2008
Мне нравится оставаться в офисе допоздна и смотреть в мониторы камер, как уходит последний сотрудник, под музыку пить крепкий чай с бальзамом, и создавать непонятно для кого видимость, будто работаю. В такие моменты хочется куда угодно, только не домой, не туда, где все знакомо и не к тем, с кем давно знаком. Выключив мобильный телефон, сажусь за руль и еду на бульвары в поисках чужих историй, чтобы потом сделать их своими.
Солидного вида мужчина, судя по всему, подвыпивший, устало приподнял руку – сразу двое бомбил, подрезая друг друга, остановились. Один уже опустил стекло и начал что-то выкрикивать по-братски. Мужчина, не обращая внимания на «братьев», направился в сторону моего авто, приостановившегося на почтительном расстоянии. Подошел, открыл дверь и спокойно сказал: «До Проспекта Мира». Я кивнул, и мы поехали.
Я всегда обращаю внимание на то, как пассажир садится в машину. Пристегивается сразу после того как завизжит пищалка, или по-хозяйски «я научу тебя жизни» продевает ремень за сидением и, с лицом победителя, защелкивает карабин. А потом ещё долго рассказывает, что ремни придумали маркетологи и это настоящая удавка, которая при аварии обязательно тебя убьет, и вообще, зачем она нужна, когда существуют подушки безопасности. Помимо подобных хуевых умников встречаются пассажиры, которые отрясают снег с ботинок, и есть те, с которых я потом все-таки беру деньги (в фонд химчистки салона). Тот, кто уважает мою собственность, уважает и меня.
Редко начинаю разговор сам, чтобы не вспугнуть человека и предоставить ему возможность выговориться, если у него, конечно, такое желание возникает.
Несмотря на разницу в возрасте, пассажир не фамильярничал и обратился ко мне на «вы».
- А вы, по всей видимости, не профессиональный шофер, и машина – ваша личная собственность, не так ли, молодой человек?
- Так точно, а вы, по всей видимости, сегодня без своего водителя?
- Совершенно верно, решил его пораньше отпустить.
Мы улыбнулись обоюдному взаимопониманию и намечающейся беседе.
Я догадался, что этому человеку есть, что поведать и, приглушив магнитолу, приготовился его слушать. В любом случае, алкоголь и чувство одиночества – лучшие компаньоны для откровенного разговора.
- Женат? – поинтересовался мой пассажир.
- Пока не довелось,- ответил, абсолютно не расстроившись тому обстоятельству, что мужчина перешел на «ты».
- Планируешь?
- Как и все… Вот, думаю, привезу себе крестьянку из уездного городка, не испорченную московским гламуром, буду ее потихоньку знакомить со столичной жизнью, впечатлять дорогим рестораном с самым быстрым в мире обслуживанием (я так часто шучу про макдональс), а вечерами трескать борщ с пампушками и носить теплые вязаные носочки, наслаждаясь домашним уютом.
-Тебе лет-то сколько! Успеешь еще носочки вязаные поносить… И еще, мой тебе совет – будь осторожней с этими мышками.
- Ну, прописка в моей комфортабельной коммуналке ей так просто не достанется.
- Прописка не самое страшное, поверь мне.
- А что же может быть страшнее? – продолжая шутить, спросил я у моего ночного визави.
- То, что ты, как человек, еще не достаточно умудренный печальным житейским опытом, даже представить себе не можешь. Только непосредственно столкнувшись с определенным сортом людей, понимаешь, что они есть не только в дежурной хронике,- с этой нескладной тирады он начал свою историю.
*
Мы познакомились с ней в Коктебеле. Я - московский начинающий коммерсант, и она - девушка из Тамбова, приехавшая на отдых к своей тетке. Стройная, с красивой грудью, шикарной задницей, немного резко очерченным, но все равно красивым, живым лицом, - она действительно была очень привлекательна, о чем знала, чем гордилась и, безусловно, пользовалась.
Я за ней бегал как петушок нетоптанный. Мне она казалась чем-то необыкновенным, совершенным неземным существом, этаким невинным тамбовским ангелом. В день моего отъезда, я взял ее за руки, и елейным голоском без всякой надежды на удачу спросил, приедет ли она ко мне в гости в Москву. Она, не сомневаясь ни минуты, совершенно спокойно ответила, что приедет, раз поступило такое замечательное предложение.
Вскоре она была в Москве. Якобы проездом… Всего на пару дней… После чего осталась на полгода.
Был ли я счастлив? Да, был…Целый месяц или, может, даже больше. У меня ни с кем никогда не случалось лучше секса, чем с ней: ни с теми, кто меня любил просто так, ни с теми, кому я за эту любовь платил. В итоге, за ее любовь, я заплатил дороже всего.
А ревновал ее ужасно ко всем на свете: к знакомым, к друзьям, к телезвездам, разным артистам, даже к какой-нибудь псине, которую она одаривала случайной лаской и трепала по загривку. Свою боль я держал в себе, стараясь не выносить ее на показ, потому что боялся. Боялся того насмешливого презрительного взгляда, которым она меня наградила в нашу первую ссору.
