Многие из нас начинали открывать для себя мир кинематографа со старого доброго VHS. Затаив дыхание и предвкушая просмотр, ты достаешь из картонного рукава перезаписанные кассеты с классическими боевиками, купленные в подземном переходе или где-то на рынке у мудрого дядечки, который знает о кино буквально все. Видеокассеты были, как правило, в одноголосой гундосой озвучке, но все это было не важно, когда на экранах кинескопных телевизоров происходила магия. Ностальгия по старым поп-корновым боевикам, воспитавших не одно поколение синефилов, небезосновательна. В связи с низкими бюджетами проектов создатели подходили к производству картин нестанднартно и творчески. Визуальные эффекты в силу отсутствия на тот момент компьютерной графики снимались, как говорится, «вживую», с должным натурализмом и брутальностью, а оттого старые экшн-картины выглядят намного честнее нынешних халтурных кинопроизведений.
Вбирая в себя весь дух любимых фильмов детства времен видеосалонов, четвертая часть о похождениях Джона Уика будто является котлом, где смешались представители жанра «боевик» разных лет. Она пронизана японским колоритом, кодексом чести самураев, духом Дикого Запада из классических вестернов и русским фольклором. Органично сочетающиеся между собой, словно кровеносные сосуды, эти по своей природе разные составляющие образуют единый организм, который не возьмет ни одна пуля. Наоборот, этот организм раздает серию сокрушительных ударов по конкурентам в прокате, а также даёт прикурить более дорогим проектам в жанре «экшн». При всей своей низкобюджетности проекты Стахелски и Литча способны удивить своей изобретательностью и находчивостью из фильма в фильм. И «Джон Уик 4» представляет собой работу, где, кажется, что создатели вновь прыгнули выше своей головы, удивляя зрителей неожиданными ракурсами и потрясающей хореографией боя. Режиссер всех четырех частей «Джона Уика» Чад Стахелски словно отвешивает отрезвляющие пощечины многим обленившимся дорогостоящим боевикам, показывая какое технически крутое и сложное кино можно делать без зеленого фона и огромных бюджетов.
И при просмотре нового фильма про молчаливого сеятеля смерти можно увидеть не только, как эффектно горят автомобили или здания, но и как «горят» глаза Стахелски и продюсера Дэвида Литча за работой над картиной. «Джон Уик» это то, что создавалось от души группой единомышленников, тут и бессменный сценарист Дерек Колстад, написавший также схожий по духу «Никто» Найшуллера с Бобом Оденкёрком в главной роли, тут и главный продюсер квадрологии Дэвид Литч, снявший такую же зубодробительную «Атомную Блондинку» и спродюсировавший того же «Никто». Да и сам Киану Ривз знаком со Стахелски еще со времен первой «Матрицы», где Чад был дублером Ривза. Актерский состав также радует и растет из фильма в фильм актерами старых классических фильмов, подобно серии «Неудержимые» Сильвестра Сталлоне.
Набив руку к 4-ому фильму, режиссер Чад Стахелски может себе позволить и делать тонкие отсылки в сторону культовых картин, и искусно управлять инструментарием киноязыка не хуже, чем катаной или нунчаками убийцы из «Континенталя» в Осаке. На протяжении всего фильма звучат диалоги о внутренней свободе и рассуждения персонажей на тему Жизни и Смерти, а внутренние раны, что терзают Джона Уика, то и дело просвечивают сквозь панцирь пуленепробиваемого охотника за головами. Конечно, можно отмахнуться и сказать, что не стоит искать двойное дно и глубокое высказывание в фильме про драки и взрывы. И вроде бы бессмысленно «препарировать» кино, тело которого не предназначено для подобной кино-операции. Торс Уика уже и без того сплошь усеян шрамами так, что живого места не осталось. Но как иначе можно объяснить увиденное, когда сквозь весь хронометраж зрителя преследует некая меланхолия и мизантропия Джона Уика, подводя нас к внезапному финалу? И вряд ли это так уж случайно, когда преимущественно «Ночная Квадрология» Чада Стахелски вдруг внезапно начинает щурить глаза яркими рассветными лучами солнца ближе к финалу, а тернистая лестница к обзорной площадке, откуда открывается вид на озарённую архитектуру города перед восходом, и вовсе напоминает Лестницу Иакова, что ведет в Небо.