию», патриарх поставил «автокефальным» католикосам в непременную обязанность поминать на службах первосвятителей Антиохии, чем вовсе недвусмысленно намекал, что патриарх антиохийский и есть собственно духовный глава грузинской церкви, а не «автокефальный» её католикос. Затем патриарх вспомнил, что щедрые грузинские цари и вельможи с первых же дней возникновения в Грузии христианства принесли в дар антиохийскому престолу немало сёл и деревень, управлявшихся «патриаршим игуменом». Этот пaтpиaрший игумен, постоянно проживавший в Грузии и среди народа проводивший дни свои, должен был оказывать coдействиe грузинскому духовенству в деле учительства народного и, по всей вероятности, во всём, что не касалось собирания и отсылки патриарших доходов, подчинялся первосвятителю церкви грузинской. С тех пор же, как агаряне оторвали Грузию от Антиохии, надо полагать, что в Грузии не стало и этих игуменов и следуемые антиохийскому престолу доходы или совсем не высылались или высылались весьма неаккуратно. Жалуясь на это новому католикосу, патриарх Феофилакт пожелал восстановить институт игуменов, снабжённых уже не широкой властью учительства, как прежние игумены, а обязанных собирать доходы с пaтpиapших имений и отправлять их через патриарших наместников, посылаемых в Грузию по распоряжению пaтpиapxa через каждые три года. Ничего во всём этом не подозревавший, католикос Грузии согласился на предложение патриарха, упустив из внимания то, что патриарх не даром же выговаривал себе право посылать через каждые три года в Грузию своего наместника, в главную обязанность которому ставилось не что иное, как «разбирательство и упорядочение дел». А заниматься «упорядочением и разбирательством дел» патриарший наместник мог только при содействии игумена патриарших монастырей, который, таким образом, по мысли патриарха Феофилакта, получил весьма важное значение: он должен был зорко следить за всеми делами, производящимися у католикоса, или лучше, за всеми словами и действиями католикоса и докладывать обо всём патриаршему наместнику (по Ефрему и Никону, – экзарху [35]), который, если находил что-нибудь в действиях католикоса не согласным с планами и предначертаниями патриарха антиохийского, и начинал весьма неприятное «разбирательство и упорядочение дел». Следовательно, если католикос не желал иметь неприятных столкновений с патриаршим наместником, то должен был постоянно задабривать скромного игумена патриарших монастырей, должен был в своих действиях сообразовываться с мыслями сего последнего и, таким образом, прибегать к тому способу действий, который считается не дозволенным у людей более или менее нравственных, а для людей действительно нравственных такое положение вещей является самым мучительным и нетерпимым. Не невероятно, поэтому, полагать, что в Грузии, сначала благодарной патриарху Феофилакту, должны были понять, что положение «автокефального» католикоса сделалось несравненно хуже положения неавтокефальных его предшественников, что если последние и не рукополагались в Грузии и не имели права освящать у себя миро, то, по крайней мере, во всех других отношениях были свободны: они чувствовали себя в Грузии полными хозяевами, действовали так, как внушали им законы церковные, совесть, и знание истинных нужд управляемой церкви, между тем как настоящий «автокефальный» католикос принужден был считаться с мнением игумена патриарших монастырей и отдавать отчёт наместнику антиохийского первосвятителя и тем самым унижать свой высший сан. Необходимо, поэтому, думать, что в Грузии в скорости зародилась мысль о приобретении полной церковной автокефалии и мысль эта тем более должна была беспокоить грузин, чем чаще повторялись неприятные визиты наместников антиохийского патриарха, но до осуществления этой мысли прошло много времени: грузины должны были ждать благоприятных обстоятельств, а они наступили лишь в одиннадцатом веке, во дни господина Петра.
