«Целый вечер шалопутничал»

30 марта 1847 года Толстой сделал первую запись в своем дневнике. Он вёл его до самой смерти. Записи разместились в 13 томах.

В дневниках Толстой предстает в необычном для читателя амплуа. Вместо рассуждений о возвышенных материях и философских изысканий литературных произведений — едкие заметки о характерах, тревоги и рефлексия. Автора «Войны и мира» и «Анны Карениной» терзали те же вопросы, что и простых смертных. Нельзя не отметить и способность Льва Николаевича к иронии.

13 августа 1854 года. «Проснулся не поздно и утро работал хорошо, но после обеда зато, исключая — прекрасной комедии «Свои люди сочтемся», целый вечер шалопутничал»

4 июля 1854 года. «Главные мои недостатки. 1) Неосновательность (под этим я разумею: нерешительность, непостоянство и непоследовательность). 2) Неприятный тяжелый характер, раздражительность, излишнее самолюбие, тщеславие. 3) Привычка к праздности. Буду стараться постоянно наблюдать за этими тремя основными пороками и записывать всякий раз, что буду впадать в них»

25 ноября 1887 года. «Если бы Христос пришел и отдал в печать Евангелия, дамы постарались бы получить его автографы, и больше ничего»

7 июля 1854 года. Я дурен собой, неловок, нечистоплотен и светски необразован. Я раздражителен, скучен для других, нескромен, нетерпим (intolerant) и стыдлив, как ребенок. Я почти невежда. Что я знаю, тому я выучился кое-как сам, урывками, без связи, без толку и то так мало. Я невоздержан, нерешителен, непостоянен, глупо тщеславен и пылок, как все бесхарактерные люди. Я не храбр. Я неаккуратен в жизни и так ленив, что праздность сделалась для меня почти неодолимой привычкой. Я умен, но ум мой еще никогда ни на чем не был основательно испытан. У меня нет ни ума практического, ни ума светского, ни ума делового. Я честен, то есть я люблю добро, сделал привычку любить его; и когда отклоняюсь от него, бываю недоволен собой и возвращаюсь к нему с удовольствием; но есть вещи, которые я люблю больше добра, — славу. Я так честолюбив и так мало чувство это было удовлетворено, что часто, боюсь, я могу выбрать между славой и добродетелью первую, ежели бы мне пришлось выбирать из них"

6 апреля 1895 года. «Один из самых трудных переходов — это переход от жизни хорошенькой к жизни хорошей»

13 мая 1895 года. «На днях даже рассердился за то, что велосипед не готов, и оскорбил человека. Давно не помню в себе такого упадка духа. Сжался и сижу, жду»

27 марта 1895 года. «Дневники мои прежней холостой жизни, выбрав из них то, что стоит того, я прошу уничтожить, точно так же и в дневниках моей женатой жизни прошу уничтожить все то, обнародование чего могло бы быть неприятно кому-нибудь»

18 апреля 1891 года. «В молодости, бывало, без песни баб, внутри что-то всегда или часто пело. И все — и звук шагов, и свет солнца, и колебание висячих ветвей березы, и все, все как будто совершалось под песню»

5 марта 1891 года. «Хочется пострадать»

3 июля 1890 года. «Тяжело, скучно, праздность, жир, тщета разговоров»

25 июня 1890 года. «1890 год, 25 июня. Люди думают, что заняты разными важными делами, они заняты только жраньем»

29 мая 1890 года. «Думал одно: мы едим соусы, мясо, сахар, конфеты — объедаемся, и нам кажется ничего. В голову даже не приходит, что это дурно. А вот катар желудка повальная болезнь нашего быта. Разве не то же самое сладкая эстетическая пища — поэмы, романы, сонаты, оперы, романсы, картины, статуи. Тот же катар мозга»

24 июня 1890 года. «Гости — бедствие нашей жизни»

27 января 1910 года. «Спал хорошо. Ходил гулять. Сажусь за кофе и письма. Поправлял Н[а] К[аждый] Д[ень]. Почти кончил. Оч[ень] недоволен. Вчера, кажется, б[ыло] письмо от Ч[ерткова] с исправлениемъ Сна. Как хорошо! Ездил с Душаном. Хорошие, как всегда, письма. Буланже, хорошая мысль о самоучителе, но надо подумать. Вечер, как обыкновенно. С[офья] А[ндреевна] уехала в Москву: Слава Богу, хорошо»

13 декабря 1889 года. «Утром хотел писать, но не очень и потому шил сапоги»

20 апреля 1889 года. «Пошел к Нелидовой. Отвратительная дама, затянутая, обтянутая, жирная, точно голая. Писательница. Вел себя порядочно. Ушел»

30 января 1889 года «Пошел к Фету. Там обед. Ужасно все глупы. Наелись, напились и поют. Даже гадко. И думать нечего прошибить».