Каждое поколение имеет свои особенности, временные и событийные характеристики. Хотелось бы провести параллель между моим поколением шестидесятников и сегодняшним, чтобы выявить те уродливые, шлаковые образования, которыми сопровождаются основные события в процессе жизни общества. Постараюсь пояснить свои озабоченности на личном примере.
Вначале краткие зарисовки дающие некоторые представления о духовном климате тех дней.
Память сохранила краткие мгновения прорезающегося детского сознания.
Возраст - два года. Идём с крёстной мамой на остановку автобуса. До остановки метров триста (куда-то едем). Чувствую сильную усталость. Капризничаю, прошусь на ручки. Берут. Ощущение лёгкости и радости. Подходит небольшой остроносый автобус. Внутри приятный дурманящий запах кожи.
В этом же возрасте. Поднимаюсь с колен, вижу дорожки из битого красного кирпича и клумбы цветов. Всё это великолепие залито ярким солнцем. Общая картина вызывает восторг, эйфорию! Это начало «счастливой» и «безоблачной» жизни…
1941-й год. Меня и моего племянника, который старше меня на четыре года, с моей крёстной, родители на лето отправляют в деревню «Хорошилово». Шесть километров лесом от станции «Икша», по Савёловской железной дороге. Начало дачной жизни.
Но буквально через месяц началась Вторая Великая Отечественная война. Месяца через три наступила ранняя суровая зима. Немцы приближались к Москве. Наши солдаты отступают. Расквартированные в деревне по домам, они спят на полу в одной комнате, мы с хозяевами дома - в другой.
Постоянные налёты немецкой авиации. В очередной налёт на нашу деревню, насчитывающую 17 домов, сбрасывается 20 полутонных фугасных бомб. Одной взорвавшейся бомбы хватило бы, чтобы уничтожить всю деревню. И, о чудо, ни в одной из них не сработал взрыватель! Однако, одна не взорвавшаяся бомба попала в соседний дом, находившийся в 20 метрах от нашего. От дома остался глубокий котлован. Солдаты, на наших глазах, вытаскивали из него фрагменты тел.
Стояли очень сильные морозы. Намело высокие сугробы. За нами, в целях эвакуации в Москву, приехал мой отец. События развивались чрезвычайно стремительно. Немцы подошли вплотную к деревне. Жители спешно покидали дома, чтобы скрыться в лесу, в землянках. Отец спешно собрал наш незамысловатый скарб, положил чемоданы на санки, сверху водрузил меня, и бегом направился в лес, по дороге к станции. Крёстная и племянник бежали рядом. Вещи, на которых я сидел, постоянно разъезжались и приходилось останавливаться, поправлять их и заново водружать меня на поклажу. Наше бегство прикрывали солдаты, которые отстреливались, прячась за деревья.
Надо отдать должное, в отличие от нынешней бандеровской фашистской мрази на Украине, которые прицельно обстреливают детей, женщин, стариков - мирное население, неофашисты, новоиспечённые "эвропэйцы", - выходцы из хуторской подворотни, расстреляли бы нас, детей и женщину, не задумываясь. Для идеологически подкованных немецких фашистов начала Великой Отечественной войны, руководствующихся постулатом: «Цель оправдывает средства», опирающихся на философию Ницше и Мальтуса, мы, дети, на тот период, не были целью уничтожения. Их мишенью были наши солдаты. Иначе они бы перестреляли нас как куропаток, так как мы были открыты и совершенно беззащитны. «Прогресс»- налицо!
Этот ад, бегство и перестрелка, продолжались в течение всего пути (шесть километров лесом) до самой железнодорожной станции Икша. Уже в отходящий, последний поезд на Москву, солдаты закинули меня и племянника на площадку вагона. Отец и Крёстная чудом запрыгнули в, набирающий скорость, поезд. Солдаты успели забросить вещи в тамбур последнего вагона. Находясь в конце поезда, мы были свидетелями попадания фугасной бомбы в здание вокзала, который мы только что покинули.
Итак, с Божьей помощью, мы добрались до Москвы. Ситуация в Москве была не менее тревожная.
Немецкий разведывательный отряд мотоциклистов, по Хорошевскому шоссе, добрался до Беговой улицы. Это в четырёх километрах от нашего дома! Испугавшись засады, немцы вернулись на 22-ой километр Ленинградского шоссе. А ночью подоспели наши Сибирские полки, в помощь которым было сформировано Народное Ополчение.