От времени патриарха Феофилакта до дней патриарха Петра III в истории Грузии произошли значительные перемены: разрозненная прежде Грузия, с десятого века, под властью абхазских Багратидов начинает собираться воедино и в одиннадцатом веке является тесно сплочённым государством с единодержавным царём во главе. Цари Грузии Давид Великий Куропалат, Баграт III, Георий I и Баграт IV создали из Грузии крупную политическую единицу, с которой надо было считаться, и не удивительно, поэтому, что и католикосы Грузии стали смотреть на себя несколько иначе: стали считать себя иерархами самостоятельными или, по крайней мере, долженствующими быть таковыми; a последствием такого взгляда явилось то, что католикос Мелхиседек, человек решительный и энергичный, прямо стал титуловать себя католикосом-патриархом [36] и патриархом, а не католикосом-архиепископом или просто католикосом, как титуловались его предшественники, и этим самым ясно дал понять, что он не желает постороннего вмешательства в дела своей епархии, как не допускали подобного вмешательства и патриархи церкви греческой. Но, чтобы ещё рельефнее выразить всё это, католикос должен был перестать поминать на службах патриарха антиохийского и указать игумену патриарших монастырей надлежащее место, что он, по всей вероятности, и не упустил сделать. Само собой разумеется, что зазнавшемуся греческому игумену подобное распоряжение патриарха-католикоса должно было показаться оскорбительным и потому он, вероятно, поспешил донести о поведении католикоса патриарху Петру III… Нужно полагать, что поражённый поступком католикоса и растерявшийся игумен донёс патриарху, что первосвятитель церкви Иверской решился на такое дело не по чему-либо другому, как потому, что он придерживается ереси, названной у Ефрема ересью აკაკთაჲსა. [37] На такое весьма важное донесение игумена патриарших монастырей в Антиохии должны были обратить серьёзное внимание уже потому одному, что означенное время было временем смут и волнений в жизни церкви вселенской: в это время готово было совершиться отпадение Западной церкви от Восточной, о чём душевно скорбел великий патpиapx великой Антиохии и готов был на всякого рода обрядового характера уступки Риму, лишь бы не нарушалось единство вселенской церкви. [38] В это же время начал предъявлять претензии на патриарший титул и аквилейский епископ, желая, разумеется, отделиться тем от Рима, но едва ли подчиниться церкви Восточно-православной. [39] Понятно, поэтому, что донесение игумена патриарших в Грузии монастырей о новоявленной ереси и о «своеволии» грузинского католикоса должно было навести Петра III вовсе не на утешительные мысли, но прежде чем предпринять какие-нибудь меры, патриарх послал в Грузию своего наместника-экзарха, Василия Грамматикоса, которому и поручил узнать на месте: насколько справедливо донесение игумена и почему католикос захотел быть патриархом?
Между тем, окружавшие Петра III лица, как видно из жития св. Георгия Мтацминдели [40], продолжали возбуждать патриарха против грузин. Они (воспользовавшись, наверное, «открытием» игумена патриарших в Грузии монастырей) донесли патриарху, что грузины и впрямь еретики, что это им известно достоверно и для оправдания своего донесения сослались на дивногорцев-грузин. Патриарх, усомнившись было сначала в достоверности донесения окружавших его лиц, наконец поверил им и потребовал к себе св. Георгия Мтацминдели, который принуждён был прочитать Символ Веры и тем уверить патриарха в том, что, как он, так и его единоплеменники совершенно православны. Оставшись, таким образом, при «печальном интересе», враги грузин подошли к патриарху с другой стороны: предчувствуя, что миссия Василия Грамматикоса, долженствовавшаго заставить католикоса отказаться от «патриаршества», едва ли будет успешна (в ереси грузин нельзя было обвинить), они постарались воздейстовать на патриарха Петра III, как первосвятителя Aнтиохии и наместника Апостола Петра, напомнив ему, что Грузия некогда (даже до последних дней) зависимая в церковном отношении от Антиохии, в настоящее время не желает подчиниться, и не подчиняется, ни одному из патриархов вселенской церкви, сама ставит себе католикосов и сама ведает церковные дела свои, а всё это ненормально, незаконно: ведь она, Грузия, не имеет за собою ни исторического прошлого – туда не ходил ни один из 12-и апостолов, – да и в настоящее время не представляет ничего утешительного, – это страна невежественная, незначительная и к тому же (якобы) не слишком отделённая от нас. Надлежит, поэтому, заключили недостойные Петра III советники его, чтобы Грузия подчинялась патриарху антиохийскому...
