У Александра Уварова уникальная карьера. Только в 30 он дебютировал в сборной и выступил на последнем для СССР большом турнире — ЧМ-1990 в Италии. И столько же лет (даже больше!) игроком и тренером отдал тель-авивскому «Маккаби». Выигрывал чемпионаты, кубки, признавался лучшим футболистом страны. Одно слово — легенда!
Интервью с Александром Уваровым: источник Чемпионат
«Поражение от минского «Динамо» 0:7 — договорняк. Через 30 лет узнал»
— По моим юношеским ощущениям, в последнем чемпионате СССР было полно договорняков. Подтвердите, опровергнете?
— Я могу с чистой совестью сказать: в договорняках ни разу не участвовал. Ни разу. Только недавно узнал, спустя 30 лет, что наше поражение от минского «Динамо» 0:7 — это был договорняк. А тогда я знать не знал.
— Откуда же узнали?
— Сказали футбольные люди.
— Участники?
— И участники тоже.
«Лобановский спросил перед Аргентиной: «Ты готов играть? А то некоторые отказались»
— С чемпионата мира 1990 года что сразу всплывает в памяти?
— Удивительно, что я вообще в заявку попал. Даже не думал, что мне придётся играть. Считал, что еду в Италию третьим вратарём. Я же не был заигран ни за одну сборную — ни за юношескую, ни за олимпийскую, а сразу попал на чемпионат мира. Когда мне дали гражданский костюм, на подкладке было написано: «Харин». Они-то целенаправленно готовились, а я даже на сборах ни разу не был.
— И как же пробились?
— Отыграл контрольную игру в Дублине. Сказали: неплохо. Потом провёл ещё один товарищеский матч, с «Шальке», и всё, попал в заявку.
— С Лобановским хоть одна индивидуальная беседа была?
— Ни разу. Только перед Аргентиной он меня вызвал на собеседование. Весь штаб присутствовал. Валерий Васильевич спросил: «Ты готов играть сегодня? А то некоторые отказались — заболели». Говорю: «Я здоров. Доверите — сыграю». А он: «Ну как же — 80 тысяч, Неаполь, город Марадоны…» Я пожал плечами: «Ну и что? Мне 30 лет — чего мне бояться?» И всё. Но о том, что играю, узнал только перед игрой.
— Марадона произвёл впечатление?
— Честно, не следил за ним — был сосредоточен на игре в целом. Судья там просто прибил нас. Это же был тот самый Фредрикссон, который судил четвертьфинал с Бельгией на ЧМ-1986 в Мексике. Как можно было «не заметить» чистый пенальти и красную карточку Марадоне, если я от своих ворот видел?! Ну и всё, ребята завелись. Он нам красную дал, вдесятером остались. И они набили нам два гола: один с углового, а потом Олег Кузнецов пытался выбить и попал в нападающего. Он один на один и подо мной мяч пустил, кажется, даже промеж ног.
«А дальше меня кинули со сборной, и я уехал одним днём»
— В 1991-м президент и главный тренер «Маккаби» лично уговаривали?
— Авраам Грант приехал смотреть матч, а я проиграл его 1:4 «Торпедо»! Но он сказал: «Меня это не интересует. Я хочу видеть тебя в своей команде». На что я ему ответил: «Я подумаю».
— И?
— А дальше меня кинули со сборной, и я уехал одним днём.
— Как это — кинули?
— Сам посуди: я сыграл четыре отборочных матча и не пропустил ни одного мяча. А меня даже не вызвали на турнир в Испанию.
— Как раз лето 1991-го?
— Всё правильно, август. «Динамо» мне не препятствовало — ни Коля Толстых, ни Георгич, Газзаев. Сказали: «Если тебя всё устраивает там — держать не будем». И всё. Говорю: «Отдайте мне паспорт, я больше не останусь здесь ни дня». И уехал.
«Абрамович хотел купить «Хапоэль», приглашал меня»
— Почему «Маккаби» стабильно вылетал из еврокубков после первого — максимум второго раунда?
— Ребята, которые приехали из Союза в 1990-х, подняли уровень израильского футбола, это факт. Но на поле можно было только двух иностранцев выпускать, а не пять-шесть, как сейчас. Поэтому на европейском уровне приходилось сложновато. Хотя тот же «Брюгге», например, могли проходить, играли на равных, но где-то не повезло, а где-то мастерства не хватило.
— Вас такое положение дел угнетало?
