«Это вы к нашему зверю?», - не без удивления оглядывают меня с ног до головы на пропускном пункте в «СИЗО №1». Так здесь называют дважды приговоренного к пожизненному заключению маньяка, известного как «Иволгинский потрошитель».
Кегашбека Орунбаева этапировали в Барнаул в мае 2022 года из «Черного дельфина» - это тюрьма, откуда на свободу уже никто не выходит. В ней сидят самые жестокие убийцы. Понимая, что небо в клетку - это уже до конца дней, «пожизненник» развлекается как может - периодически признается в очередном убийстве и потом, по закону жанра, его в рамках следственных действий, везут по местам «боевой» славы. Так «зверь» оказался в Барнауле - выдал чистосердечное об изнасиловании и убийстве молодой девушки. Дело почти 30 лет считалось «висяком». Сейчас оно раскрыто, убийце дали 9,5 лет. Их прибавят к двум пожизненным. Этой жизни ему не хватит. Видимо, отбывать весь срок наказания он будет уже в аду...
Председатель Октябрьского района суда Барнаула Дмитрий Гуглер, выносивший приговор Орунбаеву по последнему делу, дал мне разрешение на встречу с маньяком, при этом спросил: «Страшно?». Я сказала - «Нет». Хотя не уверена, что это был честный ответ. Итак, иду в клетку к хищнику...
На входе у меня забирают портфель, ключи, зарядки и телефон, оставляют лишь диктофон и ручку с блокнотом. Кстати, на диктофон тоже пришлось получить разрешение. Правила здесь строгие, никогда бы не подумала, что попасть за решётку так сложно. Когда все этапы проверки пройдены, меня провожают в небольшой кабинет. Он разделен решеткой: по одну сторону - я, по другую - он.
Лысый. Острое овальное морщинистое лицо. Узкие глаза. Высоко поднятые брови и взгляд исподлобья. А еще у «зверя» невероятно длинные пальцы, которые он постоянно прячет под стол. Одет Орунбаев в изрядно потрепанный темный свитер со светлой полоской, а на нем - бирка с фамилией, именем и отчеством заключенного.
- Кегашбек Шамшиевич - так я могу к вам обращаться? Во время оглашения приговора по последнему делу вы сказали, что хотите пообщаться с журналистами. Для чего вам нужна была эта встреча? - начинаю я разговор.
- Сейчас на уровне правительства много говорят про борьбу с толерантностью, что нужно укреплять семью. Я писал как раз трактат о пророчестве отверженных младенцев. В рукописи я описываю ход борьбы с толерантностью, пишу про мировозрение, идеологию. Что такое человечность? Нужно, чтобы в России выступили против абортов, - говорит человек по ту сторону решетки.
Первая моя мысль - это что сейчас было? Передо мной сидит маньяк, который говорит о человечности... Убийца, который призывает не убивать... Скорее всего это просто такой ход.
Кстати, говорить о себе бесплатно он не согласился. Орунбаев ехидно и издалека начал намекать, что очень любит курить, и тяга настолько сильная, что даже читать не может. За разговор он попросил блок сигарет, карамельные конфеты, спички, 1 кг соли, карандаш, стержни для ручки и листы бумаги - видимо, для своего литературного творения. Я будто заключила сделку с дьяволом.
Немного из биографии Орунбаева - его поймали в 2012 году, когда ему было уже 50 лет. Учитывая, что убивать он начал в 26, половина жизни - это кровь, кровь, кровь...Первой была швея в Барнауле. Ей было 23 года. Девушка возвращалась с ночной смены, а Орунбаев подкараулил её, затащил в кусты, ударил чем-то тяжелым, от чего она потеряла сознание, и надругался. Его кто-то спугнул, поэтому маньяк сбежал и оставил жертву живой. Второй была несовершеннолетняя. 17-летняя горожанка возвращалась с дискотеки, а маньяк последовал за ней и зверски убил и надругался. А третьей жертвой стала 76-летняя женщина в Новоалтайске, у которой он снял комнату в частном доме. Старушка отказала годящемуся ей в сыновья арендатору в близости, и это взбесило маньяка.