Осаждаемый подобными советами и наущениями и недовольный поступком грузинского католикоса, Пётр III, для удержания своей власти над Грузией, решился на последнее средство: он созвал собор иерархов своих и пригласил на этот собор и св. Георгия. Надо полагать, что, узнав от возвратившегося из Грузии Василия Грамматикоса, как безуспешно было путешествие сего последнего в Гpyзию, патриарх вызвал к себе св. Георгия, и вызвал его потому, что знал, как сильно святой влиял на царя грузинского. Непреклонные на месте царь и католикос, быть может, не сообщившие даже Василию Грамматикосу мотивов своего бесповоротного решения, по всей вероятности, полагал патриарх, подчинятся решению антиохийскоro собора, если под соборным определением подпишется такой муж, как св. Георгий, слава и гордость, «колесница и конница» царя, католикоса и всего народа грузинского. Поэтому то он и встретил св. Георгия следующими словами: «Отче преблаженный! Хотя ты по происхождению своему и принадлежишь грузинам, но по образованию и учёности равен нам, грекам, тебе по сему не трудно понять, что церкви и apxиереи ваши должны подчиняться апостольской церкви нашей (антиохийской) и это потому ещё, что страна ваша недалече отстоит от нас; напиши же царю своему, – ибо я знаю, что он слушает тебя – и убеди его подчиниться нам. Если же он не послушает тебя, тогда я напишу всем четырём патриархам, солидарным с нами во всём, что страна ваша, непросвещённая ни одним из 12-и св. апостолов, по упорству и жестоковыйности племени вашего, управляется не по правилам апостольским и церковным и доведу царя вашего до того, что он униженно будет просить нас о принятии народа грузинского под наше управление». В ответ на такое приветствие, св. Георгий, со свойственным ему спокойствием, сначала упрекнул патриарха в том, что, будучи совершенно не знаком с грузинами, он слишком доверчиво относится к клевете недостойных лиц, и, попросив, затем, «книгу путешествий святых апостолов», прочитал рассказ о путешествии в Грузию Первозванного Апостола и Симона Кананита, «которого де и мощи почивают у нас, в Никопсии абхазской», а в заключение, заметил смиренно: не мы, поэтому, должны подчиняться вам (антиохийцам), а вы нам (грузинам), ибо и званный (апостол Пётр) подчинился (послушался) призвавшему (Андрею) его. Что касается того, что мы народ невежественный, то на этот счет я напомню следующее: с тех пор как познали мы истинного Бога, никогда уже не отрекались от Него, и не только не отрекались, но и в ересь не уклонялись, а всех еретиков отвергаем и анафематствуем. Мы твёрдо стоим под кровом православия в учении и заповедях св. апостолов, а вы, называющие нас невеждами, себя же величающие мудрецами, забываете, что было время, когда во всей Греции поколебалось правоcлавиe (во время иконоборческих споров), и, поэтому, епископ готский Иоанн получил рукоположение не у вас, а у нас, в нашей Мцхете, как об этом говорится в большом Синаксаре... Долго ещё изумлял святой патриарха и его епископов своими познаниями и красноречием и, в конце концов, слова, его показались собранию настолько убедительными, что подобные притязания антиохийцев больше уже не повторялись, а сам св. Георгий сделался предметом уважения и почтения, как со стороны патриарха, так и всех его сограждан. [41]
Так рассказывается об этом в житии св. Георгия, хотя патриарх антиохийский там назван Феодосием, а не Петром, но мы, по приведённым выше, в примечании, основаниям, полагаем, что настоящий эпизод имеет место при патр. Петре III и что собор иeрархов жития есть одно и то же с собором антиохийским, бывшим, по словам Вальсамона, при господине Петре. И вот этот-то собор, приняв во внимание, что a) Грузия просвещена проповедью двух апостолов, б) Она со времени царя Mиpиaнa управлялась почти самостоятельными архиепископами, в) Со времени царя Вахтанга Горгаслана († 499) она получала из Византии католикосов на правах тех же архиепископов, г) Со времени царя Парсмана († 557) католикосы Грузии выбирались уже в Грузии и из природных грузин и только рукополагались в Антиохии [42], д) Со времени Анастасия священномученика († 609) католикосы ставились уже в Грузии, но это не повлекло за собою особых беспорядков, е) Со времени патр. Феофилакта († 750 / 757) грузины уже формально получили право ставить себе католикосов на месте (а равно и варить св. миро) и что грузинских католикосов беспокоило не иное что, как неприятные посещения патриарших наместников и недостойное наушничество патриарших же игуменов, ж) Со времени императора Василия Болгаробойцы († 1025) 1000 драканов из патриарших доходов ежегодно отправлялась в Иерусалим, а за остальными едва ли было необходимо посылать через каждое трёхлетие особого наместника (столь неприятного грузинам), так как доходы эти могли быть посылаемы и игуменом монастырей, з) Грузия в настоящее время представляет единственное православное государство на Востоке (при том не последней величины) и, следовательно, желательно задобрить её, и) Наконец, в это тревожное для церкви время, далеко небезопасно, в интересах пpaвocлaвия, отталкивать от себя грузин, и предоставил грузинским католикосам полную церковную автокефалию, что Вальсамоном принято за начало самостоятельного существования грузинской церкви, тогда как Ефрем и Никон принимают за такое же начало – Феофилактов «протрептикон», но, конечно, ошибочно.
