Иосип Броз Тито правил Югославией 27 лет. Тогда в нее входили территории нынешней Сербии, Хорватии, Черногории, Словении, Македонии и Боснии Герцеговины. Большая часть населения было православным, но в результате страна распалась из за межнациональных конфликтов между христианами и мусульманами в 1991 году.
В мае 1913 года Иосипа Броз Тито призвали в королевскую армию Австро-Венгрии. Весной 1915 года их солдаты окопались по берегу Днестра. Здесь были вырыты окопы в полный рост, оборудованы блиндажи и позиции для полевой артиллерии. Дальше в лесополосе пехоту и артиллерию прикрывала кавалерия готовая к атаке в любой момент. Старший унтер-офицер Броз Тито был командиром взвода войсковой разведки. Он уже имел боевой опыт, не раз пересекал линию фронта и ходил в тыл к русским за языками. Однажды он со своими разведчиками привели 80 русских новобранцев и их раненого офицера.
В тот день разведчики отдыхали на своих позициях, а остальная пехота жила обычной полевой жизнью. Короткие перестрелки сменялись затишьем и солдаты даже купались на своем берегу на глазах у русских. Сербы и русские братья славяне, но сейчас они были по разную сторону.
Приказа на разведку еще не было и его бойцы несли службу по охране своих позиций близ села Буковина. Как офицер Тито ночевал в штабной землянке. Крыша здесь была в три наката из земли и бревен на случай попадания артиллерийского снаряда. Была еще ночь когда Броз Тито услышал стрельбу и крики в своих траншеях. Он выскочил из блиндажа на ходу одевая ремень и оружие. Его солдаты заняли оборону, а он встав на бруствер увидел как русские внезапно форсировали Днестр и несмотря на обстрел уже выходят на берег. Еще было темно , но всполохи разрывов австрийских снарядов освещали воду, где темной тучей к берегу приближалась сотня русских конников. Тито занял место стрелка, и с другими открыл огонь по врагу. Осколки, пороховой дым и свист пуль не давали прицелиться и они беспрерывно стреляли надеясь остановить наступающих за счет плотности огня. Тито был удивлен решительности русской кавалерии которая лобовой атакой и под огнем австрийской артиллерии осмелилась форсировать широкую реку. Уже начинался рассвет, как вдруг с правого фланга сербские солдаты услышали дикий вой и гиканье атакующих. Он обернулся назад и увидел бегущую в панике австро-венгерскую пехоту, бросившую свои позиции. Много позже Тито вспоминал: " Мы стойко отражали атаки пехоты, наступавшей на нас по всему фронту,- но неожиданно дрогнул правый фланг и в образовавшуюся брешь хлынула кавалерия черкесов, уроженцев азиатской части России".
"Не успели прийти в себя, как они вихрем пронеслись через наши позиции, спешились и ринулись в наши окопы с пиками наперевес. Один черкес с двухметровой пикой налетел на меня, но у меня была винтовка с пристегнутым штыком, к тому же я был хорошим фехтовальщиком и отбил его атаку. Но отражая нападение первого черкеса, вдруг почувствовал ужасный удар в спину. Я обернулся и увидел искаженное лицо другого черкеса, его огромные и злые глаза под густыми черными бровями. Пика пробила мою левую лопатку, и от жуткой боли я потерял сознание".
Тито лежал среди убитых и пришел в себя лишь тогда, когда его стали раздевать. Мародерство и издевательства над пленными были обычным явлением в туземной "Дикой" дивизии русской армии. Тито застонал и к нему сразу подошли несколько горцев. Они пинали его ногами и жестами требовали встать. Тяжело раненый сербский офицер понимал, что шансов выжить теперь нет. Он нашел в себе силы присесть, но тут же рухнул в лужу собственной крови. Вокруг творился ужас и смерть. Раздетые немцы, венгры и сербы стояли на коленях перед черкесами, а те смеялись и били их ногами, а потом началось страшное. Их головы стали рубить, а тем кто лежал на земле длинными кинжалами перерезали глотки. Дикие вопли и стоны, фонтаны крови и хрип умирающих вселял ужас тем кто еще был жив. Так черкесы всегда мстили за убитых родственников и своих однополчан.
Черкес пнул Тито ногой, потом замахнулся кинжалом, но не ударил, а просто плюнул ему в лицо. Так президент Югославии выжил, оказался в русском плену и прожил в России до 1920 года.