— Богатство! —сказал Аттерстон, потирая руки. —Черт возьми, мы будем безумно богаты!
Огромный корабль, медленно вращавшийся на обзорных экранах, поражал воображение. Гигантский диск в два километра в диаметре был похож на чудовищное семечко, оброненное в незапамятные времена древним титаном в глухом уголке Галактики. В каком-то смысле, так оно и было: цивилизация к’тааров, построившая этот корабль, исчезла больше миллиона лет назад, сгорела в чудовищной войне с другой могущественной расой, меркорианцами. Конечно, сами себя ни к’таары, ни меркорианцы так не называли. О них вообще мало что было известно — все-таки миллион лет — очень большой срок по меркам мыслящих существ. Случайные малопонятные артефакты, остатки величественных руин на пустынных планетах, да обрывки древних легенд — вот и все, с чем приходилось теперь работать археологам ГалКона.
— Правительство не позволит нам прикарманить целый корабль, — сказал Ниссен. — Это же настоящее открытие эпохи. Никто еще не находил целый корабль к’тааров, только разрозненные обломки и артефакты. Обычные правила по заявкам на древности и погибшие корабли тут не сработают.
Аттерстон небрежно отмахнулся от напарника.
— Ерунда! Нам в любом случае выплатят огромную премию. Помнишь, как это было с экипажем Чонг Суна и лЧе-194? А они нашли всего-лишь покореженную к’таарскую спасательную капсулу. Получили по несколько миллионов кредитов на каждого члена экипажа, так что лЧе-194 смог даже выкупить всех своих кокон-братьев до начала сезона эвтаназии. И не забывай славу: интервью, пресс-конференции, все такое. Да все журналисты Галактической Конфдерации будут нас на руках носить!
Он набрал команду на терминале, развернув голоэкран главного сканнера, и начал манипулировать иконками настройки. На его губах играла плотоядная ухмылка.
— Давай-ка лучше найдем вход в эту хреновину, — сказал он. — Премия премией, но никто не мешает нам осмотреться как следует, прежде чем мы вернемся под грохот фанфар.
Внутри корабль к’тааров поражал воображение даже еще больше, чем снаружи. Враги к’тааров меркорианцы были небиологической цивилизацией, но сейчас невозможно было установить, была ли это раса взбунтовавшихся машин самих к’тааров, или они развивались независимо, пока их пути не пересеклись с к’таарами. Однако относительно самих к’тааров ясности и вовсе не было. Дошедшие с древних времен сведения были противоречивыми, рисуя к’тааров то гуманоидами, то жителями водных миров, то инсектоидами, то вообще приписывая им формы, не имеющие аналогов среди сотен рас ГалКона, да и название «к’таары» им дала другая цивилизация, в свою очередь исчезнувшая десятки тысяч лет назад.
Глядя на странные очертания коридоров, помещений и механизмов корабля, Ниссен готов был согласиться с самыми экзотическими из гипотез. Корабль выглядел так, словно был не построен, а выращен, как комнатное растение. И все же, материалы из которых он состоял, были достаточно прочными, чтобы провести его через хромосферу звезды, выдержать чудовищные межзвездные сражения или, наконец, сохраниться в течении миллиона лет.
Аттерстон недовольно пнул башмаком скафандра похожий на воздушный корень растения выступ на полу того, что они, за не имением лучшего термина, назвали ангаром. На самом деле это был просто огромный отсек кубической формы в добрую сотню метров в длину, в котором не было никаких летательных аппаратов. Точнее, в нем было вообще ничего, кроме тонкого слоя серой пыли.
— Ладно, я еще понимаю, что, покидая корабль, они прихватили все ценное, — с раздражением сказал Аттерстон. — Но не может же быть такого, что даже какой-нибудь пьяный механик хотя бы отвертку не обронил! — его голос в наушнике коммуникатора звенел от справедливого негодования.
Ниссен пожал плечами и тут же сообразил, что скафандр полностью скрадывает его жест.
— Может и обронил, — сказал он. Миллион лет прошел, Ат. Миллион! Думаешь, наши отвертки выдержат хотя бы сто тысяч?
Аттерстон лишь невнятно выругался в ответ.