После этого убийца переехал в Бурятию. Его жертвами становились женщины, которые отказывали ему в близости. Тела некоторых он расчленял, также были факты каннибализма. Одну из девушек до сих пор не опознали... За зверства в городе Нижняя Иволга он и получил свое прозвище. В 2012 году, когда маньяку был 51 год, его приговорили к первому пожизненному сроку.
Пожизненное заключение на сегодня - это высшая мера наказания, так как на смертную казнь действует мораторий. Свое наказание «зверь» отбывает в «Черном дельфине», но регулярно выдает все новые признания в убийствах, преподносит следователям «пищу для ума» по нераскрытым делам давно минувших лет... У Орунбаева своя игра, и все понимают, по каким правилам он играет - ему просто скучно. Для хладнокровного убийцы такие поездки не более, чем развлечение. А сейчас у него появилось еще одно хобби. Почти весь год, что он находится в барнаульском СИЗО, пишет трактат об отмене абортов. Для этого он и хотел встретиться с журналистами. Может, славы захотелось?
- Рукопись для чего пишете? Прощения хотите за свои грехи?
- Ну, как сказать, убийца должен раскаяться и понять ценность человеческой жизни. Что уж волосы рвать, нужно осознать. От того, что я буду горевать, мир не изменится. Рукопись - мое раскаянье. Я хочу спасти детей не из-за прихоти: мол, раньше убивал, а теперь милосердный, детей пожалел.
То, что я написал, рукописью назвать нельзя, это жалкая попытка бездарного невежества. У Толстого, Достоевского дерево растет, а у меня кустарник на краю пропасти. Представьте, нежеланный младенец, от которого хочет отказаться мать, катится по склону, может зацепиться за этот кустарник и спастись.
- Вы насиловали и убивали женщин, а теперь рассуждаете про аборты. А если женщина, над которой надругался маньяк, забеременела и хочет сделать аборт? Разве это преступление?
- Я эту тему не трогаю. Мы говорим про нежеланных детей.
- А вы верите в Бога?
- Где-то я верю, да, но к конкретной религии себя не отношу. Я верю, что бог вдохновил меня, чтобы я написал [рукопись, прим. ред.]. Все преступники, которые опустились на ниже некуда, должны раскаяться. Как говорил Достоевский: «Великая ответственность маленького человека перед большим миром». Великая ответственность с чего начинается, как вы думаете?
- С осознания?
- С осознания вины за все, что творится.
- Судя по всему, вы здесь много читаете...
- Мне нравится Гёте «Фауст» и Экзюпери. Достоевского сейчас тоже читаю, я у него одно взял, что каждый человек виновен в чужом грехе. Я готов сражаться за человека в каждом из нас, даже если против себя, против внутреннего «животного».
Я много читал. Но, как сказать, в «Черном дельфине» на это есть не так много времени, мы по 12 часов работаем. Представляете? Я работаю в швейном цехе, мы шьем одежду для осужденных и сотрудников. Времени нет вообще. Даже письмо написать некогда...
- А кому вы хотите написать письмо? Родным? Они общаются с вами?
- Нет, мои родственники от меня отреклись, братья были родные. Просто если кто-то узнает, что у них есть такой родственник, как я... Не хочу. Пусть будут дальше от меня, не хочу им навредить. Они так в безопасности.
С женой я развелся, а сын отказался от моей фамилии. Мать и бабушка давно умерли. Родные братья... у нас были не близкие отношения, не было душевного общения. С младшим братом мы перезванивались до 2011 года, знаю, что женился, а после 11-го года ничего про него не знаю. Хоть бы фотку отправил...
Орунбаев во время разговора часто опускал глаза и старался уводить беседу в русло философии и осознания ценности человеческой жизни. В какой-то момент я спросила его про детство. Он замешкался, начал чесать свою практически под ноль стриженную голову. Этот жест, кстати, он потом еще несколько раз будет повторять, как я заметила, в моменты самых неудобных вопросов.
- На Википедии про вас есть целая страничка, а про детство ничего не написано. Вы были счастливым ребенком?
- ... Я... Ну я учился в киргизской школе, но очень любил русский язык. У нас считалось, что тот, кто говорит на русском - культурный человек.
- А мама вас любила?
- Ну, как сказать... Поначалу да, а потом она... спилась, в общем. Бабушка тоже пила. Отца не было, был отчим, но отцовского воспитания я не получил.
- Почему? Бил вас?
- Сердце у него было холодное.
