Наша ответственность в этом мире
Куда же нам обратиться, чтобы сформулировать богатую и глубокую новозаветную эсхатологию, которая поможет нам осознать христианскую ответственность в современном мире? Одно место превыше всего, глава, которая возвышается над большинством других и без которой я лично совершенно потерялся бы в своем мировоззрении: Послание к Римлянам 8.
Глава 8 к Римлянам настолько богата и насыщенна, настолько полна утешений и вызовов, что легко заблудиться и не увидеть ни леса за деревьями, ни, в некоторых случаях, отдельных деревьев из-за леса. Я начну с ключевого отрывка, стихов 18–27, а затем немного отведу камеру назад, так сказать, расширю угол обзора, чтобы мы могли увидеть более масштабное повествование, в рамках которого это образует великую кульминацию.
Этот последний пункт сам по себе вполне может быть спорным. Будучи всю жизнь изучающим Послание к Римлянам и комментариев к нему, я впечатлен — и подавлен — силой традиции, которая фактически маргинализировала эти стихи. На первый взгляд, чисто с точки зрения хода аргументации Павла, стихи 18–27 следует считать риторической кульминацией этого, центрального раздела самого длинного и наиболее запутанно аргументированного письма Павла. И все же, как я уже сказал, проповедники, комментаторы и богословы западной традиции, как католики, так и протестанты, почти всегда рассматривали этот раздел как нечто отвлекающее. Мы знаем, что Послание к Римлянам в основном «о том», как люди спасаются и наконец находят свой путь на небеса, будучи оправданы верой и ведомы Духом к жизни в святости. Поэтому наши глаза пропускают довольно сложный язык в стихах 19–23, сердцевину отрывка, и переходят от призыва к святости в стихах 13–17 к уверенности в спасении в стихах 28–30, наслаждаясь несравненной ко́дой в стихах 31-39 и забывая о неловком моменте в середине. Но, как обычно, когда мы занимаемся подобными вещами с Павлом, мы теряем что-то абсолютно жизненно важное, и в данном случае что-то, что ставит под сомнение все мировоззрение.
Павел говорит о славе, которая, по его словам, должна открыться «нам» (ст. 18). Что он имеет в виду под этим, немедленно объясняется и распаковывается в следующих нескольких стихах. Все творение, весь космос стоит на цыпочках в ожидании, когда Божья слава откроется его детям. «Слава» — это не просто какое-то свечение, как если бы смысл спасения заключался в том, что мы в конце концов засияем, как электрические лампочки. «Слава» означает, среди прочего, правление, силу и авторитет. Как ясно указывают другие авторы (в частности, святой Иоанн Богослов), часть смысла Божьего спасения своего народа заключается в том, что им суждено не просто наслаждаться расслабляющими бесконечными каникулами в месте, называемом «небесами», но что они предназначены быть Божьими управителями, управляющими всем творением с исцеляющей и восстанавливающей справедливостью и любовью.
Стихи 20–21 разъясняют это. Все творение по воле Божьей стало местом разложения и упадка, как морального, так и физического. Мы часто думаем, что вселенная пространства, времени и материи автоматически разрушается, но Павел настаивает, что это не входило в первоначальные замыслы Творца. Как всегда, когда речь идет об окончательном будущем, Павел возвращается к Книге Бытия 1–3, так что его эсхатология коренится в твердом представлении о творении как о благом деле Божьих рук. Затем следует великое утверждение об окончательном будущем в стихе 21: само творение будет освобождено от рабства, состоящего в тлении, освобождено, чтобы получить свободу от рабства, которая станет его участью, когда Божьи дети будут прославлены. Многие переводы затемняют это, подразумевая всеобщую свободу и славу, которые в равной степени разделяются искупленными и творением, но это не то, что говорит Павел и, конечно, не то, что он имеет в виду. Что он имеет в виду в стихах 18–19, так это то, что, когда Божий искупленный народ будет наконец спасен и нам будут даны наши воскресшие тела, тогда мы войдем в «славу» и, как носящие Божий образ дети, будем иметь суверенную власть над всем творением. Тогда Божий проект будет таким, каким он должен был быть с самого начала, когда Бог сотворил человечество по своему образу и подобию, чтобы оно плодилось и ухаживало за садом. Когда люди исправятся, творение тоже исправится. Это высшая точка, славный полный размах учения Павла о спасении через Иисуса Христа.
