Виктор Люстиг – один из самых ярких аферистов и мошенников в истории. Ему удалось два раза продать Эйфелеву башню на металлолом и обхитрить чикагского гангстера. Однажды, году приблизительно в 1926-м, высокий, щегольски одетый молодой человек посетил Аль Каноне, самого известного гангстера того времени. Его речь отличал элегантный иностранный акцент. Человек представился как граф Виктор Люстиг. Он пообещал, что если Капоне даст ему 50 тысяч долларов, то он сможет удвоить эту сумму. У Капоне было более чем достаточно средств, чтобы покрыть такое «вложение», но не в его привычках было раздавать крупные суммы незнакомцам. Он присмотрелся к графу. Что-то в нем привлекло гангстера — шикарный стиль, манеры, так что Капоне решил подыграть ему. Он собственноручно отсчитал купюры и протянул их Люстигу. «Хорошо, граф, — сказал Капоне, — удвойте их за два месяца, как обещали». Люстиг ушел с деньгами, положил их в банковский сейф в Чикаго, а затем отправился в Нью-Йорк, где у него были запущены мн
Виктор Люстиг – один из самых ярких аферистов и мошенников в истории. Ему удалось два раза продать Эйфелеву башню на металлолом и обхитрить чикагского гангстера.
Однажды, году приблизительно в 1926-м, высокий, щегольски одетый молодой человек посетил Аль Каноне, самого известного гангстера того времени. Его речь отличал элегантный иностранный акцент. Человек представился как граф Виктор Люстиг. Он пообещал, что если Капоне даст ему 50 тысяч долларов, то он сможет удвоить эту сумму. У Капоне было более чем достаточно средств, чтобы покрыть такое «вложение», но не в его привычках было раздавать крупные суммы незнакомцам. Он присмотрелся к графу. Что-то в нем привлекло гангстера — шикарный стиль, манеры, так что Капоне решил подыграть ему. Он собственноручно отсчитал купюры и протянул их Люстигу. «Хорошо, граф, — сказал Капоне, — удвойте их за два месяца, как обещали». Люстиг ушел с деньгами, положил их в банковский сейф в Чикаго, а затем отправился в Нью-Йорк, где у него были запущены многочисленные операции по добыванию денег. 50 тысяч лежали нетронутыми в чикагском банке. Люстиг не делал попыток их удвоить. Через два месяца он вернулся в Чикаго, забрал деньги из банка и вновь отправился к Капоне. Он осмотрел каменные физиономии телохранителей гангстера, примирительно улыбнулся и сказал: «Прошу принять мои глубочайшие извинения, мистер Капоне. Я с прискорбием должен сообщить, что мой план не сработал. Я проиграл». Капоне медленно привстал. Он разглядывал Люстига, прикидывая, в каком месте реки удобнее будет его утопить. Но граф сунул руку в карман пальто, вынул 50 тысяч долларов и положил их на стол. «Здесь ваши деньги, сэр, до единого цента. Я еще раз приношу мои искренние извинения. Это крайне неприятно. Все пошло не так, как я планировал. Я очень хотел удвоить ваши деньги для вас и себя самого — видит Бог, я в этом очень нуждаюсь, — но план не удалось реализовать». Капоне в замешательстве откинулся на спинку кресла. «Я знаю, что вы мошенник, граф, — произнес Капоне. — Я знал это с первого момента, как увидел вас здесь. Я ожидал 100 тысяч долларов или ничего. Но это... вернуть мои деньги назад... м-да». — «Я еще раз прошу простить меня, мистер Капоне», — сказал Люстиг, беря шляпу и поворачиваясь, чтобы выйти. «О Господи! Да вы честный человек! — вскричал Капоне. — Если у вас затруднения, возьмите хоть это». И он отсчитал пять купюр по тысяче долларов из 50-тысячной пачки. Граф, казалось, был ошеломлен, он пробормотал слова благодарности и вышел с деньгами. Именно ради этих пяти тысяч Люстиг всё и затевал.