Второй поход на болгар.
После смерти княгини Ольги, Святослав вторично пошел на Дунай, где за время его отсутствия произошли значительные изменения (про первый болгарский поход князя Святослава можно почитать здесь.). Болгары осадили и взяли Переяславец. Как сообщает Татищев, воевода Волк, который командовал немногочисленной дружиной, ночью тайно на ладьях ушел из Переяславца вниз по Дунаю. Там он соединился с войсками Святослава.
По сообщению Льва Диакона, болгары просили у Византии военную помощь, но напрасно. Снова столкнув Русь и Болгарию, греки не хотели вмешиваться.
К Святославу присоединились болгарские дружины недовольные Византией, а также легкая конница союзных печенегов и венгров. Это объединенное войско двинулось на Переяславец, который болгары уже успели укрепить. Как сообщают русские летописи (ПВЛ, Лаврентьевский список):
И вышли болгары на битву против Святослава, и была сеча велика, и стали одолевать болгары. И сказал Святослав воинам своим: "Здесь нам и пасть! Встанем же мужественно, братья и дружина!" И к вечеру одолел Святослав, и взял город приступом…
На этот раз Святослав не остался на Дунае и почти не встречая сопротивления пошёл на Преслав — столицу Болгарии. Защищать её было некому. Царь Борис, которого бросили провизантийски настроенные бояре, сбежавшие из столицы, признал себя вассалом русского великого князя.
Иоанн Скилица говорит:
И на шестом году его (Никифора) царствования они (русы) опять напали на Болгарию, совершив то же, что и в первый раз, и даже еще худшее.
Здесь нестыковка с русскими летописями по годам. У нас Святослав пошел во второй поход в 970 г. (6478 лето). Скилица пишет на шестом году царствования, а это получается 969 г., в декабре этого же года Никифор был убит в собственном дворце племянником, Иоанном Цимисхием.
Теперь ситуация на Балканах изменилась не в пользу Византийской империи: Русь была в союзе с болгарами и венграми. Узнав от пленных, что "это греки болгар на него возмутили", Святослав послал в Царьград свое знаменитое иду на вы…: "Хочу идти на вас и взять столицу вашу, как и этот город".
Но как говорят византийские источники Лев Диакон в "Истории" (кн. V гл. III) и Иоанн Скилиц в "Обозрении историй" в намерении Святослава идти на Царьград повинен все тот же знатный Грек, именем Калокир, который, сдружившись с князем, говорил
...что если он будет провозглашен ими императором ромеев, то отдаст им Болгарию, заключит с ними вечный союз, увеличит обещанные им по договору дары и сделает их на всю жизнь своими союзниками и друзьями.
Византийские источники сообщают, что греки, призвавшие русов на берега Дунайские, осознали свою ошибку. Видя, что Святослав не собирается останавливаться и почти не встречал сопротивления Иоанн Цимисхий, тогдашний Император, предлагает князю исполнить договор, заключенный с ним в царствование Никифора, требует, чтобы он ушел из Болгарии; но Святослав не хотел слушать послов и с гордостью ответил, что скоро будет сам в Константинополе и выгонит Греков в Азию.
Лев Диакон в «Истории» кн. VI так об этом писал:
А с катархонтом войска росов, Сфендославом, он решил вести переговоры. И вот [Иоанн] отрядил к нему послов с требованием, чтобы он, получив обещанною императором Никифором за набег на мисян награду, удалился в свои области и к Киммерийскому Боспору (Керченский пролив).
Послам императора Святослав ответил надменно и дерзко:
Я уйду из этой богатой страны не раньше, чем получу большую денежную дань и выкуп за все захваченные мною в ходе войны города и за всех пленных. Если же ромеи не захотят заплатить то, что я требую, пусть тотчас же покинут Европу, на которую они не имеют права, и убираются в Азию, а иначе пусть и не надеются на заключение мира с тавроскифами.
