Рассказывает Игорь Куделин.
В 2018 году один из лучших баскетболистов России 90-х, Серебряный призер чемпионата мира (1998) и бронзовый призер чемпионата Европы (1997), девятикратный чемпион страны в составе ЦСКА Игорь Куделин дал большое интервью «СЭ» в рамках рубрики «Разговор по пятницам» Юрию Голышаку и Александру Кружкову. В отрывке ниже – подробный рассказ Куделина о печально знаменитом отравлении ЦСКА в Афинах.
– Как вы ахилл-то порвали?
– Дома принимали «Маккаби». Выпрыгнул за мячом – и неудачно приземлился. Боль обожгла. Попытался подняться – а пятку не чувствую. Сначала грешил на центрового «Маккаби», который за спиной стоял. Думал, он сзади по ахиллу врезал. Но пересмотрев запись, с изумлением обнаружил, что никто меня не трогал. Несчастный случай.
– Андрей Спиридонов полагал, что вам аукнулось отравление в Афинах в 1995-м: «Мы получили большую дозу психотропного препарата под названием галоперидол. Он очень опасен. У меня позже начались проблемы с почками, печенью, пришлось завершать карьеру. Для других Афины тоже не прошли бесследно. Ахилл Куделина, колени Грезина и Вадеева, травмы Кисурина и Карасева – все взаимосвязано…»
– По-моему, Андрей слишком глубоко копает. Врачи считали, что нет никакой связи между отравлением и разрывом ахилла. Да и мне кажется, что дело в переутомлении. После бронзы на чемпионате Европы отдыхали всего три дня. Газ-керогаз, пиво, раки – и опять тренировки, уже с ЦСКА. Предсезонка, чемпионат России, еврокубки.
– График тяжелейший.
– Не то слово. Вот ахилл и не выдержал. А у Спиридонова время спустя проблемы со здоровьем действительно были. Он придерживался жесткой диеты, пост соблюдал, нас пытался затянуть в это дело. Но мы обошлись народными средствами. Таблетки пропили, а в отпуске печень и почки другими веществами промыли, сорокаградусными. Ха! И порядок.
– Тогда, в Афинах, вы первым отключились?
– Да. Зал «Олимпиакоса» – душный, прокуренный. Когда игра закончилась, страшно хотелось пить.
– Какой на вкус была эта вода из бутылок?
– Обычная. Никто ничего подозрительного не заметил. Галлюцинации у меня начались в гостинице, когда изможденный лежал на кровати, смотрел баскетбол по телевизору. Вдруг спазмы, стены в комнате стали разъезжаться, старинные вазы замелькали перед глазами. Все это напоминало картинки в 3D. Наконец сморило, заснул.
– А утром?
– Была вялость, сонливость, но списывал на утомление после матча. Позавтракали, прогулялись, приехали на тренировку. В тоннеле по пути из раздевалки в зал я наклонился – и разогнуться уже не смог. Просто уронил голову на плечо. Взял мяч, попытался бросить – спазм. Следом Моргунова скрутило. Только у него голова в другую сторону крякнулась.
– Ну и зрелище.
– Мы выглядели, как больные церебральным параличом. Судороги, мелкая дрожь, башка набок… Вызвали «скорую». Пока довезли по брусчатке до клиники, растрясло прилично.
– Стало хуже?
– Наоборот, полегчало! Но слезли с носилок – новый спазм. Идти не можем, ноги иксом. В палату санитары затащили под руки, уложили на кушетку. Мы задыхаемся, глаза из орбит, пот ручьем. Тут еще другая напасть.
– Что?
– Ноги начали непроизвольно подниматься. Держишь в воздухе несколько секунд – и резко опускаешь без сил. Дня полтора таким макаром, сам того не желая, пресс качал. Как же мышцы потом болели!
– Когда отпустило?
– Через несколько часов врачи разобрались, что колоть, ввели антидот. Сказали, повезло нам. Случился бы спазм не легких, а сердца – не факт, что завели бы «мотор». Самое удивительное, что тогда же в Таганроге с отравлением загремела в реанимацию сеструха. А вечером в программе «Время» передали, что баскетболисты ЦСКА в Греции экстренно госпитализированы. Причем фотографии наши на экране были почему-то черно-белые. Лишь траурной рамки не хватало. С ужасом думаю, что в эти дни пережила мама. Я ведь даже позвонить ей не мог – мобильников еще не было.
– Как остальные игроки отключались?
– С Карасевым получилось забавно. Вышел с Кисуриным на улицу кофейку попить, покурить. Поднял голову: «О, солнышко!» Зажмурился, улыбнулся, и все, замкнуло. Спазм. Таким и привезли в палату – с улыбкой до ушей. Как Гуинплена. Мы с Моргуновым от хохота согнулись пополам. Последним накрыло Панова, ему было очень худо. Вот Корнев чувствовал себя не настолько плохо. Наверное, этой проклятой воды выпил меньше. Но перестраховался, тоже под капельницу лег, чтоб организм промыли.
– После кто-то в ЦСКА подшучивал над впечатлительным Моргуновым – подсовывал ему продырявленные бутылки с водой. Вы?
– Нет. Скорее, Курашов. У них была своя компания. А я в основном с Васькой Карасевым общался.
– Больше опасных ситуаций в жизни не было?
– В детстве. Играли в салочки на стройке. Я не удержался, рухнул с трехметровой высоты. Приземлился задницей аккурат между двух арматурин. Полметра вправо или влево – и одна из них проткнула бы меня, как шампур. Еще лет в шесть собака покусала.
– Серьезная?
– Кавказская овчарка! У кого-то с поводка сорвалась. Мы с пацанами картошку на костре жарили. Как увидели огромную лохматую псину, кинулись врассыпную. Кто-то на дерево полез, а я домой побежал. Споткнулся, упал – и тут она прыгнула. Зубами в штанину вцепилась, когтями черепную коробку вскрыла, бровь рассекла – вон, шрам, остался. Счастье, мимо шел милиционер.
– Порешил собачку?
– Нет, оттащил. Мне рану на колонке промыли, отвезли в больницу, зашили. А потом самое неприятное – 30 уколов в живот.
– Вы вспоминали Корнева. Он умер совсем молодым. Что случилось?
– Это тайна, покрытая мраком! Насколько мне известно, пережил два болезненных развода. Пробовал себя в строительстве. Пытался тренировать девочек. Мы встретились впервые за долгие годы на матче, посвященном юбилейной серии ЦСКА – «Жальгирис». Поговорили. Андрей мне тогда показался тихим, что-то внутри у него надломилось… Внезапно новость – умер в 46, в собственный день рождения.
– Выпивал?
– Корнев был режимщик из режимщиков. Эталон баскетболиста. Изредка мог бокал вина позволить – и все. Как бы ему ни подливали.
– Стал капитаном ЦСКА.
– Андрюха был связующим звеном не с тренерами, а с руководством. Присутствовала у него жилка переговорщика. Мог донести наши… детские желания. Мало кто в 25 лет на такое способен.
– Кто еще из больших игроков режимил?
– Пашутин-старший и Кисурин. Даже на банкетах после сезона пили минералку.