Сказанного, думаем, достаточно, чтобы понять, когда грузины получили полную церковную автокефалию, но в «Картлис цховреба» есть одно место, которое сильно смущает всех [43], занимающихся грузинской церковной историей. Место это содержит в себе якобы постановление Шестого Вселенского Собора и повелевает «признавать святую церковь Мцхетскую, в Грузии, равною по достоинству и чести со свв. апостольскими, кафолическими и патриаршими престолами». Предоставим католикосу грузинскому «быть равным патриархом и иметь начальство над архиепископами, митрополитами и епископами Картли, обеих Кахети (по сю и по ту стороны р. Алазани), Шаки, Ширвана, областей от того места, где начинаются Кавказские горы до границ Сванети и Черкезети, всей Осети, всей Земо-Картли или Самцхэ-Саатабаго, «собор» продолжает... как прежде собор антиохийский освободил его (от зависимости), так теперь соборно же утверждаем его патриархом», затем, постановление «собора» повелевает извергать из сана иерархов, рукоположенных без его (католикоса) согласия, а царя и мтаваров, помазанных (на царство) без его ведома и благословения отрешать от места. [44]
Из приведённого места летописи видно, что собор антиохийский, освободивший грузинского католикоса от зависимости антиохийского патриарха, предшествовал «VI Вселенскому Собору» 170 отцов, созванному Константином Погонатом (668–685), действительно, на 13 году своего царствования и в 680–681 гг. (а не 655) от Р. Хр., и пожаловавшему грузинского или «Мцхетского» католикоса титулом патриарха, а раз это так, то отсюда ясно, что «VI Вселенснй Собор» «Картлис цховреба» имел место после одиннадцатого века, что подтверждается и другими данными разбираемого места летописи:
Во-первых, «летописец» ссылается на постановление самого собора, но ничего подобного мы не находим в «Правилах VI Вселенского Собора», а это уже достаточно ручается за то, что летописец или, скорее редактор, каковым господин Жордания [45] считает царевича Теймураза, и сам ошибается и других вводит в заблуждение.
Во-вторых, постановление «VI Вселенского Собора» в числе провинций Грузии называет: Ширван и Саатабаго, но первая из названных провинций вошла в состав грузинского царства только при Давиде Возобновителе (1089–1125) [46], а о второй не могло быть речи, если не до времени атабага Кваркваре (1451–1498) [47], после которого родовые владения его фамилии и стали называться этим именем, то, по-крайней мере, до дней царицы Тамары (1184–1213), во времена которой и появляется впервые титул атабаги в Грузии. [48]
Далее, в-третьих, «по соборному постановлению» католикосу предоставлялось право не только лишать сана иepapxoв, поставленных без его согласия, но и отрешать от места (!) царей и мтаваров, возведённых на прародительский престол без его помазания. Упоминание о мтаварах, стоящих рядом с царями и возводимых на трон через помазание, само собою, заставляет думать, что мтавары эти не есть простые эриставы, называвшиеся иногда [49], так и определявшиеся царями на свои должности без всякаго на то согласия или несогласия католикоса, а мтавары особого рода, мтавары, владения которых составляли особые, самостоятельные княжества, не зависившие от царей ни de jure, ни de facto, но подчинявшиеся церковной юрисдикции католикоса. Таких княжеств в Грузии, как известно, было пять – Гурийское, Мегрельское, Абхазское, Сванетское и Самцхийское или Саатабаго, и появились они почти одновременно с тремя грузинскими царствами: Имеретинским, Карталинским и Кахетинским, после смерти последнего единодержавного царя Грузии Александра (1413–1442). Правители этих княжеств действительно назывались мтаварами и возводились на трон, как настоящие цари, о чём говорится в интересующем нас «постановлении VI Вселенского Собора», появившемся, следовательно, не ранее 1442 года.