- Вы в обиде на мать?
- Я не в обиде. Конечно, осадок остался, недовольство. Но не обида, их всех уже в живых нет. Не пили бы и вели бы себя лучше...
- Вы поэтому уехали в Барнаул? В поисках лучшей жизни?
- Учился я хорошо, и помню, что те, кто оканчивал вуз в России, возвращались и становились большими начальниками. Думал, что поступлю в институт. Когда поступал в Киргизии, меня отправили в Минск, Беларусь учиться на инженера-педагога. Со второго курса бросил, хотел на юридический пойти. Ну, как сказать, в общем, большего хотелось...
Один земляк служил в Барнауле и сказал, что там хорошо. Я слышал, что в Сибири тогда платили хорошо, поэтому и переехал. Со мной поехал двоюродный брат, он сидевший был за воровство и пил. В общем... начал с ним выпивать. Я его зря привез с собой.
- Почему?
- Он уехал и опозорил меня - у земляков из техникума взял магнитофон и продал его, а ко мне пришла милиция потом. Я сломался, пропало все стремление учиться, и в запой ушел.
- А где брали деньги на алкоголь?
- Ну, как сказать, занимал у земляков, а потом помогал заочникам задачи решать по математике и электронике. Один из них был знаком с преподавателем в Барнауле, он поговорил с ним, чтобы меня взяли, а был уже сентябрь, экзамены уже все сдали, но мне разрешили сдать позже.
- Юным девушкам вы нравились?
- Я начал учиться в техникуме, жил в общежитии. На втором этаже жили девушки, студентки. Как бы вот там как раз и началось... Ну, короче, насильничать начал, да. Стал приставать к девчонкам, они отказывали. Было это с некоторыми.
- Почему они не заявляли на вас?
- Ну, они пьяного меня боялись, заявления (в милицию, прим. ред.) не писали, только просили убрать меня из общежития.
- Ваши жертвы сопротивлялись, кричали, просили вас остановиться. Почему не прекращали?
- Да трезвый бы я на такое не пошел. Вот как протрезвею, так обещаю себе: «Больше не буду». А как пьяный, так опять начинается. Это пьянство, желание затмевает рассудок.
- Чувствуете себя всемогущим в этот момент?
- Да нет, просто возбуждаюсь.
- Полно девушек, можно же было найти ту, с которой все будет обоюдно... Или никто не нравился?
- Нравились, но они на меня не смотрели, я им был не по нраву.
- А я бы вам понравилась?
- Ну да.
- Что объединяло ваших жертв? Общий типаж?
- Нет, определенного типажа у меня не было. Ну, как сказать, есть женщины, которых я даже трезвым бы не трогал. Вот знаете, я делю так: есть женщина, а есть самка. Женщин нужно уважать, как чистых, как мать, их сразу видно - смотришь и сразу хочешь уважать. Я таких не трогал. А есть такие... развязные, им лишь бы... Как сказать, скромности в них нет.
- А 17-летняя девочка в Барнауле? Вы вообще знали, что она несовершеннолетняя? За что вы ее убили?
- Она выглядела взрослее. Я видел, как она с кем-то ругалась, и по разговору понял, что она выпившая и развязная. Как она словами ругалась, нормальная девушка такого себе не позволит. На это и ориентировался. И я пошел за ней...
Пьяным не понимал, что натворил, а на следующий день пришло осознание. Начал переживать.
- Совесть мучала?
- Был страх. Боялся сесть в тюрьму, так как арестанты плохо относятся к тем, кто женщин насилует. Я вот сижу и со мной даже никто не общается.. Нет, ну общается, но там таких не любят. Испугался короче.
- В 1991-ом вы убили старушку в Новоалтайске. Вам на тот момент было меньше 30, а ей 76 лет...
- Просто я шибко пьяный был, не смог остановиться, не смог победить свое животное желание. Я скажу честно, я хотел умереть...
- Но вы все еще здесь. Духу не хватило, струсили?
- Да, маленько духу не хватило. Там в Бурятии такая местность, что рядом был буддистский храм, а это святое место. Пошел в другое место - в поле, там никого не должно было быть. А надо же - милиция приехала, случайно меня увидели. Они вообще не планировали меня ловить, я просто случайно попался.
Продолжение следует...
Автор: Анна Перевощикова