Меня могут упрекнуть: вот, мол, все следователи у тебя недобросовестные, что, уже и добросовестных не осталось?
Рассказываю.
В июне я продолжал знакомиться с материалами уголовного дела, но уже с выездом на ИВС.
В СИЗО бывает так, что все "адвокатские" (или "следственные") кабинеты заняты, когда, например, массово идут следственные действия по уголовным делам с большим количеством обвиняемых.
Но ознакомление не ждет, поэтому принимается такое решение: арестанта вывозят на неделю на ИВС и там он продолжает изучать тома уголовного дела, потому что, как правило, на ИВС попроще со свободными помещениями, чем в СИЗО.
Тома привозили оперативники ОБЭПа.
И вот как-то раз на ознакомление привезли часть вещественных доказательств. Всего их было очень много, одних накладных было изъято 40 тысяч, а только перечень всех вещественных доказательств занимал 45 листов текста.
Почему так много? Да просто следователь приобщал к материалам дела всё подряд, создавая, таким образом, видимость "особого объема и сложности уголовного дела".
Ну вот, захожу я в очередной раз в кабинет ИВСа, а там опер ОБЭПа, майор, привез коробки с вещественными доказательствами – договорами с контрагентами. Договоры не имели никакого смысла в данном деле, поэтому следователь и предоставил мне их в первую очередь, чтобы я зря потратил время, это мне тогда сразу стало ясно.
Но я обратил внимание на внешний вид опера – уж слишком он отличался от других оперов.
Поношенная рубашка, из самых недорогих, чистая, выглаженная, но со следами многочисленных стирок. Брюки – тоже из дешевых. Ботинки – самое показательное – ну никак не "Lloyd", обыкновенные и ношеные. Часы за 500 рублей. И общий внешний вид, говорящий, что питается майор не лососиной и не икрой, а макаронами и картошкой. Цвет лица говорил сам за себя.
В целом сразу стало ясно, что опер ОБЭПа, майор, живет на одну зарплату, содержит семью и детей, и здорово экономит на себе.
Дополнительным обстоятельством, свидетельствующим, что опер – "белая ворона", было то, что именно ему было поручено привезти и таскать тяжеленные пыльные коробки с макулатурой в июньское пекло – в те дни температура поднималась за 30 градусов, а кондиционер на ИВС, как вы понимаете, не предусмотрен.
Другие опера выглядели иначе – с айфонами, холеные и лощеные.
Я до сих пор жалею, что не спросил его фамилию. Хотя в материалах дела есть протокол ознакомления, думаю, что найду его и все-таки выясню.
Вот, уважаемые читатели, этот безвестный майор и есть тот самый добросовестный сотрудник, не берущий взяток.
Кто-то, возможно, скажет, что дурак. Но брать взятки, когда их предлагают, большого ума не надо.
А вот остаться честным в тех условиях и при том окружении – почти подвиг.
Продолжение следует.