Бульон весело золотился на плите, распространяя одурманивающие ароматы. Екатерина Сергеевна налила его в небольшую миску, рядом в пиалке поставила горсть мелких сухариков, рядом на поднос положила полотенчико и ложку. Стакан с водой и таблетки завершили приготовления. Будить не хотелось, но надо.
— Виктор Эдуардович, просыпаемся. Надо покушать и принять лекарства. — А, что? — мужчина сонно жмурился, пытаясь осознать очередное явление замдиректора в собственной спальне. А женщина почувствовала волнение, когда полуголое тело с трудом выползло из одеяла. Широкий разворот плеч, курчавая поросль, кубики тренированного пресса. Во рту резко пересохло.
— Подайте, пожалуйста, майку из шкафа, — прохрипел он под прицелом её глаз. Воспитание срочно требовало соблюсти приличия. Та молча выудила из недр шкафа ему майку, себе махровый халат и комплект постельного белья: — Знаете, я воспользуюсь вашим гостеприимством по полной. Постелю себе в зале пока и переоденусь. Да, не благодарите, я к вам пока не перестанете температурить.
— Я так и понял, — ошарашено проговорил он ей вслед. Требовать, чтобы убралась, было неудобно. Но... он никогда никого не оставлял тут, тем более не делился своей одеждой: — Чёрт бы побрал эту слабость! Надо перекусить всё же. Так под бубнёж своих тараканов, он слопал сухарики с бульоном, выпил лекарства и незаметно задремал.
А Екатерина Сергеевна обрядившись в халат, вооружилась тряпкой. "Чистота — залог здоровья! А посему наводим марафет!" — С таким настроем она споро давай собирать пыль и разбросанные вещи, очищая помещение за помещением. Потребность к абсолютному порядку стоически боролась с уважением к чужой собственности. Последнее всё ж побеждало. Как многое по мелочи хотелось переставить по своему вкусу. "Но территория же не моя, — напоминала она сама себе, глуша порывы к переделкам или перестановкам. Получалось откровенно тяжело, ибо идеалист — критик бился в агонии, отступая от не сочетаемых местами по цвету или стилю вещей. Под конец уборки ей впервые захотелось напиться. Как тяжело однако бороться с собственными принципами.
Проведав больного, приняла душ, щедро плеснула хозяйского коньяка в чашку чая и философски заметила: — Иногда проигранная битва всё же победа! А самое главное, что чужой мир устоял и я от этого не сдохла!
Продолжение следует от ©Елена Шмыголь.
Начало истории