250 лет назад Беларусь и Россия воссоединились, белорусский народ бескровно освободился от польского ига
Как поделили Речь Посполитую (часть 2)
часть 1 здесь
Александр АРЛУКЕВИЧ, доцент Гродненского государственного университета имени Янки Купалы, кандидат исторических наук
Раздел
Завершив кампанию с Турцией победительницей, Россия не могла получить от султана стратегически необходимую ей независимость Молдавии и Валахии, так как в этом случае Австрия, вероятно, пошла бы на неё войной. Оставаясь в стороне, находчивый прусский король настойчиво предлагает Екатерине не ввязываться в конфликт с Австрией, а разделить Польшу при своём активном участии:
«Мне кажется, что для России всё равно, откуда она получит вознаграждение, на которое имеет право за военные убытки в войне с Турцией, так как эта война началась единственно из-за Польши… Что же касается до меня, то я никак не могу обойтись без того, чтобы не приобрести себе таким же способом часть Польши. Если же Россия согласится и тесно сблизится для этой цели с Пруссией, то Австрия не посмеет ничего сделать».
В начале 1772 года Фридриха II посетил австрийский посол:
«Для предотвращения всех недоразумений хорошо было бы объясниться насчёт претензий относительно Польши, насчёт раздела, который намереваются сделать… можно дать письменное удостоверение, что доли трёх государств будут совершенно равные».
Раздел состоялся.
В приобретённых от Речи Посполитой белорусских землях Екатерина II оставила владения присягнувших ей магнатов и шляхты нетронутыми. Те из них, кто сохранил приверженность Станиславу Августу и должности на родине, могли продать имения или открыто вывозить доходы за пределы Российской империи.
Отвечая на требование Григория Потёмкина пресечь эту порочную практику, Екатерина II заметила:
«Принуждать помещиков жить в Белоруссии будет нарушением трактата… да и не хочу нажить нареканий последних».
В стремлении же сохранить свои владения и влияние как в Речи Посполитой, так и на отошедших к России землях панство не оказывало серьёзного и упорного сопротивления новым властям, предпочитая официальное челобитие в Петербург с частными мелочными жалобами и нареканиями в адрес губернской администрации.
Мягкая и прагматичная политика России по отношению к политическому сословию ВКЛ сыграла ключевую роль в дальнейшей судьбе Беларуси: значительная часть местной шляхты продолжала видеть в Екатерине II гаранта своих «золотых вольностей» в противовес патриотической партии, стремившейся укрепить республику обоих народов путём консолидации суверенитета центральной власти.
Реформы и реакция
Так, на Четырёхлетнем сейме (1788–1792 годы) под влиянием прогрессивной части депутатов удалось провести административно-территориальную реформу ВКЛ (20 из 36 поветов которого были локализованы на территории современной Беларуси), ранее (3 мая 1791 года) сейм принял конституцию, согласно которой была ликвидирована политическая субъектность княжества и польской Короны, сливавшихся в унитарном государстве с едиными органами исполнительной власти, общей армией (при этом фактически войско ВКЛ продолжало существовать) и финансами.
Конституция отменяла выборность королей при сохранении выборности династии, ликвидировала «либерум вето» (решения на сеймах теперь принимались простым большинством голосов) и запрещала шляхте конфедерации.
Однако реакционные круги аристократии, увидев в положениях конституции угрозу «золотым вольностям» не подчиняться никому и ничему, обратились к российской императрице за «гарантиями», в том числе военными. Оппозиция при активном участии Екатерины II подготовила акт конфедерации, провозглашённый 14 мая 1792 года в местечке Тарговица на Украине, и вслед за российскими войсками вступила в пределы отечества.
В данном контексте государыню можно было бы объявить хранительницей (на основе законных и добровольных «гарантий», данных шляхте) демократии и гражданских свобод на Европейском континенте (то, что граждане были крепостниками, в сущности, не меняет сути дела, ведь отцы-основатели США были в эту же эпоху рабовладельцами). Пруссия также ввела войска на территорию Речи Посполитой, однако уже с совершенно иными целями – захвата территорий.