Как-то утром она сообщила, что скоро к ней приедут родственники из Тамбова. Кто именно, не конкретизировала и знакомить нас не собиралась: «Тебе, не все ли равно!? Сижу тут целыми днями с тобой».
Во второй половине дня она начала собираться на встречу: юбочка, блузка, надетая без бюстгальтера, постоянное дефилирование между ванной и зеркалом – давно ее такой взволнованной не видел.
- Это ты для родственников так марафетишься?
- Да хоть бы и так!
- Лифчик тогда надень, соски торчат!
- Тебя волнует, что у меня торчит?
- Да! Меня волнует, что моя женщина идет без меня хрен знает куда светить своим бюстом! Ты никуда не пойдешь!
- Да, щаззз…
- Ты… никуда… не пойдешь…
- Давай истерику еще закати, ты смешон, смешон и убог. Чао, пупсик, только вены себе не вскрой, когда вернусь.
Мне оставалось только оторопело глядеть на захлопнувшуюся дверь. В висках стучал пульс, мысли, как навозные мухи, роем пролетали через натянутые нервы … «Она меня не любит. Она меня ни во что не ставит. Она меня даже не уважает. Я для неё - никто... конченный мудак и чмо». Я ходил кругами по комнате, потом пытался напиться, а затем вышел на балкон и стал курить сигареты одну за другой, чтобы успокоиться. Вдох – затянулся – выдох…вдох – выдох.
Она пришла за полночь пьяненькая, в игривом настроении, как будто ничего не произошло: «Пупсик, а ты что там все еще дуешься? Надумываешь себе разное, да? Вот только не нужно, я этого не люблю… Иди лучше сюда скорей!»
«Родственники» стали наведываться в Москву все чаще и чаще, а однажды мне довелось увидеть одного из них. Десять вечера, звонок в дверь, смотрю в глазок – какой-то странный тип с баулом…даже не думаю ему открывать, но вдруг слышу: «Харе за дверью шкериться, посылка из Тамбова!» Как часовой, услышавший нужный пароль, открываю дверь. В коридор вваливается человек омерзительной наружности.
- А вы кто?
- Брат.
- Брат?
- Двоюродный.
- Чей брат?
- Бабы твоей, чей ещё. Ладна, давай зови ее.
«Сестра» была явно раздражена нежданным визитом «двоюродного брата», больше похожего на привокзального бомжа. Оставив баул в коридоре, он некоторое время пошептался с ней и вскоре ушел.
Я долго, молча, терпел все ее выходки и старался не обострять конфликтные ситуации, превратился в реальную половую тряпку, жалкого подкаблучника, но у меня на то существовало серьезное оправдание – я был влюблен. Однако последний визит вывел меня из себя, и тогда я решил, что на этот раз нужно проявить твердость.
*
Мы подъехали к арке нужного дома. Так тихо на улице. Фонари, шум колес редко проезжающих автомобилей, тусклое мерцание вывески круглосуточной кофейни.
- Ну, вот и приехали!
- Заболтал я тебя?
- Нет, только чем же вы все-таки заплатили за свою любовь?
- Так ведь я и не дорассказал.
Мне много раз пассажиры предлагали поехать за проститутками, а потом в баню, еще чаще просто выпить, но никогда не предлагали просто посидеть за чашкой кофе в заведении, чтобы продолжить историю.
*
- Я не стал ей говорить ничего вечером, решил хорошенечко все обдумать и оставить неприятный разговор на утро. В ту ночь долго не мог заснуть, мысленно репетировал свою завтрашнюю убедительную речь, хотел припечатать аргументами, парировал воображаемые ответы моей возлюбленной сожительницы, так плотно севшей мне на шею.
Проснулся до сигнала будильника невыспавшийся и злой. Приготовил себе крепкий кофе, выкурил сигарету, оделся, пошел в спальню, встал возле кровати и включил свет.
«Мммм… свет…» - спросонок проворчала она, не привыкшая подниматься раньше двенадцати часов. «Идиот, ты свет выключишь!?» - начала нервничать она, но нервничать ей сейчас никто не позволит. Ничего вспомнить из того, что успел ночью сочинить, я не смог, но моя речь от этого была не менее убедительной. Схватил за край одеяло, практически полностью стащил его на пол, и начал говорить: «Ты с моих рук кормишься, в моем доме живешь, все, что у тебя есть дороже зубной щетки, купил тебе тоже я. Что-то не устраивает? Пиздуй тогда к своим «родственникам» - бомжарам и с ними живи. Всё устраивает? Оставайся, если хочешь, никто тебя не гонит, но живи по моим, блять, правилам!» Развернулся, постоял несколько секунд, выключил свет и ушел на работу.
На работе полдня промаялся, понял, что зря я так жестко ей все высказал и попрекал тоже зря, поэтому решил вернуться домой пораньше, сразу после обеда, не забыв купить по дороге огромный букет роз.
