Се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и
нарекут имя Ему Еммануил, что значит: с нами Бог.
«Дух Святый найдет на Тебя, и сила Всевышнего осенит Тебя; посему и рождаемое Святое наречется Сыном Божиим» И тогда Мария говорит: «Се, раба Господня; да будет мне по слову твоему» (Лк.1:35, 37).
![Андрей Рублев Благовещение [1405]](https://avatars.dzeninfra.ru/get-zen_doc/9655966/pub_642fef62569b5925deec48b6_642fef88053ae55ddea8cd6b/scale_1200)
Христианство исповедует абсурдность и противоречивость (для внешнего разума) истин. Пример: Бог - бесконечен, но при этом Дева Мария родила Бога (проблема несторианства). Для рацио абсурдность этой идеи совершенно ясна: как конечное существо, имеющее начало и "точку" своего возникновения, могло родить Бесконечного Бога?
Для Нестория это проблема была также неразрешима. Хотя Несторий и допускал употребление термина Богородица, но только в особом значении. Пресвятая Дева могла называться Богородицей только в том смысле, что она родила не просто человека, а человека соединенного с Богом. Из ее утробы изошел сочетавшийся с человеком Бог, и это, по Несторию, не значит, что она могла родить Бога. Иначе получался логический парадокс. Конечное существо, которое имеет временную точку отсчета в своем бытие, смогло родить Того Кому имя Вечность.
Предостерегая против упрощённого понимания термина Богородица, Несторий говорил: "разве Бог имеет мать? Если да, то в таком случае оказывается безответным и эллин, приписывая мать богам; будет лжецом и Павел, когда говорит о божестве Христа: без отца, без матери, без роду. Нет, Мария родила не божество, потому что рождённое от плоти плоть есть; тварь родила не Творца, а человека, орган божества". Взгляд Нестория на природу Богочеловека несколько упрощается, когда утверждается, что он принципиально разделял два естества в Иисусе Христе, божеское и человеческое. То есть, от девы Марии родился простой человек Иисус, с которым впоследствии соединился Бог Слово, обитающий в Нём как в храме по примеру Моисея и других пророков, чему учили Павел Самосатский в III веке и Фотин в IV веке. Несторий будучи архиепископ Константинополя говорил: "Нет, Мария не родила Бога, совершившего наше искупление, и Св. Дух не образовал божественное Слово, такое же, как и Он, лицо Св. Троицы. Мария родила только человека, в котором воплотилось Слово; она родила человеческое орудие нашего спасения. Слово приняло плоть в смертном человеке, но само оно не умирало, а, напротив, воскресило и того, в ком воплотилось. Но и Иисус, рождённый Мариею, тем не менее и для меня есть в некотором смысле Бог, потому что Он вмещает в себе Бога. Я почитаю храм ради обитающего в нём; я чту носимое (одежду) ради носящего; почитаю видимого (человека) ради сокрытого в нем невидимого (Бога). Я не отделяю Бога от видимого (Иисуса); не разделяю чести Неразделяемого; разделяю естество, но соединяю поклонение".
В беседе с Феодотом Анкирским, когда тот с жаром восточного человека излагал ему учение о вечном Слове, "родившемся во времени и по плоти из чрева Девы Марии", Несторий с негодованием воскликнул: "Вы можете думать об этом как хотите, но я никогда не признаю Бога двухмесячного или трёхмесячного; никогда не буду поклоняться, как Богу, дитяти, сосавшему молоко своей матери и бежавшему в Египет, чтобы спасти свою жизнь".
Усвоив Никейскую «триадологию», которая в перспективе, так или иначе вела к «христологической» проблематике, соборный разум Церкви Христовой не мог не «подойти» к следующим вопросам. Если во Христе с человеком соединился Бог, то, что в этом единстве осталось от природы человека? И второе: если Христос – Бог, в чем ценность и смысл Его человеческого бытия и подвига? Исповедуя Богочеловечество Христа, оставалось ответить на вопрос, как это единство вообще возможно? Как Божество и человечество совмещаются в одной Личности? От решения этого вопроса зависело понимание тайны Боговоплощения и учения о спасении (сотериология).
Блаж. Феодорит Кирский великий представитель антиохийской богословской школы писал: «Бог всяческих, все и несовершившееся, провидя как уже совершившееся, созерцая будущее воплощение и вочеловечение Единородного, зная, что Он от Девы восприимет естество человеческое, так сочетает и соединит оное с Собою, что будет единое лицо Бога и человека, и единое поклонение приносимо Ему будет всею тварью, - весьма справедливо и само основание рода удостоил, величайшей чести».