Они бродили по кораблю к’тааров уже три часа, и не нашли ровным счетом ничего. Только лабиринт коридоров и помещений странной, совершенно чуждой для людей формы, смахивавшие на внутренности гигантского мумифицированного животного. Возможно, какие-то из негуманоидных рас ГалКона и усмотрели бы тут привычные для себя аналогии, но Ниссен чувствовал себя совершенно не в своей тарелке, и был уверен, что сомнения пробиваются даже сквозь броню жадности его партнера.
— Надо вернуться за инструментом, — сказал вдруг Аттерстон. — Возьмем старательский лазер и отчекрыжим кусок. Хоть какие-то бабки отхватим.
Ниссен вздохнул. Он ждал чего-то подобного.
— Ат, если власти обнаружат (а они обязательно обнаружат), что мы что-то самовольно демонтировали, нас просто посадят в тюрьму. Сколько ты выручишь за металл к’тааров на черном рынке? Сотню-другую тысяч. Против нескольких миллионов и славы, которая еще дороже! Дружище, оно того не стоит. Подумай сам.
Какое-то время луч нашлемного фонаря Аттерстона скользил по полу и стенам кораблям, задерживаясь на каждом причудливом выступе. Ниссен молчал. Он хорошо знал своего приятеля: Аттерстон прощался сейчас с желанием урвать лишнюю копейку.
— Ладно, — наконец сказал он и Ниссен уловил в его голосе нотки смиренной досады. — Надо двигать домой, пока какой-нибудь другой бродяга не наткнулся на это древнее корыто.
***
— До ближайшей базы Патруля три гиперпрыжка, — сказал Ниссен, садясь в пилотское кресло и наклоняясь к пульту управления. — Сообщение по нуль-связи могут перехватить, поэтому рапорт лучше сдать прямо на руки командующему. Базой кстати, заправляют горрменчи, и это хорошо: они не умеют врать и мошенничать. С людьми я бы поостерегся. — В носу у него засвербело, и он оглушительно чихнул. — Черт, опять вентиляция барахлит, — сказал он. — Как только уйдем в прыжок, надо будет заняться фильтрами. Слышишь, Ат?
Вместо ответа из-за спины послышалось громкое чихание и кашель, потом какая-то невнятная возня. Ниссен вздохнул и встал.
—Ну что там у тебя опять слу… — начал было он и замер на полуслове, еле успев отскочить. Луч лазерного пистолета прошел в дюйме от его головы и оставил оплавленное отверстие в обшивке потолка.
Аттерстон с совершенно серым лицом и безумно выпученными глазами смотрел на пистолет, который сжимал обеими руками.
— Черт, Нисс, клянусь, это не я! — сипло выдавил он. — Меня словно что-то подтолкнуло… О, боже, Нисс! НЕТ!!!
Он резко вскинул пистолет, приставил к голове и выстрелил.
Ниссен с ужасом увидел, как Аттерстон повалилось на пол. В голове у него шумело, во рту стоял странный привкус, а перед глазами плыли круги, но увидел, как от падения над трупом Аттерстона поднялось облачко серой пыли. Ниссен хотел было броситься к товарищу, но тело отказывалось повиноваться.
Словно зритель в вирутальном кинозале, Ниссен с отстраненностью следил, как его собственное тело снова вернулось к пульту и задало кораблю координаты прыжка в совершенно незнакомую точку пространства. Он не мог пошевелить даже пальцем — нечто полностью захватило контроль над организмом, не считаясь с волей бывшего хозяина, превратившегося в пассивного наблюдателя. Как во сне, он отметил, что пульт тоже надо бы протереть — на нем тонким слоем лежала все та же пыль…
Пыль!
Внезапно Ниссен понял все. Кусочки мозаики сложилось в осмысленную картину. Теперь ему стало ясно, какую ошибку делали все исследователи к’тааров, гадая, почему их артефакты и руины словно бы созданы для совершенно разных рас, и почему не осталось никаких следов общей письменности к’тааров.
Она была им просто не нужна, как, строго говоря, и корабли с городами. Они просто могли пользоваться тем, что создавали их рабы.
Такая маленькая ошибка!
Ниссен и Аттерсон не стали дезинфицировать скафандры по возвращении. Что могло выжить в корабле, которому миллион лет?
Только то, для сохранения чего этот корабль был построен.
Серая пыль.
К’таары обхитрили всех.
Чертовски разумно для вирусов.