Раиса Александровна появилась в наших краях недавно. По рождению-то она наша, местная, но это только по рождению, а как уехала учиться, так и не вернулась больше. Замуж вышла за военного, моталась с ним по разным гарнизонам, даже за границей живала. Из лейтенанта до генерала дослужилась. Она так и говорила «дослужилась», будто это она, а не её Пётр Петрович границу охранял.
Пока были живы Раисины родители, она приезжала, с мужем, всё чин-чинарём. Мы тогда хорошо зарабатывали, а вещей достойных купить не могли, ничего путного в наших магазинах не было. Так вот Раиса нам ещё и вещичек подбрасывала, привезёт из Польши, а здесь продаст. И ей хорошо, и нам приятно. Я её польский кожаный плащ добрый десяток лет носила и Раису мысленно благодарила. Да и многие благодарили, старались дружить с ней.
Но наступил такой момент, когда Пётр Петрович перестал приезжать вместе с Раисой. Она пробовала темнить, плела всякие небылицы о военной тайне, но только мать её, почти выжившая из ума, девяностолетняя Закомариха небылицы придумывать уже не умела. Она и поделилась с одной соседкой тем, что Пётр Петрович молодую себе нашёл, она уж ему и ребёночка родила, сразу постаралась, в отличие от Райки, которая только себя холила да лелеяла столько лет.
А в деревне ведь как? Если один знает, знают все. И вскоре деревня загудела, как потревоженный улей. Весть о том, что Раиса получила отставку, взволновала многих, особенно злорадствовали те, кому и маленького кусочка счастья не досталось.
На похороны к Закомарихе Раиса опять приехала с мужем, вроде у них ничего и не случилось. Но деревню же не проведёшь, всем было ясно, что в личной жизни у Раисы полный облом. На откровенные разговоры никто не напрашивался, похороны же, а на другой день они заперли дом на замок и отчалили обратно в Москву.
Несколько лет мы о Раисе слыхом не слыхивали, ни письма, ни весточки, ни звонка, ни эсэмэсочки.
А тут иду я как-то с почты, а мне навстречу запыхавшаяся Соня, соцработник из города, кричит:
- Вы слышали, что в деревне-то деется?
Я испугалась, подумала: уж не пожар ли грешным делом?
А она машет руками:
- Да нет-нет, не то вы подумали. Бригада из Москвы приехала, будут Закомарихин дом реставрировать…
Так и сказала: реставрировать, а не ремонтировать.
Отреставрировали, поклеили, покрасили, крышу красивую сделали, мебель новую завезли. А к лету и сама Раиса пожаловала, сказала, что будет теперь в материнском доме век доживать, хоть и квартира у неё в Москве вполне приличная. Муж ей некое подобие алиментов ежемесячно будет высылать, поэтому она бедствовать не намерена…
Так всё и случилось. И начали мы вечерами вместо клуба к ней на посиделки собираться. Кто с вязаньем, кто с шитьём. Забавляем себя, как в прежние времена матери наши. Раиса, конечно, в центре внимания. Говорит как-то:
- Эх, девки, распустить бы всю жизнь по нитке да и смотать в новый клубочек…
- Неужели бы за своего генерала тогда замуж не пошла?
- Почему? Пошла бы, но жила бы с ним по-другому… Нарожала бы человек пять мальчишек, пусть бы занимался. А у меня пять любовников было, только ни с одним до детей дело не дошло. Да и у Пети моего что-то с этим делом не очень-то получалось. Хорошо вот теперь молодая-то жена, быстро ему лапши на уши навешала, а он, старый дурак, и растаял. Да пусть живут, я не в обиде…
- Ты красивая, Рая, была, вот к тебе мужики и липли…
- Они липли, да и я не проходила мимо, Петя-то мой то и дело в длительные командировки уезжал, а я молодая… Да и потом… Остановиться бы вовремя, а я не смогла, не почувствовала, что несчастье уже по моим следам бежит…
- Догадался что ли Пётр-то Петрович?
- Не просто догадался, а накрыл с поличным… Плакал, как младенец, жалел меня, а простить не смог… Да и я бы уж после всего этого не смогла…
Тут Рая повернулась к своей молодой соседке Надюшке, которая год как замуж вышла:
- Береги, девонька, счастье-то своё. Вдвоём век доживать намного лучше. Жизнь ведь она – не клубочек, не перемотаешь заново…
