Мы проехали этот городок вскользь, устремившись к Лувеньге, совсем рядом. За Полярным кругом все расстояния ощущаются иначе. На Белом море отлив, и мы бредём по заснеженному льду, обозревая самый лакомый курорт региона. Гид Светлана с упоением рассказывает, что это сейчас, 23-его февраля, тут снег, мороз и прочие некурортные погодные условия, зато в июле на побережье бухты не пробиться, всё в машинах и палатках. Верим!
Верим, потому что несмотря ни на какие ненастья, вид вокруг нас необыкновенный. Извилистый берег, как ажурная салфетка, вьётся по каёмке Белого моря, где-то прорастает островами, а на материке плотно обступает воду сопками. Высота у них небольшая, но рядом с плоской гладью моря они выглядят масштабно. Каменные глыбы покрыты причудливыми шапками льда, где-то он застыл прозрачной короной, где волна остановилась, образовав хрустальное яйцо.
На берегу стоит скромный памятник, посвящённый разгрому интервентов в 1919 году. Никакого недоумения: я действительно не представляю, как страны Антанты (и их союзники по борьбе с советской властью) догадались охватить наш север. Со всеми его недружелюбными условиями. Естественно, что когда интервенты оказались здесь под соусом борьбы с «узурпаторами-большевиками», чуть больше чем через год, наряду со вступлениями частей Красной Армии, все шустренько эвакуировались обратно.
Мы спустились на самый лёд и, отойдя от берега, окинули взглядом взъерошенные сопки, пристань, маленькие сиротливые дома. Светлана перечисляет названия и высоту гор, обступивших Лувеньгу. Каждая из них наделена сакральным смыслом саамами (коренной местный народ). Когда-то здесь проводились таинственные ритуалы и хранились древние тайны, сейчас же любой желающий может взойти на любую сопку. Наш выбор пал на Волосяную, всего-то 450 метров высоты, подъём около 2 км.
Но только оказавшись у подножия горы мы резко засомневались в своих силах. Полные желудки давили на глаза и клонило в сон, а крутость заснеженного подъёма лишала последних моральных сил. Но договорённость с гидом подгоняла вперёд, и мы начали восхождение. Крутые участки сменялись пологими, пушистый снег всё сыпался и сыпался уже как будто не с неба, а из всего бесконечного космоса. Плотный туман стал последней преградой перед попаданием на какую-то иную планету со склонёнными макушками ёлок. Светлана говорит, что все они гнутся в сторону солнца. Вроде как подсолнухи, но я для себя решила, что обманчивое северное солнце просто растапливает снег на одной стороне ёлки, а толстая шапка придавливает верхушку с другой стороны. И стоят они, как замёрзшие динозавры, по грудь утопленные в снег.
Смеяться, ругаться и шуметь тут нельзя, хотя мы с трудом сдерживаем восторг от прогулки. Местами натоптанная дорога вдруг бесшумно обрушивается, и ты по пояс падаешь вниз. Когда это случилось со мной, в образовавшейся щели я заметила плотное сплетение ветвей – стало быть, мы идём над землёй… И есть ли она вообще где-то там, внизу?
Спуск с Волосяной стал настоящим приключением: все крутые участки мы проезжали на попе, заливисто смеясь, хотя хорошо помнили правила уважения к чужим традициям. Но радость сдерживалась трудно, настолько необычные пейзажи видишь не каждый день.
И если зимние развлечения в Кандалакше и её окрестностях связаны непосредственно с природными красотами, то летом (а я искренне надеюсь вернуться сюда летом), здесь действительно есть, что посетить. Помимо морских прогулок и восхождения на другие сопки, здесь сохранены объекты культурного наследия, возрастом более 3000 лет. Прогулка по самому городу интересна несколькими памятниками и парой музеев, где можно глубже окунуться в историю Терского берега. И я точно за этим приеду.