Ну что ждать от людей, которые полностью отдают жизнь театру, сливаясь с ним целиком, не оставляя себе ни на что больше ни крохи свободного времени, ни мысли.
Так что всех с Днем театра. Мы отмечаем его в удивительных условиях, когда не кино, по завещанию Ленина, и даже не музыка, а театр стал вдруг настолько важен, что вокруг него ломается наибольшее количество копий и мечей. Хватило бы не на одну дружину русичей и не на один римский легион. Театр оказался буквально на передовой. И это захватывающее зрелище. Тут есть свои герои, свои Павлики Морозовы и даже свои мальчиши-плохиши. Все, что можно было увидеть на сцене в обычном репертуаре, вдруг реализовалось в жизни. И все обалдели.
Но зато это нас вернуло к ситуации настоящего, живого революционного театра. И всем интересно, что из этого получится. Как будут свергнуты вчерашние кумиры, как восстанут новые — все как всегда.
Впереди, как всегда, Москва. Именно ее эгоцентричная и крикливая сцена тянет на себя общественное внимание, но на самом деле театр —это не Москва и даже не унылый Питер, где из живого — только свободная сцена, которую делают чистые энтузиасты, но не жирные от госденег коты. Но именно там есть небольшая проблема: независимый театр делают люди молодые, горячие, многие из которых вернулись из трупп, работавших в Европе. И поэтому в начале прошлой весны многие из таких театров вынуждены были переносить спектакли — ждали, пока или артисты, или режиссеры вернутся с «15 суток» за уличные выступления. Сейчас как-то успокоилось.
Но и это не самый большой интерес для меня, как зрителя, который знает театры от Петропавловска-Камчатского и Магадана, от Иркутска до Мурманска (так жизнь сложилась). И знаете, я предпочту любой немосковский театр московскому, когда заходит разговор о том, что театр — это жизнь и служение. Как говорит глава комитета по культуре Госдумы Елена Ямпольская, «замечательно, что сегодня о театре говорят по всей стране. С молодежью говорят. У нас был период, к несчастью, довольно долгий и, к счастью, завершившийся, когда театр находился на периферии государственного внимания. Поскольку даже на самых крупных площадках он считался безнадежно камерным видом искусства. При этом забывалось, что спектакль зачастую держится в репертуаре годами, воздействие живого искусства — от человека к человеку — по силе проникновения сопоставимо с радиацией и вокруг многих постановок формируется мощное идейное поле».
А я скажу проще: я тут увидел, что собой представляет, например, Мурманский драматический — как пример того, о чем говорит Елена Александровна. Если вы думаете, что это избушка, затерянная в сугробах Арктики, то мне с вас смешно. Мурманский областной после ремонта — это практически образец того, что вообще можно сделать с театром. И по оборудованию, которое не во всех столичных встретишь: звук, свет, сцена оснащена буквально всем, чтобы можно было делать буквально все. Все медийные решения топовые. А главное — люди, труппа. Я смотрел на многих из них и буквально уже кричал: «Только не показывайте ваших актрис московским — украдут, загребут в телесериалы, закуют в золотые цепи». Ни один штамп насчет «провинциального театра» тут не работает. И не только в Мурманске. Мы ведь знаем все площадки и имена по всей стране. И это невозможно назвать провинцией, для этого надо быть беглым идиотом.
И вот это и есть тот русский театр, который мы сегодня празднуем. Не только начав с вешалки и буфета. Главное — отключив смартфоны. Из уважения великому искусству сопереживать.