В день по несколько раз завывала воздушная тревога. Мы бегали в бомбоубежище. Иногда отсиживались целую ночь в метро «Динамо», в тоннеле, на рельсах. Братья дежурили по ночам на крыше нашего дома, сбрасывали в песок зажигательные бомбы, которые в большом количестве падали на Москву.
Под окнами нашего дома проходила трамвайная линия. Наряду с обычными пассажирскими трамваями ходили и грузовые. Они до войны перевозили мешки с мукой и обычный песок. Братья на ходу прыгали на них и веником сметали в совок муку смешанную с песком. Дома эта «добыча» сортировалась, и из собранной муки готовили лепёшки, которые с аппетитом поглощались под аккомпанемент песочного хруста. Это было лакомство. Основным блюдом был суп из лебеды с картофельными очистками, кем-то, с барского плеча, выброшенными на помойку.
Вскоре, братья ушли на фронт добровольцами. Старший пропал без вести, а средний вернулся с фронта только в 1947-м году. А спустя месяц погиб отец под Воскресенском, эвакуируя раненых бойцов. Беда настигла и племянника. Он связался с дурной компанией и, в результате, попал в детский дом закрытого типа. Вернулся только через пять лет. Его отец, муж моей покойной сестры (она застрелилась, когда его арестовали в 1933-м году, а в 1953-ем реабилитировали за отсутствием улик) был генералом, бывшим воспитанником Макаренко. В фильме "Путёвка в жизнь" он стал прообразом, одного из героев фильма, Кольки Свиста.
Но абордаж трамвая, в поисках пропитания, был не единственной целью. Идущий трамвай был также и целью развлечения, аттракционом. И, к сожалению, увлечение этим занятием зачастую заканчивалось драмой, а, иногда, и трагедией.
Так одной из жертв этого увлечения был мой сосед по двору Фёдор. Ему было уже за двадцать. Он был без ног, ходил на протезах, опираясь на костыль. По официальной версии - потерял ноги на фронте. На самом деле, он попал под трамвай во время подобных развлечений. Был озлоблен на жизнь и считал всех виновными в произошедшей с ним трагедии. Носил остро заточенный сапожный нож (он был сапожником) под ремешком от часов и готов был использовать его в любую минуту не задумываясь. Обычно он стоял покачиваясь, опираясь на костыль, на перекрёстке, и сопровождал всех женщин, особенно молодых девушек, нецензурной бранью. Развлекался и отводил свою грязную душу, когда ему подбрасывали в воздух кошек или котят, а он, одним мощным ударом клюшки убивал их. Его подручные почитатели, мои одногодки, были не лучше «мэтра». Подражая своему безногому наставнику, они так же ходили с острыми сапожными ножами. Их изощрённая фантазия шла дальше. Они, распиная, приколачивали к стенам сарая кошек за лапы, и из самопалов расстреливали их.
Эти ублюдки носили кликухи: «Пиня», «Утя», «Титя», которыми очень гордились. Основным развлечением этой шпаны было похождение по улицам в поисках жертвы. Их «добычей» были взрослые мужчины. (Лучше в компании молодой девушки). Верхом удовольствия для них было - унизить парня у неё на глазах. По отработанной схеме, подсылался малолетка, который предъявлял нелепые претензии молодому человеку, естественно, тот его отшивал. И тут же группа шакалов, человек в двадцать, набрасывалась на «обидчика», после чего скорая увозила «злодея» с переломанными рёбрами, выплёвывающим с кровью выбитые зубы.
Процентов девяносто моих одногодок, живших на Масловке в те годы, после пятого класса бросили школу. Почти все получили срока заключения. Есть и такие, которые сидели до пяти сроков и были выселены за 202-ой километр от Москвы.
Очень популярен в те годы был один персонаж по кличке «Чинарик». По сути, это уличный кулачный боец, который был в большом авторитете. Чтобы развлечься и поглумиться над чужаками он был незаменим. Любимое зрелище для «шоблы» - это аттракцион избиения им взрослых, сильных мужиков, на глазах ликующей своры озверевших волчат, несчастной безотцовщины.