На это Иоанн Цимисхий отправил Святославу ответ, в котором обвинял его в нарушении заключенного в давние времена мира, напомнил ему о бедственной участи "ненасытного Игоря" (отца Святослава), и пообещал изгнать русов силой…
…Я думаю, что и ты не вернешься в свое отечество, если вынудишь ромейскую силу выступить против тебя, — ты найдешь погибель здесь со всем своим войском, и ни один факелоносец не прибудет в Скифию, чтобы возвестить о постигшей вас страшной участи.
Это послание рассердило Святослава, и он,"охваченный варварским бешенством и безумием, послал такой ответ":
Я не вижу никакой необходимости для императора ромеев спешить к нам; пусть он не изнуряет свои силы на путешествие в сию страну — мы сами разобьем вскоре свои шатры у ворот Византия и возведем вокруг города крепкие заслоны…
Короче говоря, "Иду на вы…".
Получив известие об этих безумных речах, император решил незамедлительно со всем усердием готовиться к войне, дабы предупредить нашествие Святослава и преградить ему доступ к столице.
Иоанн Скилица в "Обозрении историй" говорит короче:
…росы рассматривали Болгарию как свою военную добычу и дали послам [Цимисхия] который обещал заплатить все, обещанное им Никифором, ответ, преисполненный варварской хвастливостью; ввиду этого стало необходимо решить дело войной.
Первый этап войны Святослава с Византией.
Как пишет Нестор в ПВЛ, греки предложили Святославу: "…возьми с нас дань на всю дружину и скажи, сколько вас, чтобы выдали вам по числу дружинников", далее Нестор прибавляет, что "…так говорили греки, намереваясь обмануть русских, ибо греки лживы и до наших дней". Святослав ответил: "Нас 20 тысяч", но греки обманули его, дани не дали, а выставили против русов, по словам Нестора, 100 тысяч воинов.
А вот что пишут о этой войне византийские источники.
Войска Святослава захватили несколько приграничных городов. Отбили стратегически важный город во Фракии — Филиппополь. По сообщению Льва Диакона, здесь русский князь казнил тысячи (видимо, греков и провизантийски настроенных болгар):
…говорят, что, с бою взяв Филиппополь, он со свойственной ему бесчеловечной свирепостью посадил на кол двадцать тысяч оставшихся в городе жителей и тем самым смирил и [обуздал] всякое сопротивление и обеспечил покорность.
Войска Святослава, стремительным маршем двигаясь на Константинополь, подошли к крепости Аркадиополь (современный г. Люлебургаз в Турции), на этом направлении оборону держал Варда Склир. По данным Льва Диакона у Святослава было 30 тыс. воинов, численность византийского войска составляла 10 тыс. человек. Иоанн Скилица утверждает, что соотношение сил было 308 тыс. русов и их союзников против 12 тыс. греков. Русская летопись говорит о 10 тыс. русских воинов (войско Святослава наступало несколькими отрядами), и 100 тыс. в греческом войске.
По словам Льва Диакона, обе стороны проявили упорство и доблесть,
…успех битвы склонялся то в пользу одного, то в пользу другого войска и непостоянство счастья переходило бесперечь с одной стороны на другую….
Греки смогли разгромить печенежский отряд, обратив его в бегство. Дрогнули и русы, но, как пишут русские летописи, увидев это сказал Святослав своим воинам:
Уже нам некуда деться, и мы должны волею или неволею стать против врагов, и не посрамим земли Русской, но ляжем здесь костьми, ведь мертвые сраму не имеют!
И ответили ему воины: "Где твоя голова ляжет, там и свои головы сложим". Русь ополчилась, была сеча большая, и Святослав обратил в бегство греков после чего пошел к Константинополю, воюя и разбивая города, которые и до сих пор лежат пусты.
По словам же византийских хронистов убедительную победу одержали греческие войска. Однако есть много доказательств, что эти "хронисты" искажают историческую правду, поставив политику выше объективности. Достаточно сказать о несоответствии и откровенном вранье византийских историков. Лев Диакон говорит о том, что бились огромные массы войска и "успех битвы склонялся то в пользу одного, то в пользу другого войска", то есть битва была ожесточенная, а затем ниже сообщает о потерях — 55 убитых ромеев и 20 тысяч с лишним погибших скифов. У Иоанна Скилицы еще круче: "Из такого великого множества варваров только совсем немногие спаслись, ромеи же потеряли в сражении 25 человек убитыми, но ранены были почти все". Видимо, "скифов" из пулемётов или пушек расстреливали?!
