За стенами королевского замка Пантс ощущал себя неуютно, ибо за годы службы на благо родины он нажил немало врагов. Он брел по разъезженной улице в окружении стражи, ступая осторожно, чтобы не запачкать сапоги. Ему казалось, что добрый десяток взглядов вонзается ему в спину, подобно кинжалам, отчего мурашки пробегали от затылка до пояса, но Пантс сохранял спокойствие и одаривал всякого встречного высокомерным взглядом. Не дождутся. Где это видано, чтобы первый советник короля трясся в страхе пред простолюдинами, как устонгский заяц!
Покосившиеся дома приглушенных оттенков приросли друг к другу, выстроившись в узкую улочку. Торговцы завлекали покупателей к прилавкам с коврами, корзинами, мясом и зеленью, прерываясь на мгновение, когда мимо проходила процессия во главе с советником. Люди шептались, стараясь держаться подальше, чтобы не получить удар дубинкой. Черенг жил, пропитанный запахом специй и меда. Пьяницы спали в грязных корытах, воры тащили кошельки из карманов, дети резвились, играя в бумажных журавликов. Сердце Волорагда пульсировало, билось, насыщая королевство. Вереницы телег въезжали в город полные товаров и отбывали обратно, увозя меха и золото. Здесь гудели таверны, ставились спектакли, здесь рождались, здесь умирали, завершив свой век.
Тьен возился с доской у увязшей телеги. Его рубаха видала лучшие времена, а сапог не было видно настолько они погрузились в грязь. Пантс Тьена терпеть не мог, ибо тот ни во что не ставил ни его, ни короля и плевать хотел на любую судьбу кроме своей собственной. Однако он слыл первоклассным следопытом и если брался за работу, то непременно доводил дело до конца. Много противоречивых слухов ходило о человеке из Черенга, которого в народе прозвали Тенью.
– Приветствую тебя, Тьен, – начал Пантс у него за спиной.
– Пойди прочь, я еще не разжился деньгами, чтобы вернуть долг, – сказал Тьен, не отрываясь от работы.
– Ты, видно, спутал меня с очередным простаком, который имел несчастье занять тебе на выпивку.
– Если я слышу голос однажды, впредь я не спутаю его ни с каким другим, Пантс.
Тьен поднялся на ноги и выпрямился. В телосложении он самую малость уступал Эонору Третьему.
– Просто у тебя очень забавно трясутся щеки, когда ты злишься, – добавил Тьен повернувшись, и обхватил плечи Пантса грязными руками, – как у шарпея, честное слово!
– Благодарю за особое внимание моим щекам, но я здесь, чтобы передать тебе волю короля.
Советник всеми силами пытался сдержать гнев. Его лучшая рубашка теперь никуда не годилась, а авторитет был подорван. Пантс чувствовал, как за спиной улыбается стража.
– А ну-ка, мужики, помогите! – сказал Тьен и навалился на телегу.
Стражники залезли в грязь и уперлись в корпус.
– И ты давай, Пантс, нам без тебя никак.
– Чтобы ты понимал: эти сапоги стоят больше, чем эта гнилая телега...
– А пользы она приносит в разы больше. Давай, заодно расскажешь, что хочет Эонор.
Пантс побагровел. Он подошел и уперся в телегу только для вида. Стражники кряхтели, ноги проскальзывали, бороздя вязкую жижу. Пантс про себя проклинал Тьена, но, сохраняя ставшее привычкой благородство, пытался передать ему волю короля.
– Его зовут Агнар... – закончил он.
– Его отец – старый воин Сегнар, я знаю его, ему открыты все тайные тропы близь пяти деревень. Если он показал их сыну, то никто не нагонит Агнара...
– Никто, кроме тебя?
– Именно.
В словах Тьена проступал интерес, ибо следопыт был азартен. Одним незаметным движением он вытащил железный штырь, блокирующий другое колесо, телега поехала вперед, и вся стража, вместе с Пантсом распласталась в грязи, вызвав раскаты смеха по всей улице.
– Пусть Эонор выдаст мне новую лошадь. Ту я проиграл в карты, – сказал Тьен, улыбаясь.
Когда Пантс, наконец, смог открыть глаза, Тьена рядом не было.
***
Агнар передвигался быстро. Расстояния, занимавшие у простых странников половину дня, он преодолевал за время вдвое меньшее. Темными тропами лежал его путь, восход и закат он встретил на ногах, Агнар почти не ел, силы понемногу оставляли его.
К полудню Агнар вышел к реке Вирме. Поселение шаманов находилось в нескольких часах вниз по течению. Агнар тяжело опустился на камень, достал из мешка ломоть хлеба и откусил кусок. Солнце проливало жар на Волорагдские леса, и капли пота поступали на лбу юноши. В ушах Агнара до сих пор звучал голос Арии. Неужели он – деревенский простолюдин, жалкий фермер был дитем ее холодного луча? На что она послала его в этот мир? Великий путь был начертан ему судьбой. Но где сыскать начало? Обуреваемый внезапным бременем, Агнар утопал в бесплодных раздумьях, когда внезапный шорох, заставил его вздрогнуть и положить руку на острый меч.
– Не спеши размахивать мечом, юный воин. Страшен удар, который не нужен ни хозяину меча, ни тому, кого настигнет он.
Голос произнесший эти слова был глубоким и приятным. Агнар обернулся и увидел сухого старика с седой бородой, заплетенной в короткую косу. На нем была рубаха из мешковины, стопы обмотаны оленьей кожей, а штаны разорваны в коленях. В руке старик сжимал деревянный посох.
– Шаман? – спросил Агнар, не убирая руки с меча.
– Если тебе так угодно. Я же предлагаю нечто более древнее, то, что лежит глубже моего ремесла – мое имя.