Наконец, в-четвертых, в этом «соборном определении» ни единым словом не упоминается о провинциях Западной Грузии, что объясняется тем, что там с 1390 года [50] сидел свой католикос, признаваемый главой иepapxoв царства Имеретинского и четырёх княжеств: Гурийского, Мегрельского, Абхазского и Сванетского, а заключает в себе перечень провинций царств Карталинского и Кахетинского и княжества Самцхийского, подведомственных власти католикоса Мцхетского или Грузинского.
Следовательно, разбираемое «постановление VI Вселенского Собора» есть произведение не ранее пятнадцатого века и свидетельствует вовсе не о том, что грузинский или мцхетский католикос получил самоглавенство, а о том, что первосвятитель церкви грузинской соборно был утверждён, признан патpиapxoм. Очень может быть, что документ, из которого взято настоящее «постановление VI Вселенского Собора», явился несколько позже, а то и во дни Абхазского католикоса – патриарха Иоакима (около конца XV века), ко времени которого относится один акт, определяющий границы Абхазского католикосата. [51] Вероятно полагать, что когда Абхазский католикос был пожалован титулом «патриарха», то и грузинский католикос, давно уже величавшийся у себя «патриархом», пожелал, чтобы так величали его и восточные патриархи, чего и добился, но почему этот документ приписан VI Вселенскому Собору, мы отказываемся решить.
Таким образом, из всего сказанного ясно, что грузинская церковь получила полную автокефалию, сделалась самостоятельною только в одиннадцатом веке [52], но не делала ли она попыток освободиться от попечений антиохийского патриарха ещё раньше, на первых же порах своего существования, и, если делала, то имела ли какой-нибудь успех?
Единственные доселе известные грузинские источники, от которых мы были бы в праве ожидать ответа на предложенный вопрос, – это «Картлис цховреба» и «Хроника», но первая из них, как то заметил ещё Вахушти [53], события церковной истории излагает весьма кратко, а древней – тем кратче, чем отдалённее, а от второй нельзя требовать многого потому уже одмому, что, обнимая период времени в несколько веков, она вся состоит из трёх-четырёх страниц. Неудивительно, поэтому, что об иepapхии начального периода грузинской церкви наши источники говорят только следующее: а) до царя Вахтанга Горгаслана (446–499) в Грузии сидел один епископ, б) а со времени его, Горгаслана, – католикос и 12 епископов, в) Католикосы из грузин впервые являются при Парсмане VI (542–557), со времени которого «не приводили больше католикосов из Греции, а жаловали этим саном лиц из знатных грузинских фамилий» и, г) право рукополагать грузинских католикосов принадлежало антиохийским патриархам. Не имея ничего возразить против 2, 3 и 4 пунктов, мы попытаемся найти в самих «Картлис цховреба» и «Хронике» слабые указания о существовании в Грузии нескольких епископов ещё до Вахтанга Горгаслана.
В этом отношении, прежде всего, заслуживает внимания следующее место летописи: «и просила (св. Нина, перед своей кончиной) царя (Мириана), чтобы после смерти епископа Иоанна святительский престол был предоставлен священнику Иакову» [54], или по «Хронике»: «и просила она apхиепископа Иоанна о священнике Иaкове, – пусть он займет после тебя престол». [55] Не говоря уже о том, что последними собеседниками святой Нины, по сказанию этих двух вариантов «Картлис цховреба», являются и царь Мириан и епископ Иоанн, здесь само собой бросается в глаза, во-первых, название Иоанна apxиепископом, а во-вторых, просьба самой св. Нины, ибо, по установившейся практике, епископа должны были выбирать по-крайней мере, три епископа. [56] Если против последнего замечания возможно ещё возразить, что св. Нила могла и не знать, что и как практиковалось в Греции, то против первого не остаётся сказать ничего, кроме того, что титулование Иоанна apхиепископом могло произойти случайно, вледствие забывчивости или описки переписчика. Однако, против такого предположения говорит следующее: все преемники Иоанна вплоть до первого католикоса Петра в «Хронике» названы архиепископами, тогда как тот же Иоанн, только по прибытии своём из Греции в Грузию, назван просто епископом. Следовательно, по мнению автора «Хроники», грузинские первоиерархи носили apхиепископский титул ещё до учреждения в Грузии католикосата. А если это так, если в Грузии были apхиепископы, то при них, наверное, были и сподручные им епископы, которые и могли избрать «соборно» назначенного св. Ниной кандидата на ариепископский престол.
