Сегодня, 27 марта, День театра.
Очень любимый мною день, поскольку лет этак 17-18 (то есть, с 1995 года примерно по 2013) я этот день в театре и встречала. На любимом Российском театральном фестивале детских и юношеских театров, который долгое время проходил в нашем городе на каждых весенних каникулах. О, это было счастливое, хотя и очень сложное время... И мне хочется немного рассказать о нем. Ну... относительно "немного".
Кто-то знает, кто-то нет, но я педагог дополнительного образования. И долгое время не только вела у малышни изошку, но и занималась со старшеклассниками журналистикой. Вот именно как журналисты мы и участвовали в театральном фестивале. Странно, правда? Но обо всем по порядку...
з.ы. Это все для меня давно в прошлом... Но текст написан в настоящем времени, и мне не хочется его переделывать.
…Первое, что слышит новичок, пришедший на в сентябре на отделение журналистики, это крик души тех, кто уже год отучился: «Скорей бы март!!! Фестиваль – это что-то!!!» (произносится мечтательно и нараспев). К январю текст этого периодически повторяющегося восклицания меняется: «Народ, это… Март-то уже скоро. Фестиваль – это конечно что-то, но ведь готовиться же надо…» (произносится озабоченно). В феврале фраза звучит уже так: «Слушайте… Уже почти март!!! Фестиваль на носу!» (произносится с некоторым страхом). И наконец: «ВСЕ!!! Фестиваль через неделю!!! Опять все с начала! И опять ничего не готово!!!» (произносится с ужасом).
Да, март стал для нас особым месяцем. А российский фестиваль детских и юношеских театров «Театральные каникулы» - любимым делом. Непосвящённому это может показаться странным. Действительно, что делать журналистам на театральном фестивале?! Ну, конечно, выпускать газету!
Как все начиналось
… «Кулиска» не сразу появилась на фестивале. Сначала задача у юношеского пресс-центра была более простая: готовить страничку для областной газеты по итогам фестиваля. Но почти сразу этого показалось мало: туда входили далеко не все материалы (просто не поместились бы), да и выходила она уже после окончания фестиваля. То есть те, о ком мы писали, к тому времени уже разъезжались по своим городам...
Так что было решено выпускать свою газету. И прямо на фестивале! Настоящую - ежедневную малотиражку. Опыт у куратора нашего отделения в таких делах уже был – еще в 1988г. областной пресс-центр, которым она тогда руководила, выпускал на фестивале молодёжных театров-студий ежедневную стенгазету. Обсуждения спектаклей, споры, ночные «бдения» - обо всем этом она рассказывала так и интересно, что всем захотелось попробовать.
«В конце концов, чем мы хуже?! Там ведь тоже над газетами работали старшеклассники. Они смогли – сможем и мы.» - решили мои дети.
Назвали газету «Кулиска». Готовясь к фестивалю мы читали книгу Ю. Молчанова «Первые уроки театра», и именно в ней вычитали про маленького домового, живущего в театре - Кулиску. Сам собой родился и внешний облик газеты. Кто-то принес написанные веселым «мультяшным» шрифтом буквы, кто-то придумал рамочку с театральными масками по углам, кто-то нарисовал маленькое пушистое существо, улыбчивое и доброе… Нам хотелось, чтобы и газета была такой же доброй. Ведь она фестивальная. А на фестивале (так уж получается) все очень быстро становятся друзьями. Значит, это газета для друзей.
Страшно
…Самый страшный день – первый. Все время кажется, что это не реально – выпустить газету за сутки. Ведь это действительно не просто! Надо посмотреть 5 спектаклей, поучаствовать после каждого в пресс-конференции с театром и посидеть на обсуждении жюри, написать материалы, сделать фото, все набрать и сверстать... Ужас, в общем! Да, мы все-все делали сами. Работали как настоящая, взрослая редакция. И... именно на этих фестивалях все, кто работал над газетой, забывали о словах «не возможно!», «не успеем!», «не сможем!». Ни единого разику не было, чтобы газета по утру не вышла. Ни у кого даже мысли не возникало, что можно сказать: «А мы не смогли... Мы же еще дети!» Даже если над «Кулиской» работали всего 3 человека (а было и такое) - она обязательно выходила.
