Мир в парадигме после падения берлинской стены завершает свой исторический путь, также стремительно и неожиданно, как и был его выход на историческую арену.
Прогноз от 20 февраля реализовался.
Совместное заявление глав России и Китая - событие равнозначное Атлантической хартии 1941 года, которая, фактически, запустила процессы, приведшие 8 лет спустя к созданию блока НАТО.
В. Путин и Си Цзиньпин заявили о готовности привести мир к новой модели миропорядка. Речь идет не просто о новой биполярности, а принципиальной иной этике принятия решений и оценки действий контрпартнеров, которую можно назвать этатистким глобализмом. Это может стать основанием для концепта глобального Востока.
Озвученные лидерами России и Китая положения представляют собой синтез объективных закономерностей развития глобальной экономики с поворотом к основополагающим принципам Вестфальской системы международных отношений.
Вестфальская система международных отношений ввела в практику принципы национальных интересов, баланса сил, приоритета государств — наций, государственного суверенитета, невмешательства в свои дела, равенства прав государств, обязательств выполнять подписанные договоры, принцип действия международного права и применения дипломатии в международных отношениях.
Данные постулаты успешно наследовались последующими системами международных отношений и применялись до 1990-х, когда они начали замещаться квазилегитимной клубной практикой («клуб развитых стран» - часто и не случайно используемый в СМИ оборот) принятия несбалансированных, но ситуационно выгодных решений под эгидой благородной цели построения всеобщего «сводного общества».
Глобальный Запад, в который не мало стран географического Востока – Ю.Корея, Япония, Сингапур, Тайвань и пр., активно фрагментировал принцип обязательного соблюдения подписанных договоров. Это надо было для придания совей дипломатии «гибкости», чтобы иметь возможность списывать себе долги обязательств при благоприятной конъюнктуре.
Но такая практика по принципам обратной связи не могла не изменить в критическом ключе условия для существования всей системы. Первоначально пала система универсальных международных организаций ООН, затем пришла очередь двух- и многосторонних соглашений. Каков бы не был первоначальный замысел, но публичные слова Меркель и Оланда о том, что система мирных соглашений «Минск» была лишь акцией прикрытия военных приготовлений – это слишком дерзкоо. Если мирные договор – это всего лишь акция отвлечения внимания, то что говорить о любом положении экономической договора? Тех же бумагах центробанков? Это тем более незначимые условия и от них всегда можно отказаться. А это уже обрушивает саму возможность реализовывать деловые или дипломатические договоренности, так как не соблюдается первично необходимое условие – наличие обоснованной веры в соблюдение подписанного документа.
Позиция России и Китая состоит не в отрицании глобального взаимопроникновения экономик и культур, а в возвращении уважения к национальным правам и доверия к официальному слову международного актора. Поэтому это глобализм, но с фокусом на национальные потребности – этатисткая глобализация. Ее принцип можно сформировать так: нация достойна уважения и ее интересы учета в той мере, в какой она соблюдает интересы другой нации и уважает ее интересы.
Глобализм может, а вероятно, и должен быть национально ориентированным. Сохранение ценности национального суверенитета, готовность идти «за своих» против большинства – это точно не порок, как нам всем пытались внушить и внедрить в качестве повсеместной практики бенефициары системы международных отношений в логике после падения берлинской стены. Если государство до последнего и вопреки обстоятельствам не борется за свои жизненные интересы – оно, на самом деле, становиться не нужным атрибутом. Но, если за политиком или бизнесом не стоит государство, готовое на все ради национального интереса, то политик или бизнес не имеет права на риск. Риск, в свою очередь, обязательная составляющая борьбы за лидерство в самых востребованных сферах.
В этом смысле показательная ситуация с Международным уголовным судом. Лидер свободного мира в 2002 году принял закон, согласно которому президент США в праве предпринять любые действия по защите своих военнослужащих или государственных служащих от преследования МУС. Данному закону СМИ дали красноречивое название: «Закон о вторжении в Гаагу». Изначально администрация Клинтона подписала Римский статут, который и учреждает МУС, но следующая команда отозвала подпись, оценив риски национальным интересам и действую в традиции жесткой Realpolitik.
Что можно ожидать от этатистской глобализации?
Во-первых, организационно-правового обрамления военно-политического союза (де-факто – он уже есть), со стартовым составом: Россия, Китай, Иран, Беларусь, Сирия. Возможно, в стартовый состав сразу войдут государства Африки. Союз будет иметь большой круг ассоциированных членов и заместит собой ниши как Движения неприсоединения, так и Варшавского договора.
Во-вторых, начнет сокращаться практика существования стран-аватарок. Яркий пример – Литва. Государство функционирует только на субсидии ЕС, а поддерживает некоторую видимость территориального контроля - благодаря НАТО. При этом Литва активно пользуется «гербом» - голосует, выдвигает необходимые провокационные инициативы. Судьба таких стран – действенная обструкция. Да, их нельзя исключить из ООН, где они упорно будут «жать кнопку», но их можно исключить (проигнорировать) в рамках всех остальных практических взаимодействий. Вероятно, возникнет особый тип failed states – исключенные страны.
В – третьих, за несоблюдение договоров начнут наказывать «развитые страны». Перестройка торговых потоков завершается, значит в ближайшее время можно ждать действенных санкций в отношении стран большого Запада.