Российские войска с конфедератами в обозе быстро продвигались вглубь ВКЛ:
«Без боя были заняты Браслав, Бобруйск, Несвиж, Новогрудок, Слоним и Гродно. Лишь 26 мая близ Браслава произошло незначительное столкновение между войсками России и ВКЛ, а 11 июня под Миром был разбит литовский корпус Юдзицкого, 3 июля состоялась битва под Зельвой, 10 июля – под Мстибовом. После столкновения под Брестом (23 июля) войска ВКЛ отступили за Буг. 24 июля 1792 года к тарговитчанам присоединился король. Война завершилась».
Конституция 3 мая и все её «завоевания», к удовольствию магнатов, безземельной и малоземельной шляхты, отменялись. По этому поводу Фридрих Энгельс справедливо заметил:
«Разделы Польши были осуществлены благодаря союзу крупной феодальной аристократии Речи Посполитой с тремя государствами, которые принимали участие в разделе».
К чести Романовых, они сохранили все крупные земельные латифундии и титулы (княжеские и графские) присягнувшей аристократии ВКЛ до падения монархии в 1917 году.
Начало конца
Екатерина в официальной ноте потерявшему доверие фавориту Станиславу Понятовскому припомнила его враждебный нейтралитет к России во время последней Русско-турецкой кампании 1787–1791 годов, когда король сепаратно направил посольство в Стамбул и потребовал вывезти за пределы Речи Посполитой российские военные арсеналы, между делом взимая с Петербурга пошлины на таможнях.
Вскоре и товарищи Тарговицкой конфедерации получили удар под дых: императрица ни во что не ставила условия их совместного «Акта», где тарговитчане «не соглашались на отторжение в пользу соседних государств и пяди родной земли».
Двадцать третьего января 1793 года Россия и Пруссия подписали соглашение об очередном разделе Речи Посполитой, оправдывая свою акцию борьбой с «якобинской заразой», поразившей шляхетскую «республику» после победы Французской революции и вдохновившей её подражателей на сейме 1791 года принять «Конституции 3 мая» с сопутствовавшими реформами.
Отчаявшись, король просил разрешения у Екатерины оставить трон, но не получил его: «республике» необходимо было официально смириться и признать безвозвратность произошедшего – на сейме.
Последний, «молчаливый», сейм Речи Посполитой состоялся в Гродно летом – осенью 1793 года. «Военные атташе» России получили право присутствовать на его заседаниях, а 23 сентября Новый замок был окружён гренадерами, которые не выпустили депутатов, пока те не приняли условия Пруссии – молчанием (в знак протеста), что впоследствии было интерпретировано заинтересованными сторонами как согласие. Кто знает, может быть, именно тогда и родилось крылатое выражение «Молчание – знак согласия»?
Рядом с королём в зале сидел русский офицер – якобы для защиты Понятовского от возможного покушения. Позднее (весной 1794 года) был ратифицирован договор, по которому Россия получала право держать на сохранившейся территории Речи Посполитой свои войска, а в странах, куда не доезжали послы «республики», её интересы представляла восточная соседка, сеймы же теперь должны были собираться не чаще одного раза в четыре года.
В царившей суматохе часть войск тогда уже Литовской провинции (четыре бригады шляхетского ополчения, четыре полка лёгкой конницы и два полка пехоты), квартировавшие на территории отошедшей к Российской империи Минщины, не нашли ничего более благоразумного, чем присягнуть на верность Екатерине II.
Виленские якобинцы и конец Речи Посполитой
Сражённая позорным фиаско тысячелетней польской государственности по вине старой аристократии, но увлечённая примером революционной Франции, наиболее прогрессивная и молодая часть «политического сословия» не могла смириться с произошедшим, встав на путь подготовки восстания как против внутренней реакции, так и против внешних «врагов».
В январе – мае 1793 года Тадеуш Костюшко посещает Париж для переговоров и консультаций: за военную и финансовую помощь польская эмиграция обещает Франции ликвидировать в Речи Посполитой монархию, сословные привилегии шляхты и духовенства, крепостную зависимость крестьян, то есть фактически принимает буржуазно-демократическую программу. Сам же Костюшко не единожды заявлял: «Только за шляхту драться не буду. Жажду свободы для всего народа!»
Двадцать четвёртого августа 1794 года с присяги на рыночной площади Кракова уроженец белорусской Меречёвщины начал своё дело, во многом копируя тактику своих парижских вдохновителей. Так, виленские «якобинцы» во главе с Якубом Ясинским повесили на фонарных столбах вчерашних предводителей Тарговицской конфедерации – виленского маршалка Швыковского и последнего гетмана ВКЛ Шимона Косаковского. В Варшаве подобным образом без суда были казнены два католических епископа (также тарговитчанина).
