Часть первая
Женский нечеловеческий крик разрезал ночную тишину многоэтажки. Взвился и затих.
…Женщина в квартире на третьем этаже, проснувшись от крика, вздохнула: – Боже, да сколько ж можно – то? Ну, ведь в двенадцать ночи вызывали полицию! Думала – угомонятся, но нет.
Мужчина, закряхтев, стал подниматься с другой стороны кровати.
Женщина мгновенно подобралась: – Ты куда?
Он махнул рукой: – Да лежи ты уже, пойду, покурю. Все равно не заснуть.
…В маленькой спаленке квартиры на пятом этаже соседнего подъезда заплакал задремавший ребёнок. Молодая женщина, утомлённая болезнью первенца, который и недели не проходил в детский сад, досадливо поморщилась. Укачивая температурящего ребенка, она думала: «Ну, вот что неймется - то, людям?! Все люди как люди в подъезде, а эти…»
… – Антон, Антон, ну куда ты собрался? – подняв голову от подушки, потянула мужа за футболку женщина с воспаленными от недосыпа серыми глазами.
– Постарайся поспать, Аня, завтра на смену. Твоему начальству как-то …– он смачно выругался, – на то, что нам житья не дают эти алкаши!
- Антон, ну ты же знаешь, фельдшеров не хватает. Я и могла бы не пойти, только главный же Маринку поставит, а у нее мальчишки и Коля в командировке…
- Знаю я вашего главного! – муж недовольно засопел, - жучара та еще! Вместо того, чтобы работу свою делать, все на людях отрывается. Чтоб ему! – он снова выругался. Посмотрел на лежавшую жену и повторил: - Постарайся поспать, Анют! Вот скоро отпуск, попробуем что-нибудь придумать с твоей работой.
Он потянулся, натянул в полумраке штаны, и пошлепал голыми ногами в коридор. Хлопнула дверь. Все затихло. Женщина мгновенно провалилась в сон. Спустя какое-то время дверь хлопнула снова, защелкали выключатели, мужчина ломанулся в спальню.
- Анюта, Анют, там это... – он размахивал руками, не в силах сказать ни слово.
Женщина открыла глаза, не сразу сообразив, что от нее хотят. На мужчину было страшно смотреть. Он стоял бледный, похожий на приведение.
– Антон, Антош, ты что? Где болит? – машинально отреагировала она.
– Анют, там это… - он сглотнул. – Там Галька из пятнадцатой…мертвая, - шепотом добавил он.
– Антош, да напилась она, вот и валяется как мертвая!
Он быстро замотал головой: – Она мертвая, Анют. Я вызвал ваших и полицию.
И вдруг раздался еще один истеричный женский крик. И оборвался на высокой ноте. Она узнала голос – Света из двенадцатой. Они переехали недавно. У нее Данилка такой болезненный. Она вчера к ним на вызов ездила, сегодня обещалась прийти по-соседски, посмотреть малыша. Аня окончательно проснулась.
Захлопали двери в подъезде, громко заохала на площадке соседка баба Нюра и тут же забарабанила в дверь, игнорируя звонок. – Аня, детка, - зычно закричала баба Нюра, - тут Светка в обморок упала! Ох, страсти – то какие!
– Да что ж такое! Что там с Галькой, Антош? – спросила она, поднимаясь через силу с кровати и натягивая халат. В дверь затарабанили еще сильнее и он, отпустив Аню, выскочил из комнаты, направляясь в малюсенькую прихожую.
Он открыл дверь, и баба Нюра ввалилась в коридорчик, перегораживая своим объемным телом выход. Старая женщина не боялась никого и ничего. Проработав почти четверть века надзирателем в женской тюрьме, она и дом вела твердой рукой. Муж ее, тихий и улыбчивый преподаватель музыки в местной музыкальной школе, не так давно отошел в мир иной. И баба Нюра кочевала от одного сына к другому, страшась остаться в одиночестве, дочка ее жила за границей и приезжала раз в два года. А возвращаясь, выстраивала и весь подъезд, и местную власть вместе с управляющей компанией.
Сейчас баба Нюра, легко отодвинув немаленького, в общем-то, Антона, рванула к спальне, из которой выходила растрёпанная, не выспавшаяся Анна.
–Ох, Анна, доставай что там у тебя есть в аптечке, а то малахольная эта того и гляди вслед за Галькой Богу душу отдаст. Хотя, - баба Нюра призадумалась на мгновение, - Галька-то точно сейчас черту уже пятки чешет. Кто ее, алкашку немытую, в рай пустит! – авторитетно заявила бывшая надзирательница, при виде которой директор местного МУПа прятался под стол.
Антон стоял позади бабы Нюры, порываясь вставить слово, но пожилая женщина заполнила собой весь окружающий мир.
– Да что случилось-то? Объясните мне - ради чего меня подняли? С суток пришла, думала, хоть посплю немного, - рассердилась Анна. – Ну, отдала богу душу Галька, да по мне хоть и Иван ее душу б отдал кому-нибудь! Хоть спали бы ночами.