Таким образом, хотя «Хроника» и даёт возможность предполагать существование нескольких епископов в Грузии, но зато «Картлис цховреба» по-видимому совершенно устраняет подобную возможность, но только, по-видимому. Правда, что «Картлис цховреба» нигде не упоминает об архиепископе, но зато, она знает епископов, о которых в ней говорится два раза. Первый раз об епископах упоминается в предсмертной речи царя Мириана: делая перед смертью кое-какие распоряжения жене, преемнику своему и духовенству, Мириан, между прочим, просил епископов, чтобы они почитали славу (славили) места того (могилы св. Нины), ибо прилично cие. [57]
То же самое говорит в сущности и соответствующее место «Нового варианта жития св. Нины»: «Прошу архиепископа узаконить почитание места того». [58] Другой раз об епископах «Картлис цховреба» упоминает тогда, когда рассказывает о возвращении Вахтанга Горгаслана из индийской кампании: победоносного героя встретили, между прочим и епископы. [59] Академик Броссе, глубоко убеждённый в том, что в Грузии не было другого христианского епископа, объясняет это место довольно оригинально: по его мнению, тут мог быть иудейский епископ. [60] Мы не знаем какого иудейского епископа (первосвященника?) разумеет тут почтенный учёный, и со своей стороны охотно предложили бы разуметь, в данном случае, персидского архимандрита, действительно называемого в «Картлис цховреба» епископом [61], если бы не знали из того же источника, что Горгаслан уже покончил дела с этим епископом раньше. [62]
Таковы слабые указания грузинских источников на существование в Грузии нескольких епископов и взятые сами по себе они, конечно, имеют весьма мало значения. Но дело в том, что указания эти получают подтверждение со вне – свидетельствами, во-первых, актов Второго Вселенского Собора, а во-вторых, известного армянского историка Моисея Хоренского. В числе 150 епископов (или их представителей), подписавших определение Второго Вселенского Собора, 144-е место занимает подпись епископа иберийского Понтофила (Понсофия, Пасифила [63]). По Моисею же Хоренскому, св. Месропу, прибывшему в Грузию просвещать её обитателей, много содействовали царь Бакурий и епископ Моисей [64]; а между тем ни того, ни другого из названных епископов не знают rpyзинскиe источники, хотя и предоставляют непрерывный ряд епископов от первого иepepxa Грузии Иоанна вплоть до первого католикоса Петра. Надо полагать, что грузинские источники говорят нам только об епископах первенствующих, об архиепископах, не считая в то же время нужным сказать нам что-нибудь о подчинённых им епископах, к числу кототорых и должны быть отнесены епископы Понтофил и Моисей.
Спрашивается, когда же Грузия приобрела епископов? Мы уже говорили выше, что автор «Хроники», называя всех предшествовавших католикосам иepapхов Грузии архиепископами, одного только Иоанна называет епископом и называет именно тогда, когда говорит о прибытии его в Грузию. [65] Следовательно, Грузия приобрела епископов в промежуток времени от прибытия в Грузию Иоанна (334) до смерти св. Нины († 340). Что последнее предположение не лишено основания, это видно из следующих слов «Картлис цховреба»: «Тогда послал царь Mириан епископа Иоанна и одного вельможу просить царя Константина... о присылке многих священников, которых он (Mириан) послал бы во все сёла и деревни (Грузии) и которые окрестили бы народ в короткое время». [66] Очевидно, Мириан понял, что несколько священников и один епископ (назначение и прибытие которого в Гpyзию всецело зависело от византийского правительства, и потому, в случае недоразумения между государями двух стран, грозило новооснованной Церкви опасностью остаться, без епископа), недостаточны были для утверждения христианства в стране, сплошь покрытой идольскими жертвенниками и вследствие этого он решился просить императора Константина об увеличении числа как священников, так и епископов. Положим, что в указанном месте «Картлис цховреба» ничего не говорится об епископах, но это нисколько не говорит против нас, ибо автор или