Свекровь – это женщина, которая выпила из невестки всю кровь. Народная мудрость. Глупая мудрость, скажу я вам, потому как жизнь порой такие примеры подкидывает, которые любую мудрость стирают в порошок. Таков пример жизни моих односельчанок Анны Сергеевны и Ульяны.
Огонь баба
Ульяна звала свою свекровь Анну мамой. Всегда. С самого первого дня, как только переступила порог её просторного светлого дома. Свекровь взяла её за руку, подвела к русской печке, занимавшей добрую четверть дома, и сказала:
- Всё, Улюшка! Теперь ты тут хозяйка, что скажешь, сделаю, корову подою, скотину накормлю, стайки почищу, а уж у печки колдуй сама, тебе мужа завлекать, ты и старайся…
И начала Ульяна стараться, рано вставала, поздно ложилась, на колхозную работу успевала и дома всё у неё в руках горело.
Анна гордилась тем, что её полоротому Борьке такая девка досталась. Борька-то был весь в покойного мужа, лицом красив, ростом статен, а на работу ленив. Скажут – сделает, не скажут – пролежит, сам никакого дела не увидит. Потому она и радовалась, глядя на Ульяну, огонь баба, одно дело делает, а десять впереди себя видит. Мальчишек родила одного за другим, Анна к люльке, а она чуть оправилась и на работу. А по ночам у люльки всё сама, всё сама, Борька он ведь не разбежится, а начнёт его Ульяна попрекать, сердится, огрызается, чувствует свекровка, неладное что-то у молодых.
Мальчишки растут, уж и вставать к ним по ночам надобность отпала, Анна их в свою комнату забрала, одного под бок себе, другого - рядом, на всё готова, лишь бы у молодых всё наладилось. Но чувствует: нет, ничего не налаживается, грустная ходит Ульяна, с лица совсем молодушка спала, у печки ухватами, вроде, по-прежнему гремит, а пирогами стол не украшает, не стало в доме праздника. Спросить бы, в чём дело, да только неловко как-то, хоть и считала Ульяну дочкой, а решиться не могла.
Женился назло
А однажды выбежала за чем-то в чулан, смотрит, Ульяна уткнулась в косяк и рыдает чуть ли не в голос. Обняла её, прижала к себе и спросила напрямую:
- Доченька, что меж вами происходит? Я ведь чую, что неладное чего-то, ходишь ты, как туча чёрная?
- Мама, не любит Боря меня… Сказал, что и никогда не любил, а женился назло какой-то Катьке, которая наплевала на него…
- Знаю я эту Катьку, шалава шалавой, он ещё до армии с ней путался, к Петровне в гости ездила, крашеная вся, обкуренная да и попивала так, что в клубе с лавки валялась… А парням чего надо? Сама знаешь… Он и вязался за ней… А пока в армии был, кто-то прибрал её, я уж ведь ко всем иконам свечки ставила, специально в церковь в Дмитриевское ездила, чтобы отвёл его Господь от этой Катьки. Обрадовалась, когда тебя-то начал провожать, решила, что вымолила сына…
- Она к подруге приехала, вот он по ночам к ней и бегает…
- Кобелина он эдакий, кобелина, весь в мужа моего пошёл, не только внешностью удался, а и нутром своим поганым… Детки ведь у вас, парнишки, чему у такого отца научатся?
Утром Анна взяла сына в оборот:
- Ты чего это из бабы кровь пьёшь? Да ты мизинца её не стоишь… Хочешь по-человечески жить, живи! Не хочешь – уматывай к своей Катьке, будете с ней шататься по белу свету, у той ведь тоже ни кола, ни двора…
- Чего это я из своего дома должен уматывать? – набычился Борька. – Пусть Ульяна уматывает…
Анна так и села:
- Паразит ты, паразит, как язык-то у тебя повернулся эдакое сказать? Она с твоими детками на улицу пойдёт? А может и мне в дом престарелых уйти, чтобы не мешать вам с Катькой-то тут шириться? Может, она тебе своих деток нарожает?
- Может, и нарожает…
- Да пропито у неё всё, давно уж пропито, ещё в девках… Так что собирайся да и иди к ней, раз уж у тебя такая любовь, а я Ульяне ребятишек поднять помогу…
- Помоги, помоги, она и тебя из своего дома выживет… А детки? Сейчас мы их спросим, с мамкой они останутся или с папкой пойдут… Колька! Пашка!
- Уходи! – закричал старший Колька. – Уходи! Ты мамку обижаешь…