Давно закончилась война, а положение было по-прежнему тяжёлым. Моя конфронтация с вышеупомянутой публикой не переходила в антагонизм. Срабатывал «закон территории». Но, однажды, возможно я совершил какую-то ошибку, и кто-то из вожаков скомандовал: «Фас»! Банда попыталась броситься на меня. Выломав кол из палисадника, обрамляющего преддомовые садики, я разогнал нападающих. Они были злопамятны и решили наказать меня, организовав поединок с «Чинариком». По их законам, отказаться я не имел права.
Предвидя нечто подобное, я подспудно тренировался, отрабатывая прямой удар, используя в качестве спортивного инвентаря обычную подушку. Наступил день поединка.
На пустыре, окружённый десятками зрителей, я должен был отстоять свою независимость.
Как всегда, «Чинарик» напал первым. На меня обрушился град жестоких ударов. Ужасная боль, всё потемнело в глазах. Я был на грани потери сознания. Думаю: «Мне конец! Как прекратить этот ад?!» Но через несколько мгновений слышу: «Стоп! Он убьёт его!» Нас растащили. Оказывается, я существовал в двух реалиях, двух параллельных мирах. Выяснилось, что я не только оказал сопротивление, но смог нанести несколько точных прямых ударов, нокаутировав его, после чего набросился и стал добивать. Всё происходило подсознательно, помимо контроля. После этого события преследователи оставили меня в покое и признали мою самостоятельность. Они жили по понятиям.
Вспоминая это далёкое прошлое, я невольно, в очередной раз, убеждаюсь в неизменности человеческой природы. В данном случае провожу для себя параллель между военной и послевоенной шпаной и сегодняшними «мажорами». Несмотря на кажущиеся различия, они не являются антиподами, это явление имеет одни корни.
Это не только шлак, мусор, это не только категория «лишних» людей, как заявил классик, но это потенциально опасная часть общества, порой, в своей жажде безумных развлечений и, по глупости и невежеству, готовая пойти на преступление.
Я позволил себе поделиться с Вами этими жуткими воспоминаниями, чтобы всегда помнить о них, но знать, что в нашей жизни много возвышенного и прекрасного, ради чего стоит жить и бороться!!!
Р.S. Шекспир. Гамлет (обращаясь к матери): «Отбросьте же дурную половину, живите с лучшей»!
Примечание. Моя дальнейшая судьба зависела от дополнительного «воспитания» и «образования». Жизнь протекала далеко не в золотой клетке и не в вакууме. Влияние улицы и уличное воспитание не обошло меня стороной. Выживание в подобной среде требовало соответственного поведения, продиктованного обстоятельствами. А они были суровыми. В результате момент caмoидeнтификáции, момент зрелости, наступил спустя многие годы. Прозрение было результатом сурового личного опыта.
Не буду обнажаться в душевном стриптизе, так как факты обычно трактуются двояко, а это нежелательно. Поэтому я ограничиваюсь лёгким "топлесом". Чтобы сохранить приличия, ставлю многоточие на всех последующих событиях, так как они не подлежат публикации. Не хочу эпатировать уважаемого читателя своими откровениями. Они не для ханжеского обсуждения и не для слабонервных. Вкратце перечислю только некоторые этапы сознательной жизни: "работа в десяти театрах, преподавание в театральном институте, сольный концерт на эстраде, съёмки. Работал в качестве артиста, режиссёра, преподавателя мастерства актёра, исполнительного продюсера в США"- короче, сплошной поиск себя. Невольно, с горькой иронией, вспоминаются слова А. С. Пушкина: «Мы все учились понемногу чему-нибудь и как-нибудь». Эта фильтрация была необходима, как дополнение к высшему образованию, чтобы восполнить всё то, что было отнято войной. Нанесённые физические и психологические травмы залечивались и восполнялись десятилетиями. Все эти «мероприятия» были необходимы, чтобы привести сознание и не окрепшую душу к «общему знаменателю».
Как говорил Л. Н. Толстой: «Лучшие годы моей жизни - старость». Это период, когда человек может найти возможность примирения с самим собой. Научиться уважать себя и окружающих.
Говорят, в момент ухода в мир иной, человек за несколько секунд подробно проживает всю прошедшую жизнь. Буду просить Господа избавить меня от этой участи.
А, в общем, роптать и обвинять кого-то в коллизиях нашей судьбы- глупо. В конце концов каждый человек автор своей жизни!