Журналист The Washington Post приехал в Лиман, увидел всё своими глазами и сделал прекрасный репортаж – показал всё, как есть. Только вот разбавил текст совершенно бредовыми, дичайшими своими комментариями. В результате репортаж превратился в какой-то запредельно шизофренический рассказ в стиле «взошло солнце и настала тёмная ночь».
Сам заголовок чего стоит: «В разоренном войной Лимане украинцы живут под землей спустя месяцы после освобождения». Какое же это освобождение? Или это американское понимание свободы – загнать целый город в подвалы?
Когда пришла Россия, Лиман стали восстанавливать тут же. Ленинградская область взяла над городом шефство, пошли колонны с гуманитаркой, приехали энергетики, строители, врачи. Еще фронт громыхал рядом, а работа по восстановлению закипела.
Но вернулась Украина, и люди больше года сидят в подвалах. Представитель украинской власти, нынешний «мэр», признаётся, что даже не знает, сколько людей сейчас в городе, но гордо заявляет, что «услуги постепенно восстанавливаются». Воды нет, еды нет, электричество – временами, и это через год после захвата Лимана – характерное украинское «восстановление».
Но журналист же пишет об освобождении. Освобождении от чего? От мирной, нормальной жизни? Так для этого есть другой термин – оккупация, порабощение, унижение, издевательство.
«Домашние животные копошатся в маленьких клетках, приспосабливаясь, как и их хозяева, к жизни преимущественно в темноте. Когда житель выходит, одно ухо прислушивается к звукам зарождающейся весны, другое прислушивается к признакам приближения русских», – пишет репортёр. Что? Российские войска наступают на Лиман? Это мировая сенсация? Нет, просто беспардонная ложь для красного словца.
Хотя, конечно, жители, загнанные под землю, с удовольствием бы услышали приближение освободителей.
Под конец американский репортёр поучаствовал в раздаче гуманитарной помощи и, глядя на меленькую девочку, которой дали – нет, не самого необходимого, не крупы и консервов – варенья и крекеров, поучительно заметил: «Это была важная щедрая награда».
Кафка. Или бред. Или типичная западная журналистика.