–Нууу, - протянула баба Нюра, - душу свою он точно отдаст. Лет на двадцать. Я как спустилась вниз – то ,как глянула – дааа, такого я в своей жизни не видала, хотя повидала я всякое… Эх, Иван, Иван… только шашка казаку во степи подруга… - нараспев проговорила баба Нюра, качая коротко стриженной головой.
Анна вскинула на нее удивленные глаза. Баба Нюра взмахнула рукой и обернулась к Антону. – А ты что, не рассказал Анне-то?
Тот покачал головой.
– Эх, мужики, слабые какие пошли, - баба Нюра цыкнула по - зэчьи сквозь зубы. – Воды жене принеси, – приказала она соседу. И, повернувшись снова к Анне, уже тише произнесла. – Убил Иван свою Гальку.
Будто в ответ на ее слова под окнами послышалась сирены полицейских машин. Анна подошла к окну. К дому подъехал УАЗик. Из машины неторопливо выпрыгнули двое верзил. «Сережкин дежурит», - подумала Анна, разглядев лицо одного из полицейских.
Отошла от окна, открыла шкаф и вытащила известный всему дому желтый чемоданчик с набором лекарств. Вечный Анин спутник с того момента, как она, 20-летняя девчонка, пришла на местную подстанцию фельдшером «Скорой». – Пошли, баб Нюр, - вздохнула Анна, направляясь к двери. Муж стоял в проходе между комнатами со стаканом воды. – И ты пошли, - качнула головой женщина. И с сожалением поняла, что поспать ей уже не придется…
Света полулежала на пороге соседней квартиры – видимо, только туда смогла оттащить ее баба Нюра. Около нее хлопотал муж – кругленький как колобок, всегда улыбчивый. Дима работал на железной дороге – помощником машиниста, и только сегодня вернулся из рейса. Такие же красные как у Ани глаза, выдавали собрата по недосыпу. Аня кивнула. – Привет, Дим! Ну, что тут у нас?
Дима вздрогнул. – Здравствуйте, теть Ань, да вот, вроде пришла в себя. Я из поездки только вернулся. У нас Данилка заболел. А тут эти… - он неопределённо мотнул в сторону лестницы, - орать начали. Я в ванной был, а она пошла посмотреть, что за крики.
- Света, видишь меня? – спросила Аня, глядя в глаза молодой женщине. Снизу громко бухали шаги полицейских, неторопливо поднимавшихся на четвёртый этаж.
- Вижу, - слабо ответила молодая женщина и вдруг, скривившись как ребенок, заплакала.
Аня успокаивающе погладила ее по голове. – Все хорошо, девочка, все хорошо. – Света зарыдала громче. – Света, у тебя дома ребенок. Он болеет, - Аня привычно и профессионально переключала внимание молодой женщины. «Да что ж там случилось-то?» - подумала Анна в который раз. Она подняла глаза на соседа: – Дима, я сейчас вызову своих, пусть ей успокоительное вколют.
– Антош, помоги Диме, - попросила она мужа, - уведите Свету.
Мужчины кивнули, следом за ними пошла баба Нюра, ворчливо обсуждая хлипкую молодёжь. Аня улыбнулась – пошла она в квартиру к Свете. Сейчас будет за Данилкой и его родителями присматривать. Удивительная женщина. Все для нее не чужие. Ну и она тоже для них не чужая.
Аня вспомнила, как провожали в последний путь ее мужа. Они тогда по очереди сидели с бабой Нюрой, пока их дети, ее ровесники, не приехали домой. Денис был военным, служил на юге, Андрей работал преподавателем в московском университете, а вот Татьяна, выйдя замуж за иностранца на последнем курсе консерватории, уехала в жаркую Испанию. Ее ждали три дня. И все три дня, сменяясь с сыновьями, соседи присматривали за онемевшей от потери женщиной.
… А на площадке четвертого этажа вовсю матерились. Громко, не сдерживая чувств. Аня спустилась на пару ступенек вниз и, перегнувшись через перила, сказала: - Сережкин, будешь так громко материться, матери расскажу! Внизу озадаченно замолчали. – Анька, ты что ли? – раздалось снизу?
-Я, - спускаясь ниже, утвердительно сказала Анна. – Ты чего тут орешь на весь подъезд?
- Ты б это, стояла где стоишь, - сказал вдруг неуверенно полицейский, делая к ней шаг.
Аня замерла на ступеньке. В неярком свете дежурной лампочки виднелась огромная лужа крови. « Кровопотеря критична», - отметила она равнодушно. В самом углу площадки, приткнутое к стене, лежало тело Гальки - местной знаменитости. А рядом… Анна вздрогнула. Она видела всякое. Но такого…. Сережкин прерывисто выдохнул: – Ну вот, отгуляла свое Галька…
Продолжение следует...