Но в первый день еще сложно поверить, что все получится. Материалы «стекаются» в руки редактора очень медленно, ритм работы еще не налажен, предстоящая бессонная ночь пугает… Только к полуночи начинает становиться понятно, что газета все-таки будет! И настроение сразу меняется становится приподнятым, фестивальным. А как приятно держать в руках свеженький номер, еще теплый от ксерокса! И как страшно, когда он попадает в руки фестивальщиков…
Исподтишка ревниво следишь за выражением лица читающих: всегда очень хочется понять удалось нам сделать газету интересной, или нет, «зацепил» кого-то хоть один материал, или все в пустую? Очень редко нам удается точно это узнать. Но все же бывает так, что подходит кто-то и говорит… Ну, говорят разное. От: «Спасибо! Очень интересно!» до: «А зачем ваша газета вообще нужна?!» Мы бываем рады любому мнению. Потому что твердо уверены: действительно плохая газета не вызывает ни каких эмоций, кроме равнодушной скуки.
Как мы работаем?
Вообще постепенно у фестивального пресс-центра появились и диктофоны, и ноутбуки, и удобное помещение... А первые годы мы работали как попало. Настоящему журналисту не помешает написать материал ни что! Даже если писать его и негде… Обычно в ТЮЗе для пресс-центра выделяли комнату, но там, кроме нас, работало еще и отделение телевизионщиков, так что народу было всегда очень много. А в один раз мы вообще были «в свободном полете» – в ТЮЗебыл ремонт, и «поселить» нас было негде. Материалы писались буквально «на колене». Людей, вооруженных ручкой и блокнотом, можно увидеть везде. Писали, пристроившись на подоконниках, на ступеньках лестницы, просто на полу, укрывшись под не надежную защиту стендов с фестивальными фотографиями, чтобы не наступили. И никого это, почему-то, сильно не напрягало. Лишь бы во время дали горячий чай с бутербродами! Впрочем, если забудут – тоже не беда. Все равно кто-нибудь, проходя мимо, подкормит «трудяг» шоколадкой.
Ночные бдения
Самое интересно – это ночная верстка газеты. Правда, мало кто из редакции на нее попадал. Тут две причины: во-первых, происходила она у меня дома, в ооочень маленькой комнатке (ну... какая была) и если людей больше 3-х, работать уже не то, что трудно – просто не возможно. Во-вторых – это очень утомительный процесс. После целого дня фестиваля (для нас он начинался около 9 утра и заканчивался после 6-7 вечера) еще целая ночь без сна... Не всякий родитель отпустит своего ребенка. Да и не всякому ребенку такое можно. Все же на каникулах надо хоть не много отдохнуть, а не в конец измотаться. Но все же, как правило, добровольцы находились. Чаще всего у меня оставался главный редактор (да, это всегда был ребенок, и именно он «держал руку на пульсе» в течении всех 5ти фестивальных дней). Ему просто приходится иногда засиживаться за каким-нибудь сложным материалом далеко за полночь. А потом ждать утра, чтобы попасть домой с первыми троллейбусами.
Ночная верстка – это трудно. Ночная верстка – это весело! Придумывать заголовки, вспоминать произошедшие за день приколы, что бы «заткнуть» небольшие «дырки» на полосах, радоваться удачно легшему оформлению…
Три часа ночи – это волшебное время. По крайней мере, для тех, кто работает над «Кулиской». Если за компьютером больше одного – работа парализуется совершенно. Потому что все начинает казаться очень смешным, в голову приходят неожиданные идеи, диалоги сами собой зарифмовываются… В общем, если смотреть со стороны – сумасшедший дом.