Таким образом, от экзальтированной набожности отцов и дедов у виленско-варшавских якобинцев не осталось и следа, что ещё раз отсылает их к Робеспьеру. Французские причуды также напоминал и принцип ежедневной смены – по алфавиту – председателя Генерального совета ВКЛ, образованного повстанцами в качестве центрального органа революционной власти. В контексте виленских событий австрийский посол в Варшаве Бенедикт де Каше рапортовал:
«Виленская революция не взяла за узор краковский или варшавский манифесты, но провозгласила собственный акт, главная цель которого – ниспровержение трона и опора на французские узоры…»
В состав самого Генерального совета княжества среди прочих 29 товарищей вошёл известный учёный-астроном, просветитель и математик ВКЛ Мартин Почобут-Одляницкий (родился близ Гродно, член-корреспондент Парижской академии наук и др., ректор Главной виленской школы (университета), завершивший строительство при ней обсерватории), а также Антоний Тизенгауз (известнейший финансист XVIII века, королевский эконом, основатель десятков механизированных мануфактур в ВКЛ, уроженец белорусской Новоельни, друг Ж.Ж. Руссо по переписке).
Безусловно, консервативные абсолютистские государства, окружавшие Речь Посполитую, не могли позволить бескомпромиссным борцам «за обретение свободы и гражданского равенства (для всех сословий. – Авт.)» разрушить христианский мир и развернули крестовый поход против ереси молодых революционеров («заразы»). К тому же с июня 1794 года организованные диверсионные отряды повстанцев принялись заходить на утраченные ранее территории ВКЛ (на тот момент – Российской империи), действуя особенно жестоко.
Командиром одного из таких отрядов стал товарищ Генерального совета Михаил Клеофас Огинский (композитор, автор знаменитого на весь мир полонеза ля минор № 13 «Прощание с Родиной»). В инструкциях диверсантам Ясинский требовал сурово расправляться не только с предателями, но и с теми, кто отказывался сражаться плечом к плечу с повстанцами, по принципу «кто не с нами, тот против нас» (и его ждёт виселица).
Значительно уступая российским войскам по численности, повстанческие отряды ВКЛ (до 30% которых составляли вооружённые косами крестьяне) уклонялись от генеральных сражений, предпочитая партизанскую тактику. Однако умелые действия российского командования и военный гений Александра Суворова позволили им 12 августа овладеть Вильно, а затем разбить корпус генерала Сераковского на Брестчине. 17 сентября неподалёку от Кобрина в ходе долгого и кровопролитного сражения у монастыря кармелитов Сераковский был окружён, а бóльшая часть его сил (около 2 тысяч) уничтожена.
Девятнадцатого сентября Суворов вновь окружил и наголову разбил уцелевший отряд Сераковского под Брестом (более 2,5 тысячи повстанцев были убиты либо попали в плен). После этого генерал-аншеф двинулся в Польшу, где за взятие Варшавы (во время которого погиб и главный «якобинец» ВКЛ Якуб Ясинский) и окончательный разгром восстания был удостоен от Екатерины II наивысшего воинского звания в Российской империи – генерал-фельдмаршала.
Под Рацлавицами Костюшко был разбит и пленён. По иронии судьбы, командующим объединёнными силами российских войск в ходе подавления восстания Костюшко был назначен Николай Репнин. Двадцатью годами ранее его дипломатические комбинации предопределили первый раздел Речи Посполитой, и его же активное вмешательство сопроводило последние месяцы обескровленной «республики» (заключительный акт между Россией, Австрией и Пруссией был подписан в 1797 году), а сам Николай Васильевич получил должность виленского и гродненского генерал-губернатора, обустраивая новые для России западные кордоны на берегах Вилии и Немана.
Уроженец белорусского Волчина Станислав Понятовский в Гродно 25 ноября 1795 года, в день именин Екатерины, официально отрёкся от престола, завершив свой земной путь с королевскими почестями в Санкт-Петербурге в 1798 году.
1 часть:
Фото: Иван ВИСЛОВ, wikimedia.org
© "Союзное государство", № 10-12, 2022
Дочитали до конца? Было интересно? Поддержите канал, подпишитесь и поставьте лайк!