В парке Степанова серебряный снег. Серебро грязное, тёмный налёт, неравномерный. Я хочу его почистить, но чем? Нет у меня с собой ни нашатыря, ни перекиси водорода, ни уксуса. Нечем чистить снег, и я им просто любуюсь. Хвойные крошки усыпали снежное серебро. Шелушатся панцирные деревья, летят с них запятые, кавычки и прочие знаки препинания, отделяющие весну от лета.
На льду реки оставленный рыбаком раскладной стульчик и палка. Но не выручалка, а обычная торчалка. Я оглядываюсь в поисках рыбака. Нет рыбака. Один стульчик темнеет на льду.
Поодаль бредёт по льду человек. Он переходит от одной наметившийся размоины к другой и тыкает в них своей палкой. Мне кажется, он колдует. Он бесстрастный мартовский колдун. Возможно, тут был поединок и этот выиграл, а первый исчез, оставив после себя раскладной стульчик и эфемерную палку. Исчез от стыда.
А, может, просто не ловилась несчастная рыба, рыбак плюнул сгоряча, пнул ногой ледышку и ушёл, бросив стул. Хорошо, что захватил с собой ящик для рыбы. А там не рыба, конечно, а черепаха, захваченная из дома.
— Поймал что, сосед?
— Да вот, черепаху одну.
— Суп сваришь?
— Нет. Поглажу и отпущу.
Людей мало, да и те ватные. Идут себе, поодиночке и сам друг. А то скрещиваются по трое и вяжут лыко сонной беседы. Никто уже не проваливается в снег, не вязнет, не вздрагивает от испуга, не подкладывает валежник под колена, всё в прошлом. Теперь вот водные заросли, лужи, озерца, проточины, водомоины, сиротливые протоки, простодушные лунки, зеркальные продухи, хитроватые промывины. И вот кто-то (не я ли?) чапает, чвакает, баламутит карюю водицу, которая таращит глаза спросонья.
Серое и красивое. На сердце тихое любование. Скоро примется дождь и колдун уберётся восвояси. Но появится тот, первый, он, как видно, материализуется из последних капель уходящего марта 2023 года, подберёт стульчик и уйдёт никем не замеченный.
Погладит, да и отпустит.
Дядя и племянник