— Любой человек не любит проигрывать, и я тоже. А что делать? Нюни распускать некогда было. Попереживаешь немного, и уже нужно настраиваться на другую игру и снова доказывать, что ты чего-то стоишь.
— Грант вам когда-нибудь рассказывал о своих корнях?
— Да, конечно. У него польские корни. Знаю, что его бабушку с дедушкой депортировали в ГУЛАГ. Мы с Авраамом много общались: я же у него долго в «Маккаби» играл, потом помогал в сборной. Знаю, что Грант ездил к ним на могилы, летал куда-то на вертолёте. Ему Рома Абрамович помогал.
— Вы и с ним знакомы?
— Знаком. Он же здесь турниры проводил. А потом у Абрамовича была идея купить «Хапоэль» Тель-Авив и оформить клуб на местного миллиардера Леваева. Приглашал меня поучаствовать в проекте — тренером вратарей. Я тогда сказал ему: «Рома, ты знаешь, «Хапоэль» — заклятый враг «Маккаби». Меня народ вообще не поймёт. Я же маккабист». А он мне: «Ничего не знаю. Буду строить новый клуб и организую всё по высшему разряду». Я три дня ходил как в забытье!
«Акинфеев — человек без нервов. Такая сила воли у пацана!»
— За российским футболом в каком-то режиме следите?
— В основном за «Динамо» слежу и какие-то центральные игры, бывает, смотрю. Плюс обозрения — у меня все спортивные каналы есть.
— Вы называли Акинфеева уникумом. С тех пор в российском футболе появился сопоставимый с ним по таланту вратарь?
— Когда я прилетал на юбилей Яшина, мы ходили на игру с «Краснодаром». Я сразу обратил внимание на мальчика из этой команды — Сафонова. Потому что увидел своими глазами. По нарезкам судить сложнее. Но в целом, конечно, подтянулись вратари в России. Есть неплохие мальчишки, есть из чего лепить. А про Игоря что говорить? Он всем всё доказал.
— В чём его уникальность?
— Я думаю, он человек без нервов. Все крестообразные связки вырезаны, а он до сих пор в порядке — такая сила воли у пацана! Конечно, на верховых мячах у него была хорошая помощь со стороны защитников, но в рамке-то он хорош, хоть и невысокого роста. Плюс классно владеет обеими ногами. Почему не поехал и не попробовал себя в Европе — это другой разговор. Может, сам не захотел, это его дело.
— Как думаете, заиграл бы он там?
— А тут многое зависит от того, куда ты попадёшь. Возьми Никиту Хайкина. Он же у нас в «Маккаби» на просмотре был. У парня еврейский паспорт. Я с ним работал. Посоветовал ему: «Тебе нужна практика, а в «Маккаби» ты её не получишь. Опустись пониже, начни не с высшей лиги, а с первой». Он послушал, но и там у него тоже особо не пошло. Уехал, набрался опыта, обыгрался — и как выстрелил в Норвегии!
— А в Англии не сыграл ни минуты.
— А я про что говорю? Как куда попадёшь.
«Россия рано или поздно вернётся в Европу. Санкции — не навсегда»
— Игру российской сборной когда последний раз смотрели?
— Честно? А чего смотреть-то? Узбекистан, Таджикистан, Кыргызстан? Ни в коем случае не обижаю эти страны — упаси бог. Но — неинтересно.
— Понимаете, для чего в сложившейся ситуации сборная существует?
— Понимаю. Сборная должна существовать и играть.
— Международный бан России справедлив?
— Какая же тут справедливость? При чём тут спортсмены? Всегда говорили: спорт — вне политики.
— Вам не кажется, что этот штамп безнадёжно устарел?
— Кто его знает. Но не до такой же степени, чтобы ударить по всему спорту. Мы всегда были бельмом на глазу — и Советский Союз, и Россия сейчас. Постоянно нас засуживали и чего только не делали. А Россия — это составляющая СССР, поэтому всё продолжается. Плюс ситуация, которая возникла. Спорт тут при чём? Я считаю, что это несправедливо.
— Вы футболистом застали переход Израиля из АФК в УЕФА. Надо российскому футболу двигаться в обратную сторону?
— Сложно отвечать за всю страну, но, конечно, это будет шаг назад. Хотя другого выхода не видно. Чтобы футбол существовал, нужна практика. Появится какой-то спортивный интерес. Если бы он присутствовал в играх с Узбекистаном или Ираном, они бы и смотрелись по-другому. А в Европу, думаю, мы рано или поздно вернёмся. Санкции — не навсегда.