Если армия Святослава, как утверждают византийские источники, была практически разбита и обращена в бегство, то почему греки не завершили разгром отступающих в панике русов? По логике, император Иоанн Цимисхий должен был в такой ситуации организовать преследование врага, уничтожить или пленить его воинов, пройти балканские горы и на плечах воинов Святослава ворваться в Переяславец, тем самым выбить русов с Дуная. Но вместо этого, как пишет Лев Диакон, он до весны берет "оперативную паузу", а Нестор говорит, что греки умоляют Святослава Игоревича о мире.
Византийские источники сообщают, что военные действия были приостановлены из-за восстания Варды Фоки в Малой Азии на подавление которого был отозван Варда Склир.
Как сообщают русские летописцы, греки искушали Святослава золотом и поволоками, к которым он остался равнодушен, но похвалил подаренное ему оружие. И сказали византийские советники императору: "Лют будет муж этот, ибо богатством пренебрегает, а оружие берет. Плати ему дань".
Но и войско Святослава тоже понесло тяжелые потери и нуждалось в пополнении и отдыхе, сил на продолжение похода и штурм Царьграда у него не было. Поэтому князь дал согласие на мир. Кроме дани, Святослав взял много даров и возвратился в Переяславец с большою честью.
Вероятно, Русь и Византия вернулись к соглашению 967 г., заключенного между Святославом и Никифором Фокой.
О том, что в 970 г. Святослав заключил с Византией перемирие считал и историк Сахаров А. Н.
Византийские источники об этом соглашении и уплате дани русам не сообщают, что и понятно. Ромеям не нужна была правда о поражениях их могучей армии от "скифского" князя. Информационная война — это далеко не современное изобретение. Византийские хронисты всегда принижали "варваров", приписывая победы себе или сверхъестественным и чудодейственным силам, а о своих поражениях предпочитают молчать. К примеру, ни в одном византийском источнике не упомянут поход Олега Вещего на Царьград, так как Византия потерпела полное поражение и вынуждена была платить дань, и не случилось никакого природного катаклизма, который можно было списать как кару небесную на безбожных "варваров".
Святослав, видимо, решил, что кампания выиграна и в ближайшее время активных боевых действий не будет. Союзников — печенежские и венгерские отряды, русский князь отпустил. Основные русские силы отвел в Переяславец, оставив небольшой отряд в болгарской столице — Преславе.
Так завершился первый этап войны Руси с Византией, где Святослав одержал победу. Если бы Святослав был разбит и отступил, он вел бы себя иначе. Он бы не отпустил союзников, наоборот усилил бы их ряды, вызвал бы подкрепления из земель печенегов, венгров и из Киева, поставил бы заслоны у горных перевалов, которые никто не охранял, чтобы отбить вражеское наступление.
Второй этап войны Святослава с Византией.
Святослав вёл себя как победитель, не ждущий предательского удара со стороны разбитого неприятеля, который сам попросил мира. Однако в Царьграде пошли на мир, чтобы подготовиться к новой войне. Из азиатских провинций подтягивались войска. Проводились военные учения. Было заготовлено продовольствие и снаряжение. Подготовлен к походу флот, всего около 300 судов. Об этом говорит Лев Диакон в своей "Истории" кн. VI и VII:
Он приказал им [войскам] провести зиму в областях Фракии и Македонии, ежедневно упражняясь во владении оружием, чтобы не оказаться неспособными к предстоящим боям и не быть разбитыми неприятелем. [Он повелел им], чтобы они дожидались весны, — когда же весна рассеет зимнее ненастье и лик земли окончательно прояснится, он сам прибудет к ним, ведя за собой войска свои, и со всеми силами обрушится на тавроскифов.
…Для этого он приказал снарядить огненосные триеры и отправил на продовольственных судах в Адрианополь много хлеба и корма для вьючных животных, а также достаточное количество оружия для войска, чтобы ромеи во время сражения не испытывали ни в чем недостатка.
