Он так и не раскрыл свой талант на сто процентов.
Детство Юрия Чичурина ничем не отличалось от его сверстников. Его родители большую часть времени отдавали работе, поэтому чаще всего мальчика можно было найти на улице — там он играл в футбол и хоккей с другими ребятами. Почувствовав тягу к игре с шайбой, перспективный форвард начал всерьез заниматься этим видом спорта в школе воскресенского «Химика». Сказать, что у юного хоккеиста все получалось, это не сказать ничего — по своему возрасту он откровенно доминировал и в одном из матчей за второй состав «Химика» отгрузил 5 шайб ступинской команде «Труд». Тогда-то главный тренер основы воскресенского клуба Николай Эпштейн и обратил внимание на талантливого юношу. Переход на взрослый уровень мог даться Юрию очень тяжело. Он не располагал приличными габаритами, агрессией на льду или железным характером, который помог бы ему не сломаться психологически в борьбе с крепкими мужиками. Зато у нашего героя было много других преимуществ. В частности, он обладал фантастическим мастерством, пониманием игры и был настоящим художником на льду, способным переиграть оппонента за счет интеллекта.
«Юрка запомнился. Разумностью своей. Пасы отдавал так, что любо-дорого. И в обороне успевал отработать. Шайба от его крюка всегда шла туда, куда надо», — говорил помощник Эпштейна Александр Кашаев.
В виду всего вышеперечисленного, нет ничего удивительного в том, что после трех сезонов в составе «Химика» Чичурина пригласили в московское «Динамо». Вместе с ним в Москву переехал и молодой Александр Мальцев, с которым они образовали ударную связку и играли вместе далеко не один год. Тройка Мальцев — Чичурин — Белоножкин сходу стала ведущей в составе бело-голубых и смотрелась свежее и интереснее, чем признанные лидеры клуба в лице ветеранов. Особенно им удался сезон-1970/71, в котором форварды забросили 76 шайб на троих.
«Их тройка была самой гармоничной в команде в то время. У Юры была светлая голова, он, как говорят, мог отдать пас с закрытыми глазами. Саша много забивал именно с его передач», — рассказывал их партнер Игорь Самочернов.
Все достижения Чичурина в хоккее приобретают особенное значение после одного факта: он был слабовидящим на один глаз. Но, по словам Владимира Юрзинова-старшего, это никак не мешало ему прекрасно видеть площадку и просчитывать действия соперников на много шагов вперед.
За пределами льда герой этого текста испытывал бешеную страсть к азартным играм. Он отлично играл в шахматы и карты. Постоянным соперником Чичурина был Юрий Репс, который также не мог удержаться от соблазна сыграть на деньги. Но всегда больше везло именно Чичурину.
«Чичура у Репса вечно выигрывал. Если б он не прощал долг — у Репса не было бы ни денег, ни квартиры, ни машины», — вспоминал Александр Мальцев.
В составе бело-голубых Юрий задержался на долгие 12 лет. И не исключено, что он мог бы раскрыть свой потенциал еще лучше, если бы не потеря мотивации. Катализатором того, что способный форвард опустил руки и перестал развиваться, стала ситуация с национальной сборной. Чичурина регулярно призывали под знамена главной команды страны, но закрепиться ему в ней так и не удалось. По мнению самого хоккеиста, всему виной — желание Анатолия Тарасова привлекать больше игроков из его ЦСКА.
«Здесь больше вопросов к Чернышеву. Он почему-то не особо помогал динамовцам закрепиться в сборной. А Тарасов, наоборот, все время тащил своих. Взять тех же Ионова, Мишакова и Моисеева. У них была там какая-то особая система. А я считаю, что эта система — просто бей-беги. В силовой манере. У них хоккей был некрасивый. А вот динамовская тройка играла красиво. В большинстве Чичурин, Мальцев и Белоножкин вообще над ними издевались», — рассказывал Юрий Репс.
Чичурина сильно задевала ситуация с его непопаданием в сборную и постоянные поражения от ЦСКА в чемпионате СССР. Видя, что в обоих случаях он топчется на месте и попросту бессилен, форвард начал злоупотреблять алкоголем. Это вылилось в скандальный инцидент в ноябре 1974 года — покинув базу «Динамо», лидер бело-голубых пропал на целых десять дней. Добившись прощения тренерского штаба по возвращении в расположение клуба, Юрий не сделал никаких выводов и вскоре был окончательно потерян для советского хоккея.
«Бывало, отпрашивались у Чернышева со сборов, уверяя, что все будет нормально, а Чичурин «срывался». Я спрашивал: «Ты чего ж, Юрка, мы ж договорились?» Голову опустит, молчит», — говорил Белоножкин.
Результатом алкоголизма одаренного хоккеиста стал уход из хоккея в возрасте 29 лет. После этого форвард «Динамо» канул в небытие — долгие годы о нем ничего не было слышно. Спустя десятилетия стала известна лишь одна новость о нашем герое — его дата смерти. Юрий ушел из жизни 28 августа 1997 года.