Именно в таком состоянии рождаются наиболее удачные приколы, смешные, юмористические материалы, придумываются новые рубрики. Один раз даже мы совершенно легко нашли всех главных героев сказки «Доктор Айболит» (т.е. самого доктора и Бармалея) среди нашего высочайшего жюри, и начали «разбирать по ролям» «Золотой ключик». Это получалось так легко и естественно, что родилась даже идея к капустнику на День театра сделать в газете «портретную галерею», слегка изменив фотки членов жюри при помощи компьютера… Но тут «хихикательное» настроение закончилось, и мы не стали этого делать. А то еще обидится кто…
Жюри фестиваля
До сих пор искренне благодарна тем людям, кто организовывал фестивали и входил в фестивальное жюри. Режиссеры и искусствоведы, люди интереснейшие и очень творческие, они сделали огромный подарок моим детям: пусти фестивальный пресс-центр на свои обсуждения. И не просто пустили - они с интересом выслушивали и наше мнение, настойчиво предлагая высказываться. Это было волшебно. Знаете, это была настоящая школа. Школа театра. Мы слушали их, открыв рот - яркие, творческие, точные, детальные разборы. Мы узнавали о том, что такое театр и о его "кухне". И, наконец, мои учились и сами формулировать и отстаивать свое мнение! Это очень, это невероятно просто ценно, когда люди, которые уже успели восхитить тебя своим профессионализмом, очень слушают тебя внимательно, доброжелательно, и... серьезно. И так же серьезно спорят - без скидок на возраст. Причем, выслушав аргументы, могут и согласиться!
Театры
Фестивалю ли везло на театры, или театрам - на фестиваль, но коллективы приезжали порой просто необыкновенные. Некоторые работали, как профессиональные театры, показывая в своих городах в течении года по 3-5 спектаклей, и каждый далеко не по разу. А ведь это - дети. Когда они успевали учиться - лично для меня загадка...
Сразу хочу сказать, что практически все спектакли в те годы были очень сильными, интересными и далеко не всегда детскими. Привозили и "Чудную бабу" по пьесе Н. Садур, и "Беги, дитя!" - спектакль, снятый по воспоминаниям реальных людей, попавших во время войны в детские дома (в спектакль были вплетены и видеоинтервью с ними), и "Чайку по имени Джонатан Ливингстон" Р. Баха, и "Развязку" С. Беккета, и "Ящерицу" А. Володина...
В общем, много чего привозили. Но даже если и детское, даже если и сказки... Один театр изумительнейше ставил сказки Линдгренд и Крапивина. Проникновенно и светло. Другой тоже привозил сказки, в том числе и "Сказку о Царе Салтане". Нооо... Мы так и не поняли, как они играют свои спектакли. В каждом было несколько мгновений, когда зал (и дети, и взрослые) дружно ахал, не в силах понять: что это?! Как?... Настоящее волшебство, мистика. А режиссер только улыбался: "Ну мы же сказочники... значит - немножечко волшебники".
А в 1999 году почти все спектакли были по Пушкину или о Пушкине. И... это был интереснейший фестиваль. Много ярких, чудесных спектаклей, интересных и взрослым, и детям. Много споров горячих обсуждений. Любой учитель литературы обзаводился бы. А ведь часто эти обсуждения возникали стихийно, просто в холле - между спектаклями. И участвовали в них и подростки, и взрослые. С одинаковым интересом и на равных.
И это было здорово!
Скорей бы март!
Фестивальные дни имеют одну неприятную особенность – они быстро заканчиваются. Вышел последний номер, съеден традиционный торт и… Все. Вдруг оказывается, что ничего больше не надо делать. И это почему-то не радует. Да, все устали. Да хочется спать. Но… как же так? Вот только что все мчалось и неслось, вертелось и кружилось, вокруг было много интереснейшего народу, были спектакли и обсуждения, была работа над газетой… Только что заполнена делом и общением была даже самая маленькая частичка времени и вдруг… Вдруг все кончилось. Время снова стало обычным. День не кажется больше и бесконечным и до ужаса коротким одновременно. Ночью (вот ужас-то!) спать не только можно, но и нужно… В общем, фестиваль закончился. Жизнь вернулась в нормальный ритм. Родители получили возможность видеть своих детей дома не только ночью. Не надо больше ничего писать, набирать, верстать… И на отделении слышны хоровые стенания: «Скорей бы март… Целый год еще ждать!»
з.ы. У меня есть немного прозы о таком вот пресс-центре и о театральном фестивале. Хотела выложить отрывок. Чтобы показать "изнутри", как это все бывает. Глазами подростка. Но не знаю, будет ли такое интересно?