В марте 971 г. Иоанн Цимисхий провел смотр флота:
Полюбовавшись искусным плаванием кораблей в боевом строю и показательным сражением между ними (было их вместе с ладьями и челнами, которые теперь в народе называются галеями и монериями, более трехсот), император наградил гребцов и воинов деньгами и послал их на Истр для охраны речного пути, — чтобы скифы не могли уплыть на родину и на Киммерийский Боспор в том случае, если они будут обращены в бегство,
сам же вместе с гвардией ("бессмертными") выступил в поход. В Адрианополе уже были сконцентрированы основные силы византийской армии. Узнав, что горные перевалы свободны, Иоанн решил нанести удар по болгарской столице, а затем уже разгромить Святослава. Лев Диакон пишет: "…Впереди него [императора] двигалась фаланга воинов, сплошь закрытых панцирями и называвшихся «бессмертными», а сзади — около пятнадцати тысяч отборнейших гоплитов и тринадцать тысяч всадников…". (Иоанн Скилица дает другие цифры – пять тыс. пеших и четыре тыс. всадников.) Остальными войсками командовал проедр Василий, он медленно двигался позади вместе с обозом, везя осадные и другие машины.
12 апреля византийские войска подошли к болгарской столице Пеславе, где находился царь Борис, его двор и отряд русов под командованием Сфенкела. Лев Диакон называет его "третьим по достоинству после Сфендослава".
Надеясь на перемирие, русы были не готовы к нападению ромеев,
…но все же они поспешно схватились за оружие, покрыли плечи щитами (щиты у них прочны и для большей безопасности достигают ног), выстроились в грозный боевой порядок, выступили на ровное поле перед городом….
Первоначально ни одна сторона не могла взять вверх, только фланговый удар "бессмертных" переломил ситуацию. Русы отошли за городские стены. Русы и болгары два дня отбивали штурм города, неся большие потери, но силы были неравны, и греки смогли ворваться в город. Остатки защитников укрылись в царском дворце. В это же время был пленен болгарский царь Борис с детьми и женой. Иоанн Цимисхий заявил ему, "что он явился отомстить за мисян, претерпевших ужасные бедствия от скифов", но чуть позже лишил его царского достоинства и сделал своим вассалом, а восточная Болгария перешла под управление Константинополя.
Русы и болгары, защищавшие дворец, отбили штурм, греки понесли большие потери. Тогда василевс приказал поджечь дворец. Когда разгорелось сильное пламя, оставшиеся войска русов вышли на открытое место и пошли в последнюю яростную атаку. Император послал против них магистра Варду Склира. Ромейская фаланга окружила русов. Как отметил даже Лев Диакон,
...росы отчаянно сопротивлялись, не показывая врагам спины, однако ромеи [победили] своим мужеством и военной опытностью и всех их перекололи.
Только Сфенкел с остатками своей дружины смог прорубиться сквозь вражеские ряды и ушел в Доростол.
17 апреля византийская армия быстрым маршем двинулась к Доростолу. Как сообщает Лев Диакон, император отправил к Святославу несколько пленных с требованием:
…либо сложить оружие, сдаться победителям и, испросив прощение за свою дерзость, сейчас же удалиться из страны мисян, либо, если он этого не желает сделать и склоняется к врожденному своеволию, защищаться всеми силами от идущего на него ромейского войска.
Далее он сообщает, что "…собрав все войско тавроскифов, — около шестидесяти тысяч, он [Святослав] выступил против ромеев". Здесь хронист опять явно сильно преувеличивает. По русской летописи, у Святослава было лишь 10 тыс. воинов, что более вероятно, учитывая положение русов. Если бы у Святослава было бы 60 тыс., то он бы уже, наверное, осаждал бы Царьград, а не ждал бы ромеев в Доростоле. Историки считают, что войско Святослава насчитывало около 20 тыс., и по словам самого князя "Русская земля далеко" и помощи ждать неоткуда.