редактор «Картлис цховреба» упорно держится мнения, что в Грузии сначала был только один епископ – это во-первых, а во-вторых, подразумевать под словом священники и епископов не мешает нам решительно ничто: епископ Михаил в одном месте «Картлис цховреба» прямо назван священником. [67] Иначе трудно объяснить как существование в Грузии через 40–50 лет другого епископа (Пантофила), и наименование Иоанна в «Хронике» и в «Новом вapиaнте жития св. Нины» архиепископом. [68] Да и из самого рассказа нашей летописи видно, что посольство, снаряжённое царём Мирианом, было чрезвычайное, а не маловажное, каким представляется просьба о присылке простых священииков, для каковой цели достаточно было посольство и одного вельможи, если бы почему-либо предположить, что Иоанн был лишён возможности рукоположить нужное количество лиц во священники. В самом деле, мыслимо ли, чтобы страна, только что просвещённая святым крещением, оставлялась без епископа, если уж не по особенно важной причине? Нет сомнения, что Мириан, посылая вместе с вельможею и епископа, надеялся, что последний выяснит императору, насколько необходимы были епископы в Грузии и выработает (или узнает, по-крайней мере, доподлинно, как то желательно было императору) те условия, в какие церковь грузинская должна была стать к церкви вселенской, к греко-римской. Видно, что равноапостольный император, так много сделавший для христианства, поставил интересы религии выше интересов узкой политики и не отказал Mириану в его просьбе, прислав ему и епископов и священников, и архитекторов, и святыни. [69]
Посольство Mирианово, по словам летописи, имело место вскоре после крещения грузин, т.е. около 335–336 года и, следовательно, с этого времени Грузия получила нескольких епископов и в том числе одного apxиепископa, но каковы были права последнего, мы затрудняемся сказать.
В греко-римской империи, как известно, существовали двоякого рода архиепископы: apxиепископы старшие митрополитов или что тоже – патриархи и apxиепископы младшие митрополитов или епископы, подчинённые власти не окружного митрополита, а непосредственно, патриарха. [70] Что первые грузинские архиепископы не были арпепископами старшими – это мы уже знаем, но что они не были, по-крайней мере до Вахтанга Горгаслана, архиепископами младшими – и это почти бесспорно. Дело в том, что Понтофил Иберийский, присутствовавший на Втором Вселенском Соборе, вместе со чтецом полемонийской церкви Киллом (Кириллом) [71], был представителем понтийской области, а это, по нашему разумению, указывает на то, что митрополит понтийский считал епархию иберийскую подчинённою непосредственно себе.
Предположение это подкрепляется одним обстоятельством. Известно, что Собор Халкидонский 28-м своим правилом предоставил во власть Константинопольского патриарха, между прочим, и понтийскую область, выделив её из ведения антиохийского патриарха. Вследствие этой перемены грузинская церковь, если только она подчинялась понтийскому митрополиту, должна была отойти в ведомство патриарха Константинопольского, что, по словам грузинской летописи, и имело место на самом деле. По-крайней мере, «Картлис цховреба» сохранила нам единственный факт, наводящий на это предположение: по рассказу летописца, царь Вахтанг Горгаслан, оскорблённый дерзкой выходкой епископа Михаила (тот вышиб зуб царю, когда последний целовал его туфлю), послал его на суд пaтpиapxa Константинопольского [72], а не митрополита понтийского или патриарха антиохийского.
Из сказанного следует, что первосвятитель грузинский, носивший титул архиепископа сначала (до конца IV века приблизительно) в отличие от двух-трёх епископов, подведомственных ему, подчинялся при посредстве ближайшего к нему понтийского [73] митрополита патриарху антиохийскому. Но с течением времени он постепенно стал освобождаться от власти ближайшего начальника и переносить свои дела на обсуждение сперва (должно быть) антиохийского патpиapxa, а потом, константинопольского, когда последнему отошла его eпapxия, как подчинённая понтийской митрополии.