– И кто же ты?
– Я старый человек, безумец, маг, лесник и чародей... Но имя мне – Самдвирион. Зачем ты ищешь нас?
– Я заплутал.
– Но не в дороге. В душе ты заплутал.
– Я пришел не с войной, но с просьбой. Прошу, устрой мне встречу. Я знаю, лишь магия поможет мне.
– И в том ошибся ты. Магическая длань лишь приоткроет правду, сокрытую внутри. Так с кем ты ищешь встречи?
– С Арией.
Самдвирион разразился смехом.
– Ты, видно, шутишь надо мной!
– Нет, и вся эта высокопарная болтовня мне осточертела! Я прошу твоей помощи. Вершится зло, врата откроет искушенный демоном, и мне доверили его остановить, Самдвирион.
Старик осекся, он смерил юношу взглядом и увидел слабое голубое пламя в его глазах.
– Тебя зовут Агнар, – сказал он. Страх вспыхнул и сразу же погас во взгляде.
– Ты знаешь меня?
– Духи принесли мне твое имя несколько дней назад. Идем! – сказал шаман и пошел в лес.
Агнар последовал за ним.
– Но поселение в другой стороне!
– Наш путь будет иным.
***
Несмотря на то, что день выдался солнечным, в трактире преобладала тьма. Крохотный огонек свечи дрожал на столе, освещая лицо Иль. Пахло хмелем и жареным мясом. Димир принес тарелку с хлебом, двумя кусками сыра и две большие железные кружки. Он поставил их на стол и уселся напротив.
– Что это? – спросила Иль, заглянув в оду из кружек.
– Это лучший эль к юго-западу от Анда.
– Сомнительная похвала...
– Ничего лучше здесь не найти, – сказал Димир и затолкал сыр в рот.
Косые взгляды падали на юных странников. В трактире стоял гул.
– Ты узнал, что-нибудь?
Димир самодовольно улыбнулся и сделал глоток эля.
– Все напряжены. Болтают всякое про войска Трангара у границ союза и о проклятом безумце из Анда. Видимо, весть об Агнаре дошла и сюда. Один лесоруб за стойкой говорил с кем-то о деревне, где все курят ядовитые травы и варят в котлах отрубленные пальцы.
– Кажется, это то, что нам нужно.
– Не уверен, что нам следует расспрашивать его напрямую.
– У нас нет выбора. Я буду ждать снаружи, – сказала Иль и, поднимаясь, отпила из кружки, – какое же отвратное пойло...
Димир, успевший, как следует, набить рот, пожал плечами и проводил ее взглядом.
Снаружи воздух был пропитан хвоей. Трактир был окружен стеной леса, через которую у самых верхушек пробивалось солнце. День выдался ясным и теплым, ветер поднимал пыль с дороги и покрывал ею близлежащие растения.
Иль стояла на крыльце, прислонившись спиной к деревянной стене, когда из дверей с грохотом вывалился Димир в обнимку с дюжим мужиком.
Они принялись, кататься в пыли, нанося редкие удары, вздыхая от острой боли. Мужик попытался уложить Димира на лопатки, но сразу же получил кулаком в бровь. Заревев, как медведь, он тряхнул Димира и дважды приложился к его ребрам. Силы оставляли юношу, в то время, как его соперник продолжал без устали напирать на обидчика. Наконец, Димир оказался на лопатках, и руки мужчины сцепились на его горле. Вздохи сменились шипением. Ярость бушевала в глазах дерущихся. Мужчина сделал усилие, но вдруг ослабил хватку, почувствовав на своей шее холодное лезвие.
– Отпусти его, – сказала Иль. Ее голос был тверд, как гранит.
Мужчина нехотя расцепил руки и поднял их, отпустив Димира, который продолжал брыкаться. На том схватка завершилась. Иль задала лесорубу пару вопросов.
– На кой черт вам далась эта деревня? – недоумевал лесоруб.
– Ищем кое-кого... – начал Димир и сразу же осекся, поймав на себе грозный взгляд Иль.
– И кого же?..
– Это уже не твое дело. Скажи нам, где поселение, – вступилась Иль.
– Э... Так не пойдет, – улыбнулся лесоруб, коснувшись горла.
Иль кивнула Димиру, и тот ушел в трактир, вернувшись с кружкой эля. Лесоруб жадно осушил ее содержимое до самого дна. Струйки из пены осели на его бороде. Он отрыгнул и с удовлетворением выдохнул.
– А ты не промах, – сказал он юноше, разминая бок.
– Ну? – с нетерпением сказала Иль.
– Но главная тут она, верно?
– Говори, куда нам идти, – сказал Димир, отряхиваясь от пыли.
– Добрых полдня на запад. К реке Вирма. Она выведет куда нужно, – лесоруб указал рукой, а затем протянул ее Димиру. – Славная вышла драка.
Димир пожал ему руку, и они с Иль направились на запад.
– Ничего-то эти лесорубы не смыслят... в партнерстве, – сказал Димир.
– Ты привлек внимание. Надо было тебе затевать потасовку? Глядишь, кто-нибудь увяжется за нами.
– Ну, извини! Я не нашел лучшего способа удостоиться его аудиенции. Они понимают только один язык.
– Почем тебе знать?
– Знаю... – угрюмо буркнул Димир.
– Поспешим, быть может, к ночи доберемся до поселения, – сказала Иль и ускорила шаг.
***
Достаточно разговоров прозвучало в Черенге в то утро. Признания, обвинения, обман и любовные тирады, жалобы и сделки, заканчивающиеся крепким рукопожатием. Результатом одного из этих разговоров стал топот копыт резвого коня. Пыль поднималась за всадником, переливаясь в солнечных лучах. Тень проскользнула за городские стены, держа в памяти имя...