23 апреля византийская армия подошла к Доростолу. Перед городом простиралась равнина, удобная для битвы, где Святослав дал бой византийской армии. Как сообщает Лев Диакон оба войска
…долго сражались с одинаковым успехом. Росы, стяжавшие среди соседних народов славу постоянных победителей в боях, считали, что их постигнет ужасное бедствие, если они потерпят постыдное поражение от ромеев, и дрались, напрягая все силы. Ромеев же одолевали стыд и злоба [при мысли о том], что они, побеждавшие оружием и мужеством всех противников, отступят как неопытные в битвах новички и потеряют в короткое время свою великую славу, потерпев поражение от народа, сражающегося в пешем строю и вовсе не умеющего ездить верхом. Побуждаемые такими мыслями, [оба] войска сражались с непревзойденной храбростью; росы, которыми руководило их врожденное зверство и бешенство, в яростном порыве устремлялись, ревя как одержимые, на ромеев, а ромеи наступали, используя свой опыт и военное искусство.
Под вечер василевс собрал в кулак конницу и бросил её в атаку. Однако и эта атака не увенчалась успехом. После этого Святослав Игоревич отвел войска за стены. Сражение завершилось без решительного успеха ромеев или русов. Святослав не смог в решительном сражении разбить врага, а ромеи не смогли реализовать свое преимущество в численности и коннице.
Началась осада крепости. В конце следующего дня за ворота выехала конная русская дружина… Лев Диакон в "Истории" сам себе противоречит. Он утверждал, что русы не умели сражаться в конном строю. Катафракты (тяжелая кавалерия) атаковали русов, но успеха не имели. В этот же день по Дунаю к Доростолу подошел византийский флот, блокировав его со стороны реки.
28 апреля к крепости подошел византийский обоз с метальными машинами и ромейские мастера стали обстреливать город, вызывая большие разрушения и жертвы.
Осада крепости затянулась. Несколько раз Святослав выводил войска в поле и навязывал сражение врагу. Обе стороны яростно сражались, попеременно тесня друг друга, но не могли добиться решительного успеха. Святослав не смог в серии сражений разбить византийскую армию, представлявшую собой первоклассную боевую машину. Сказывались недостаток в воинах и почти полное отсутствие кавалерии. Цимисхию не удалось разгромить русскую армию, вынудить Святослава капитулировать перед лицом превосходящих сил. Даже Лев Диакон отмечает высочайший боевой дух войска Святослава на протяжении всей осады.
Больше двух месяцев продолжалась осада крепости, русы страдали от голода, несли большие потери, многие были ранены. В июле Святослав собрал военный совет. Князь спросил своих людей, как поступить. Одни предлагали немедленно уходить, ночью погрузившись на ладьи, так как невозможно продолжать войну, потеряв лучших воинов. Другие предлагали замириться с ромеями, так как нелегко будет скрыть уход целого войска, и греческие огненосные суда могут сжечь русскую флотилию. Тогда русский князь глубоко вздохнул и воскликнул с горечью:
Погибла слава, которая шествовала вслед за войском росов, легко побеждавшим соседние народы и без кровопролития порабощавшим целые страны, если мы теперь позорно отступим перед ромеями. Итак, проникнемся мужеством, [которое завещали] нам предки, вспомним о том, что мощь росов до сих пор была несокрушимой, и будем ожесточенно сражаться за свою жизнь. Не пристало нам возвращаться на родину, спасаясь бегством; [мы должны] либо победить и остаться в живых, либо умереть со славой, совершив подвиги, [достойные] доблестных мужей!
Воинственные слова, влагаемые Львом Диаконом в уста Святослава, очень близки к его речи в изложении "Повести временных лет":
…Уже нам некамо ся дети, волею и неволею стати противу; да не посрамимъ земле Руские, но ляжемъ костьми, мертвые бо срама не имамъ. Аще ли побегнемъ, срамъ имамъ. Не имамъ убежати, но станемъ крепко, аз же предъ вами пойду: аще моя глава ляжетъ, то промыслите собою...
(Сходство речи Святослава у Льва Диакона и в "Повести" — важный аргумент теории А. А. Шахматова (121-130; 465-468) о болгарском источнике русской летописи.)
По словам Льва Диакона, воины были воодушевлены этими словами.
На следующий день состоялось последнее решительное сражение под Доростолом.