Такое фактическое, но не легальное пользование правами архиепископа младшего митрополита, в связи с другими обстоятельствами и послужило причиною учреждения католикосата в Грузии при Вахтанге Горгаслане. По рассказу летописца [74] после смерти Мирдата V (434–446), отца Вахтанга, и в детстве сего последнего, число магов снова увеличилось в Грузии и «проповедь» их привлекала немалое число простого, особенно, народа. Видя всё это, молодой царь, воспитываемый христианским епископом Михаилом, горел пламенным желанием уничтожить магизм в Грузии, но «страх персов» достаточно умерял благородные порывы будущего волка-льва (Горгаслана). Когда же страх с этой стороны, благодаря его победам, прошёл мимо и Вахтанг выгнал из Грузии всех магов [75], то царю-герою пришлось убедиться в том, что им сделана только половина дела: для искоренения магизма мало было изгнать магов, нужно было заменить магов христианскими проповедниками, способными внушить народу какая пропасть между христианством и магизмом и внушить это не словами только, не мимоходом и случайно, а самим делом и образом жизни в среде этого самого народа. Единственным средством для этого могло быть увеличение числа духовных лиц и особенно епископов, с определённым местом жительства для каждого из последних, т.е. деление страны на епархии по образцу византийской империи, что Вахтанг и не преминул сделать. Воспользовавшись удобным случаем, Вахтанг, как сказано выше, выпросил у греческого императора и Константинопольского патриарха католикоса и 12 епископов.
В данном случае, обращает на себя внимание то обстоятельство, что константинопольский патриарх не сам избирает и рукополагает будущих грузинских архипастырей, а поручает сделать всё это антиохийскому первосвятителю, препровождая к нему лишь только священника Петра и монаха Самуила, избранных самим Вахтангом. В объяснение всего этого, по словам «Картлис цховреба» [76], патриарх Константинопольский пишет пepвoиepapxy антиохийскому послание, в котором он как бы извиняется за отправление епископа из Константинополя во время обращения в христианство грузин св. Ниной и оправдывает такой поступок своих предшественников какими-то политическими обстоятельствами, помешавшими точному исполнению правил, изложенных свв. апостолами в Евангелиях и определяющих преимущества антиохийской кафедры, которой принадлежали Картли, Восток и Север. Нет сомнения в том, что разбираемое место «Картлис цховреба» искажено рукою какого-нибудь недоучившегося «редактора», с важностью сообщающего, да и то устами цареградского патриарха, что апостолы в Евангелиях определили преимущества антиохийской кафедры: видно, что наш «редактор» слыхал кое-что об апостольских правилах и о шестом правиле Первого Вселенского Собора, действительно определяющем преимущества антиохийской кафедры, но ничего не знающем ни о Картли, ни о картвелах…
Однако, если мы всмотримся глубже в содержание этого послания quasi-Константинопольского патриарха, то откроем в нём возможные (на наш взгляд) следы исторической истины: бывший тогда Константинопольский патриарх, в ведение которого перешла Иверская церковь после халкидонского Собора, посмотрел на просьбу Вахтанга подозрительно: исполнить просьбу Вахтанга значило, предоставить грузинскую церковь самой себе, освободить её от всякой зависимости, дать ей полную автокефалию, а это, очевидно, не входило в планы ни патриарха, ни императора, отказать же было небезопасно. Необходимо было, поэтому, устроить дело так, чтобы и Вахтанг был удовлетворён и Византия не теряла бы своего влияния на Грузию. Принимая всё это во внимание, патриарх Константинопольский для виду отстраняет себя от исполнения просьбы царя Вахтанга и пишет антиохийскому собрату своему следующего приблизительно содержания письмо: мы знаем, что когда святая Нина просветила Евангелием грузин и когда царь Константин послал к ним из Константинополя епископа Иоанна, тогда же подчинил церковь иверскую святейшему твоему престолу, ибо в Константинополе сидел тогда (335 г.) епископ, подчинявшийся гераклийскому митрополиту (следовательно, твоему же, престолу) и потому он не имел права подчинить себе другого епископа, кроме того, святой собор 318-и отцов (Никейский) предоставил тебе преимущество над церквами Востока, следовательно и над будущей церковью иверскою; ты и пользовался этими
Примечания:
1. А. Хаханов, «Источники по введению христианства в Грузии», М. 1893, 42. Газета «Иверия», 1893 г. №159.
2. 4 пр. I Собора ср. Апостольское правило 1.
3. Правила Вселенских Соборов, ч. 1, в. 2, стр. 86. Москва, 1877 г.
4. «Histoire de la Georgie» par M. Brrosset, p. 1, p. 292, n. 1, et. 2; p. II, livr. 2, p. 432. cp. Д. Бакрадзе «История Грузии» 88, 146.