Несторий считал, что Христос и есть то самое лицо, в котором совмещаются два естества - Божеское и человеческое. Отсюда с неизбежностью вытекало наименование Пречистой Девы - Христородица. Несторий говорил: «Я не отнимаю у Марии Девы славы, знаю, напротив, что достойна всякого почитания та, которая приняла в себя Бога, чрез которую явился или изшел в мир Бог всяческих. Но (я не доверяю рукописанием вашим), как вы поняли слово изшел? По-моему, это не то же, что «родился»; я не так скоро забываю себя. Что Бог Слово изшел от Христородицы Девы, этому я научился из божественного писания; а что Бог родился от нее, этому Писание нигде не учит ... Ибо иное дело явиться в мире вместе с рожденным, и иное – родиться». Для Нестория это были не просто слова, как полагал Иоанн Антиохийский. Здесь было логическое богословское обоснование (в последствие, признанное ересью). В «Трактате Ираклида» Несторий придумал даже особый термин для этого «сложного лица»: «Лицо единения», подчеркивая тем ипостасную полноту каждой природы, вплоть до особого ее (данной природы) лица. Вот за это разделение естеств современная Несторию Церковь и отвергла его» (А.В. Карташев «Вселенские соборы». Клин 2002 г. с.325-327).
«Распространенные по всему Востоку, они (речи и слова Нестория – прим. автора) дошли и до пустынных монастырей Египта и произвели на умы отшельников какое-то странное, потрясающее впечатление. Эти простые, но впечатлительные и пылкие умы, всецело разобщившиеся с миром и привыкшие во всем руководствоваться словами духовных отцов своих, узнавши в один «прекрасный» день, что константинопольский архиепископ отказывает Деве Марии в наименовании Матери Божией, поражены были каким-то суеверным ужасом: им показалось, что все «небо их верований» разрушалось, что нет более ни искупления, ни Христа, ни спасения, некоторые из них дошли даже до отрицания бытия Божия и обезумели». (Д. Поспехов. «Кирилл Александрийский и Несторий, ересиарх V века». М. 1997 г., с. 36-37). Один из монашествующих старцев того времени, узнав о том, что проповедует с кафедры константинопольский архиепископ, с горечью сказал: «Теперь я не знаю, кому я молюсь».
В этом смысле очень показательно письмо Иоанна Антиохийского, друга Нестория, который с любовью пишет ему: «К чему отстаивать то, чего нельзя отстоять? Зачем силиться без нужды вводить в язык церковный слова новые, смущающие совесть, и изгонять слова, вошедшие в употребление и выражающие мысль благочестивую? Наименование Девы Марии Богородицей отнюдь не новое; от него не отказывался ни один из церковных учителей; употреблявших его было много и притом знаменитых; а не употреблявшие его не осуждали употреблявших ... Не настаивай же, в вопросе об одних словах, на своем отдельном мнении, возмущающем мир Церкви; не смущай без всякой нужды совести братий своих, отвергая слово, смысл которого признаешь правильным».
Согласительное исповедание 433 г. православные богословы и считают христологическом оросом 3 Вселенского Собора. Стороны взаимно молчаливо упраздняют анафемы, что говорит о действительном величии их душ. Вот этот орос:
«Посему исповедуем, что Господь наш Иисус Христос, Сын Божий Единородный, есть совершенный Бог и совершенный человек с разумной душой и телом, Рожденный по Божеству от Отца прежде веков, в последние же дни Он же Самый (рожден) по человечеству от Марии Девы, нас ради и нашего ради спасения.
Единосущный Отцу по Божеству и Он же самый единосущный нам по человечеству. Ибо произошло единение двух природ.
Посему мы исповедуем Единого Христа, Единого Сына, Единого Господа.
Сообразно с этой мыслью о неслияном единение (природ) мы исповедуем Св. Деву - Богородицей, и это потому, что воплотился и вочеловечился Бог – Логос и соединил с Собой воспринятый от Нее храм.
Евангельские же и апостольские выражения о Господе мы признаем: одни - объединяющими, как относящиеся к одному лицу, а другие – разделяющими, как относящиеся к двум природам. И – одни(выражения признаем) передающими богоприличествующие (свойства) по Божеству Христа, а другие – униженные (свойства) по человечеству Его».
P/S. В лице Пресвятой Девы, - писал В. Лосский - человечеств дало свое согласие на то, чтобы Слово стало плотью и обитало среди людей, так как, по святоотеческому выражению, «если единая воля Божественная создала человека, то спасти его она не может без содействия воли человеческой». Вся трагедия свободы и спасения души разрешается в словах святой Девы: «Се раба Господня, да будет мне по слову твоему».