Утром русы вышли за стены. Святослав приказал запереть ворота, чтобы даже мысли не было вернуться назад. Русы сами ударили по врагу и стали яростно теснить ромеев. Видя, какое воодушевление взывает князь Святослав, который прорубал вражеские ряды, как простой воин, Анемас - один из телохранителей императора - решил убить Святослава. Он вырвался на коне вперед и нанес удачный удар по Святославу, но того спасла крепкая кольчуга. Анемас тут же был сражен русскими дружинниками.
Русы продолжили атаку, и ромеи, не выдерживая натиска "варваров", стали отступать. Их натиск Лев Диакон называет "чудовищным". Избежать поражения грекам помогло чудо, впрочем, не первый раз:
Но вдруг разразился ураган вперемежку с дождем: устремившись с неба, он заслонил неприятелей; к тому же поднялась пыль, которая забила им глаза. И говорят, что перед ромеями появился какой-то всадник на белом коне; став во главе войска и побуждая его наступать на скифов, он чудодейственно рассекал и расстраивал их ряды. Впоследствии распространилось твердое убеждение, что это был великомученик Феодор, которого государь молил и за себя, и за все войско быть соратником, покровителем и спасителем в битвах...
Византийские историки приписывают буйство стихии божественному заступничеству.
Утром Святослав, который был ранен в этом сражении, предложил Цимисхию заключить мир. Василевс, пораженный предшествующим сражением и желающий как можно скорее закончить войну и вернуться в Константинополь, охотно принял это предложение. Лев Диакон сообщает
Император почитал мир гораздо больше войны, потому что знал, что мир сохраняет народы, а война, напротив, губит их. Поэтому он с радостью принял эти условия [росов]…
Оба полководца встретились на Дунае и договорились о мире.
Текст договора приведен в ПВЛ:
Противень другого списка договора, заключенного при Святославе, великом князе русском, и при Свенельде, писано при Феофиле синкеле к Иоанну, называемому Цимисхием, царю греческому, в Доростоле месяца июля, 14 индикта, в лето 6479 (971). "Я, Святослав, князь русский, как клялся, так и подтверждаю договором этим клятву мою: хочу вместе со всеми подданными мне русскими, с боярами и прочими иметь мир и совершенную любовь с любым великим царем греческим, с Василием и с Константином, и с боговдохновенными царями, и со всеми людьми вашими до конца мира. И никогда не буду замышлять на страну вашу, и не буду собирать на нее воинов, и не поведу иноплеменников на страну вашу, ни на то, что находится под властью греческой, ни на Корсунскую страну и все города тамошние, ни на страну Болгарскую. И если иной кто замыслит против страны вашей, то я буду ему противником и буду воевать с ним. Как уже клялся я греческим царям, и со мною бояре все русские, да соблюдем мы прежний договор. Если же не соблюдем мы чего-либо из сказанного раньше, пусть я и те, кто со мною и подо мною, будем прокляты от бога, в которого веруем, – от Перуна, и Волоса, бога богатства, и да будем исколоты, как это золото, и пусть посечет нас собственное оружие. Не сомневайтесь в искренности того, что мы обещали вам ныне и написали в хартии этой и скрепили своими печатями".
Вот как о договоре писал Лев Диакон:
Тавроскифы, уступят ромеям Дористол, освободят пленных, уйдут из Мисии и возвратятся на родину, а ромеи дадут им возможность отплыть, не нападут на них по дороге с огненосными кораблями (они очень боялись «индийского огня», который мог даже и камни обращать в пепел), а кроме того, снабдят их продовольствием и будут считать своими друзьями тех, которые будут посылаемы по торговым делам в Византии, как было установлено прежде.
То есть отношения между Русью и Византией возвращались к нормам договоров 907 - 944 г.
Таким образом, в войне с Византией полного военного поражения Святослав избежал. Мир был почетным. Русь уходила из Подунавья, но сохраняла свои завоевания в Приазовье и удерживала устье Днепра. Князь планировал продолжить войну. Согласно "Повести временных лет", князь сказал: "Пойду в Русь, приведу боле дружины" ….
__________________________________
Спасибо за внимание!