Звонить в дверь не стал, захотел сюрприз сделать, но в квартире было пусто. «Неужели бросила?» - эта мысль пронзила меня насквозь. Посмотрел – вещи на месте, уже легче. Значит, отошла куда-то, скоро придет. Спустя полчаса у двери послышалась долгожданная возня с замками. Выдергиваю из букета одну розочку, сажусь на пуфик прямо напротив входа, цветок зажимаю во рту и стараюсь изобразить как можно более преданное лицо… вот я мудак, конечно.
Дверь открывается, и передо мной возникают несколько непонятных типов в кожаных куртках и вязаных шапках с лицами, выдающими склонность к насилию. Сложно тогда было сообразить, что предпринять в подобной ситуации. Я мог применить в качестве оружия самообороны только тапок, в то время, как один из них, тот, что покрупней, ударил меня ногой в живот, под самую диафрагму. Корчась от боли, валюсь с пуфика, роза по-прежнему во рту. Не успев еще упасть, получаю второй удар ногой уже по голове, распускающийся фейерверком искр перед глазами. Меня продолжают беспорядочно избивать даже тогда, когда уже неспособное к сопротивлению тело волоком оттаскивают в комнату. Странно, но боли я уже не чувствовал, присутствовала лишь одна мысль: «Когда же перестанут? Это бессмысленно, убьют, убьют ведь».
«Блять, сука, жёсткий, как орешек, я аж ногу вывихнул… Иди ты им займись, а я по хате пошарю», - сказал кто-то рядом со мной. «Хуле заниматься, вазу ему на скворечник урони и иди сюда». Ваза пришлась в самый раз, я отрубился на время, потом очнулся, но оказаться снова в нирване не спешил, поэтому старался не выдавать себя.
- Ну чо, пизда! На работе говоришь?
- Откуда я знала, что этот лох раньше припрется!
- И чо теперь с ним делать…Чо, бля?
- Кончать!
- Деловая такая… Ну и кончай его сама! Мокрое еще на меня повесить хочешь.
- Сыкло, блять!
Меня не завалили, меня просто привязали к стулу капроновой веревкой, в рот затолкали носок, на голову зачем-то надели пакет, и в таком виде я пробыл двое суток. Киногерои всегда находят способ выпутаться, но в реальности я смог лишь только раскачать стул и упасть. А еще в кино не показывают, как связанные герои с пакетом на голове мочатся под себя. Единственное, что мне оставалось – это биться головой об пол в надежде, что соседи догадаются меня проведать или вызвать милицию.
Три месяца после этого провел в стационаре, но ничего…поправился.
*
В кафе кроме нас сидела очаровательная парочка, которая уютно устроилась в обнимку на угловом диванчике. Официанты о чем-то переговаривались за барной стойкой. Мой собеседник, вглядываясь в улицу через окно, докуривал очередную сигарету.
- Мда, после такого…
- Да я сам был дурак влюбленный.
- А что милиция? Вы пытались ее найти, наказать?
- Хм, «пытался»… Я не «пытался».
- Может, это и правильно. Бесполезное занятие. Трата времени, ресурсов – а все для чего? Чтобы потешить самолюбие?
- Ты не понял, я не «пытался», я наказал. Месть бесполезное занятие для тех, кто не может отомстить. А я смог.
Она плохо представляла, каким бизнесом я занимался, и еще хуже, с какими людьми связан и какими возможностями обладал. Тогда было не принято обращаться к людям в погонах. Тот, к кому пришел я, внимательно выслушал и со словами: «Обиделся на подружку свою? Ну да, нехорошо она с тобой, конечно…Но ничего, возьмешь Володю с ребятами – они смышленые, все сделают правильно», - и отрядил мне в помощь небольшую команду из крепких серьёзных ребят.
Вычислить было нетрудно: ее мобильный, до того как стать «недоступным», был зарегистрирован на меня. По полученной распечатке звонков первый же наиболее часто встречающийся городской номер оказался нужным. Квартиру хорошо предварительно «пропасли», осталось только дать отмашку.
- Вам там лучше не светиться. Все, что нужно, сделаем сами. Пожелания, предложения есть?
- Чтобы пожалела.
- Понятно. «Приветы» передавать?
- Да.
- С остальными что?
- По обстоятельствам.
- Понятно.
Ей не стали делать жуткие шрамы ножом, отрезать уши или насиловать. Практичный Володя спокойно вскипятил кастрюлю с водой и обварил ее красивое лицо кипятком.
*
Я посмотрел на своего собеседника и спросил:
- Вы никогда не сомневались в том, что правильно тогда поступили? Оно того стоило?
- Уверен, что поступил неправильно. Ладно, кофе с меня, настаиваю. И спасибо за компанию, молодой человек.
Он встал, накинул пальто, пожал руку и напоследок, похлопав по плечу, сказал: «Но оно того стоило».